Анабиоз властвует над бытием, разумом и естеством. Доминирует над всем, что внутри и снаружи. Чувства покрываются льдом, леденеют и истончаются. Обрушиваются мощной лавиной, погребая, уничтожив до последней капли. Нет ничего, с чем связывается жизнь, когда было дыхание. Казалось, что нет его. Смерть пришла, как вечный хлад или вечный спутник, который хочет нанести удар. Ты готов, но изобличен в отсутствии веры. Не ожидаешь в реальности временных рамок. Не осязаешь причину, почему здесь находишься, если забудешь. Не поймешь, где находится тело, а где хлад. Он везде и всуе, никуда не уйдёт, ведь забирает внимание и шансы для спокойного существования во здравии.
Заполняет пространство, чтобы не существовать в отдельности или в отношении, чтобы расправить крылья. Они замерзают и не могут нормально работать, так как не хватает силы для преодоления мотива жизни. Она соткана из лени, которую не преодолеть. Не избавить тело от понятия, в котором состоишь. Перемещаешься под влиянием чувств, которых становится много. Они властвуют. Назревают и взрываются огнём, состоящим из холода. Ледяные брызги. Лёд везде, куда только не падает ошеломленный взгляд. Взбудораженность, когда не остаётся для спокойного и взвешенного взгляда.
Состояние, в котором хочется кричать, бежать, лишь бы не быть на месте. Когда холод ранит, пронзает ноющие кости, не имеющие оснований для деятельности. Она отмирает на уровне сопротивления и составления пространства для рассуждений. Они не произрастают в мозге, а умирают на этапе формирования нейронных связей. Не оформляют возможность для отражения мира. Погибают в начало зрения, где отсутствуют для понимания для уходящего быта.
Отдельно не живут, так как не могут быть в воцарении смысла, в котором обитают здравые рассуждения. Они замерзают, падая с высоты птичьего полёта, разбиваясь о пол реальности, не задерживаясь, проскальзывая через насыщение памяти. Не задерживаются в положение того, где хочется увидеть или понять реальность думы, а не идти на поводу рассуждений. Быть в комплексе убеждений как куклы, не имеющей волю. Не обретают себя, а уносятся, куда укажет палец. Осязают роль как естество, что так должно быть. Это называется отмирание нейронных связей, когда не видишь зрение в разуме, а только пребываешь в своем отсутствии, как главной цели для подобной опустошенной жизни.
Не сказать, что Адам и Астра умирают, нет. Они во власти учёного. Он – продолжение разума, где нет отличий. Жёсткая цепь, лишающая зеркала умения возвращать взгляд. Смотришь туда и не видишь, а только робкую тень, которая боится взгляда. Они везде. Преследуют по пятам, не отступая ни на шаг. Следят, чтобы управлять разумом. Не замечаешь, как стираются различия между кукловодом и марионетками. Они больше не представляют для себя ничего, что было.
Посмотришь влево или вправо, всё равно, окажешься под прицелом невидимого взгляда. Денно и нощно чувствуешь влияние глаз. Как грызут паутинки напряжения в зрачках. Рвут нервы, чтобы закричал, но Адам молчит. Астра безмолвна. Птица тишины пролетела над сонным царством. Нет ни единого движения: забрали и выковали железную клетку, чтобы сидели вечно. Всю жизнь, не меньше. Меньшего не хочет, так как потеряет часть влияния, не будет таким, как раньше во влиянии. Она объемлет, не оставляя свободного или независимого в разуме, который забирается в пользование учёного.
От мысли становится тревожно. Напряжение нарастает, вышибая пот на душе, когда не знаешь, как защитить от напряжения. Нервы – главный враг. Надо выбираться из тюрьмы тьмы. Не быть в обстоятельствах, когда не можешь сделать, чтобы исправить реальность. Идёшь по протоптанной дороге. Жилы вперемешку с кровью. Кажется, себя убьёшь, но будет понятно, зачем сражаешься. Зачем идешь и носишь имя героя, словно флаг, который необходимо донести и не потерять. Не утратить голос веры, который настолько слаб, что почти не слышен среди остальных голосов разума.
В голове отчётливо сидит цель, к которой надо двигаться. Умереть окончательно, либо найти силы для защиты от влияния и атак. Встать во весь рост, преодолевая сопротивление гипноза. Быть не в контроле чувств и эмоций, а властвовать над тем, что находится в разуме. Видеть связь между причиной действий и результатами. Быть флагом, а не древком, которое можно направить в любую сторону. Куда флаг, туда и побежит человек. Ничего не меняется в жизни.
Учёного не устраивает, что герои обретут цель и роль в жизни. Смогут стать выше влияния, чтобы не зависеть, а уничтожать того, кто поглотил. Сделал зависимыми, когда не ясно, как сопротивляться. Жизнь умещается в ладони учёного. Он может раздавить их, чтобы не мучились. Ничего не стоит, власть распространяет влияние, чем можно подумать. Обвивает простор разума как покоряющий спрут. Не имеют развития настроения или сопротивления, что ожидает. А как нацелена реальность в пространстве времени? Ведь не ясна следующая точка в повествовании. Как она развивается в будущем времени.
Не знаешь, где находится мысль, а где влияние учёного начинает действовать, как один механизм. Предоставить возможность, как устаревший механизм часов, то даже он бы работал какое-то время. Но сейчас с перебивками и не правильно: неизвестно, как надо. Если есть ошибки, то привычно. Если ошибка работает в часах, они не останавливаются, то отлично. Нет перебоя – устраивает. Привычно присутствие вечного сна.
Это не нормально, так как холод становится нестерпимым, жгучим и уничтожающим. Он поглощает и задевает тонкие струны, которых не видно. Проникает через грудь, чтобы властвовать, рушить и обретать болевой порог. Если он преодолён, то Астра и Адам это стёртые грани. Их нет, не составляют возможность для прошлого очертания.
Волны времени, сотканные из боли и кровяных тел, смывают нити жизни, делая ровными и смиренными. Легче утратить дыхание, чем жизнь. Учёный позволяет: может дать вдохнуть, но, тем не менее, грудную клетку проломит. Надавливает анабиозом и гипнозом, лишая возможностей для дыхания. Они утрачивают привычность форм и влияния. Не относятся к тому, где были основаны или представляли в отдельности, чтобы сопротивляться влиянию.
Бесформенные тела Астры и Адама почти смирились со своей судьбой, но находят крупицу огня. Из неё можно раздуть пожар, который захлестнет разум невиданным огнём. Им можно поджечь тюрьму. Не зависеть от неё, а идти вперёд. Сжигать границы пространства и времени…
Песок времени не различает тех, кто пытается сопротивляться и встал на ноги. Нет отношения с тем, кто не может повлиять на ситуацию, или тех, кто рискует всем, лишь бы не жить так, как он живёт. Герои относятся ко второму типу, так как искра жизни для них существует не только, как термин, а цель сопротивления, за которой надо следовать в звёздной ночи.
Быть огнём, чтобы прорубить копьём завесу. Не стоять водой, а медленным шагом двигать, чтобы жить. Быть в движении, ведь только в нем обретаешь истинную свободу от оков. Не стоишь, где был, приобретаешь цельный вид. Не копия прежних величин, которые давят. Могут и раздавить, если не уйдешь, где есть один лёд, который внутри и снаружи реальности. Разум не представляет случай для воли или опережения, что является сдерживающим фактом. Если он преобладает, то ничего не будет. Есть желание – ты идёшь дальше.
У героев возникло желание, воля к жизни, чтобы не быть на поводу, а вернуть себя. Не замыкать в состоянии анабиоза, который захватит, если дать волю и реальность. Ведь она зависит от того, как ты хочешь влиять на себя со стороны льда. Либо даёшь полную власть, неотделимую от учёного. На этом основании осязаешь цепи, которые не связаны с положением сил или власти. Только допустить учёного и всё. Но можно по малым долям отодвинуть влияние, чтобы не потерять себя. Если случится, то потеряно. Не вернуть прежний облик, чтобы быть против врага.
Герои решают зажечься искрой жизни. По крупицам пепла воссоздавать, чтобы возвращать на прошлые моменты судьбу. Не зависеть от неё, а гореть, как никогда не горели. От этого зависит, как сложится ситуация. Либо быть в своей власти, либо стать вечным рабом причин и гипноза, когда не знаешь, куда деться. Не взлетает вольная птица, попадает в силки холода и смерти.
