В общем худшее позади! Так что, расстегнув ремни, не сразу встал с кресла, ожидая, пока стюардесса, крича пассажирам «Без паники! Не толкаясь, идите к выходу! Вещи оставить!» откроет дверь, после чего приведёт в действие аварийный надувной трапп. Я, будучи в невероятно хорошем настроении и считающий, что первыми как океанский, так и авиационный лайнер должны покидать женщины и дети, смиренно дожидался хвоста очереди. Не то чтобы мне хотелось оставаться на борту не взлетевшего самолёта, но сам факт радости от того, что взлёта не произошло, был настолько сильным, что ничего против не имел, если покину этот лайнер последним. Это в общем и произошло – я покинул самолёт одним из последних, однако, идя по проходу к заветному выходу, я всё же задержался ещё на несколько секунд.
Среди пустых кресел я случайно заметил лежащую на полу плюшевую игрушку странной радужной лошадки. Теперь её вид внушал мне не страх, а скорее грусть. Я опять подумал, что в чём-то перед кем-то виноват, да и мне стало немного жаль хозяйку данной игрушки. Мелкой вроде нравилась эта … Рейнбоу Дэш. Стюардесса говорила: «Вещи оставить!», но не думаю, что из-за этого мелкая бросила свою игрушку, да и не такая это габаритная вещь, чтобы создать проблему при эвакуации. В итоге, испытывая смешанные эмоции, я взял этот выделяющийся на тёмном полу предмет с намерением вернуть его мелкой. Глупо же я с этой игрушкой выглядел, но мне было всё равно. В этот вечер я был уверен, что избежал неминуемой гибели, а значит, его уже ничто не испортит.
С улыбкой прижав игрушку к груди, я скатился по надувному трапу как по водной горке. Внизу меня заботливо подхватили МЧСники, хотя от вида игрушки в моих руках один из них недовольно скривил физиономию. В дальнейшем мне предложили услуги психолога, но я отказался, после чего отправился на поиски матери с дочкой, которым собирался вернуть игрушку. Поиски были недолги. Искомые нашлись среди толпы пассажиров злополучного самолёта, что ожидали автобус, который отвезёт всех к терминалу. Без слов с неширокой улыбкой я протянул мелкой её игрушку, которую та приняла с нескрываемой радостью. Смотрящие на это люди, включая ту симпатичную стюардессу, умилились увиденному, я же, казалось, слегка покраснел.
Далее автобус отвёз всех к терминалу. Я же в пути, стоя у окна, словил галлюцинацию – увидев на фюзеляже вместо названия авиакомпании надпись «Флай-Бухай». Помотав головой, понял – не галлюцинация. В другой день я был бы удивлён. За исключением этого странного наблюдения поездка прошла благополучно. На входе в терминал всем сообщили, что наш багаж скоро доставят, зачитали прочие инструкции и предложили скоротать время в кафе аэропорта за бесплатным чаем и кофе. Последний я не любил, а вот чаю очень хотелось. Причём, хотелось не только потому, что просто хотелось попить, вновь возникло странное чувство. Мне казалось, что я когда-то дал себе обещание, связанное с этим отваром из листьев. Что конкретно, в упор не помнил, но очень хотелось выпить; самого чёрного, самого крепкого, можно без сахара.
Увы, но зайдя в забегаловку я столкнулся с побочным эффектом обещаний чего-то бесплатного – очередью; не длиной, но постоять придётся, а постоять я был не против, тем более в хорошей кампании. Прямо передо мной стояла та стюардесса из самолёта, и заметив, что я стою рядом, она улыбнулась мне довольно недвусмысленным взглядом. Я улыбнулся в ответ той же неширокой улыбкой, с которой отдавал мелкой её игрушку.
«Неужели её (стюардессу) вправду умилил мой поступок? Может, есть шанс с ней познакомиться? Почему нет? Или она слишком хороша?» - такие вот у меня были вопросы, пока дожидался своей очереди. Не самые плохие вопросы. Просто попутно,стоя в этой очереди, я краем уха услышал: «Газировка?! В топливной системе?! Взбитые сливки?! Это какая-то шутка?!». Обернувшись, я заметил какого-то человека в костюме с бейджем сотрудника аэропорта, который, заметив, что на него обратили внимание, далее говорил более осторожно и тихо. В общем не только мне сегодня что-то кажется. А если не кажется? Слишком много странностей для одного дня. Как бы там ни было, если взлёт действительно был предотвращён из-за газировки, то об этом вряд ли расскажут в СМИ. Как и в случае с полковником Отемом, обманувшим АНБ, в причину произошедшего не поверят, даже если будут все доказательства. Я сам не знаю, готов ли в это поверить. Скорее всего готов, но лишь если узнаю ответы на два вопроса: действительно ли надпись на самолёте не была галлюцинацией, и кто этот обманувший АНБ полковник Отем, о котором я подумал?
Как бы там ни было, но худшего не произошло. Для меня скорее наоборот – всё замечательно. Вылет пускай накрылся вместе со всеми планами, и деньги за билет мне, может, не вернут, но всё равно был рад, что всё случилось так, как случилось. С самого начала не хотел никуда улетать. Ну что же, проведу неожиданно появившиеся свободные дни, приобщаясь к искусству. Посмотрю фильмы, которые не смотрел. Прочту книги, которые не читал. Узнаю из, какой сказки эта Рейнбоу Дэш, игрушку которой я вернул. Может, страшно сказать, в Эрмитаж схожу, посмотреть живопись. Может… Может, ту стюардессу приглашу разделить со мной интерес к искусству. А что – оригинально. Кто-то в кафешки приглашает, кто-то в кино, а я вот в музей изобразительного искусства, пусть в нём (искусстве) вообще ничего не понимаю и хочу посетить Эрмитаж скорее из-за названия; сам не знаю, почему это название меня так притягивает. Во всяком случае, улыбчивый взгляд стюардессы давал надежду, что предложение будет принято и меня ждёт поход в приятной компании, а дальше, как повезёт. Но это планы на будущее, а теперь, когда настала моя очередь:
— Чаю! Чёрного! Без сахара! Самого крепкого в самом большом стакане! Пакетик не вынимать!
***
Очнувшись, мне совсем не хотелось открывать глаза. Хотелось вновь провалиться в тот сон. Он был таким реальным. Другой я не помнил ничего об ином мире, всё, что от него осталось, так это фантомные душевные боли, но их с лихвой перекрыла отнюдь не фантомная радость. Даже ощущения прямохождения там были без намёка на опыт другой жизни. Как же это было приятно. Теперь же я, закрыв глаза, лежал то ли на стекле, то ли на каких-то мелких камнях. Вновь чувствовал, что у меня нет пальцев, из башки торчит похожий на дрель отросток, а из спины крупные даже по меркам аликорнов кожистые махалки. Сшитый Беатрикс комбинезон также чувствовался на моей шкуре, как и лезущие в ноздри нитки мешковины, из которой был сшит одетый на мне балахон. Неприятные ощущения, но заново заснуть и почувствовать себя человеком не получилось, так что я медленно открыл глаза.
Вновь это ставшее привычным широкое поле зрения и темнота. Подняв взгляд, вижу незнакомые созвездия и неполную Луну. Небо ясное, значит, никакой облачной завесы Анклава. Воздух, несмотря на запах гари, довольно чист, не надышаться. Я действительно оказался в прошлом, вот только... Я тут не один!
Резко от неожиданности вскакиваю на ноги и выбравшись из полусферической, покрытой стеклянной коркой, воронки. Далее разворачиваюсь и со смесью страха и грусти смотрю на мёртвые тела своих друзей. Отем, Сулик, Трикси, Лира – все они были мертвы. Довольно странно, что, переместив (а точнее заново воссоздав) меня, Гармония сделала это и с телами копытных, но при этом уничтожила железную будку. Теперь «призраки иного мира» лежали передо мной безжизненными тушками. Интересно, какой бы диагноз сделал патологоанатом? Просто на телах не было каких-то следов (то, что Лира и Сулик гули, не считается). Они просто тела без души, без жизненной энергии, без искры жизни. Сомневаюсь, что дефибриллятор им бы помог. Так какой диагноз? Остановка сердца? Нарушение дыхания? Или у местных есть термин специально на такой случай? Что бы там ни было, я этого не узнаю. Сейчас сознания с воспоминаниями этих пони с зеброй находятся далеко в прошлом на планете Земля, которой ещё далеко до уничтожения. Их «мирские оболочки» теперь лежат передо мной в стеклянной воронке, подобной той, что была в фильме про Терминатора. Иронично; в смысле что и там, и здесь речь шла о путешествиях во времени. Также иронично, что эта яма вполне подойдёт в качестве могилы. Проснуться в будущей могиле – это действительно иронично, пусть даже эта могила не моя.
