— Интересно, - я задумался о несостыковке, — почему же тогда они сейчас не пробудились? Раздора ведь достаточно, а мне бы воевать было удобней.

— Потому что их расщепили мегазаклинания, - ответила копытная, — причём, ещё на этапе «испытаний». В смысле, что испытания были отнюдь не испытаниями.

— Интересный у вас мир. У всего есть подноготная.

— Подноготная и должна была чуть не уничтожить наш мир. Дискорд должен был объединить самых опасных и злобных обитателей нашего мира, чтобы Твайлайт и её друзья под его прикрытием без особых усилий их победили.

— А разве глобальный план Чернильницы не был именно таким?

— В смысле? – удивилась Селестия.

— В смысле, что весь ваш мир – глобальный спектакль. Злые персонажи в нём кажутся непобедимыми, они практически побеждают, но в последний момент герои находят выход. У меня, заметившего эту странность, даже появилась «Провальная Теория»…

— Да, - Селестия меня перебила, — но в том случае мир подвергался слишком большому риску.

— Злодеи должны были стать слишком сильными? Как ты в лучшие годы? Как герои пустоши? – спросил я, усмехнувшись.

— Гораздо сильнее.

— Сильнее, чем единорожка, парализующая армии, пегаска, убивающая радиационными выбросами, и её особенный пони - «Кровавый Дракон»? Или Литлпип, что убивала даже собственной кровью?

— ГОРАЗДО! – на секунду показалось, будто грива и хвост Селестии начали источать пламя, та заметила, что я напрягся, так что продолжила уже более спокойно. - Среди них должна была появиться одна маленькая пегаска.

Принцесса указала на находящуюся внизу статую, что я вначале принял за постмодернизм. Используя монокуляр, я рассмотрел её получше. Данная скульптура изображала трёх существ: Угрожающего вида силуэтом похожее на пони насекомовидное существо (оскал хищных зубов, на голове корона, рог искривлён, ноги в дырах). Кентавр явно в возрасте (верхняя половина не человечья; скорее обезьянья). И самое интересное – мелкая испуганная кудрявая пегаска.

— Путь тебя не смущает её безобидный вид, - сказала Селестия, непонятно как поняв, что я заметил то, что она хотела, — мечтала она устроить геноцид.

— А те двое не мечтали?

— Кризалис мечтала, - судя по имени, имелась в виду насекомовидная, кентавру такое имя не подходило. — Но дело не в ней. Павшая королева чейнджлингов была способна как угодно менять свой облик, поглощать магию через любовь, была полна презрения и ненависти к роду пони, но её ум оставался таким же дырявым как и её тело. Кози Глоу, напротив - должна была делать ставку на свой специфичный ум и способность просчитывать всё наперёд. Эта маленькая пегаска – невероятно опасный противник. По замыслу Лорен она была способна обмануть даже Дискорда, а её план захвата Эквестрии увенчался бы полным успехом. Лишь вмешательство дружественных существ из соседних стран да «неожиданное» объединение пони спасли бы наш мир от участи превратиться в глыбу льда. Я не могла пойти на такой риск! Я не могла, зная, что происходит, отдать злу свою магию, делая вид, что удивлена!

— Л… ладно, - неуверенно я попытался продолжить тему, но в спокойном ключе. — В изначальном плане Лорен всё было так же, как в случае с падением бомб? В нём тоже нашлось место министерствам, или что-то другое должно было устроить этот шорох с закрытием неба и духами, несущими холод?

— Не что-то, а кто-то. Раздор нашему миру должен был принести Дискорд. Разве не очевидно? Я ведь уже говорила – это из-за Дискорда всё началось.

— Пожалуй, очевидно, - ответил я, но тут опять заметил несоответствие, — но разве он уже к тому времени не должен был даже официально стать твоим союзником? Разве ты, зная, что он тоже исполняет пророчества, ему не доверяла?

— Согласно пророчествам к тому времени он должен был потерять свою силу, а я не знала, что он тоже знает о моей матери, - мягкий голос Селестии стал неожиданно твёрдым, - и тем более исполняет её волю. Для меня он всегда был психом с кондитерским уклоном и безграничным могуществом. Теперь же я понимаю, что он был очень хорошим актёром. Все эти долгие тысячелетия он и повода не давал заподозрить, что на самом деле этот кошмар таксидермиста может кому-то подчиняться. Да что скромничаю, я сомневалась, что он вообще адекватен! Дискорд – даже не живое существо - это огромный сгусток хаотической магии, которая обрела разум!

Заметив, что мне не понравилось, как она начала закипать, Селестия отдышалась и продолжила уже более спокойно.

— В прошлом, физически уничтожив его разнородное тело, мы его даже не ослабили. Скорее наоборот - позабавили. Он продолжал существовать в образе нематериального драконикуса с ангельскими крылышками, вот только его магия продолжала работать и вполне материально влиять на моих подданных. С каким нетерпением мы ждали, когда он вновь соберёт сам себя, после чего мы исполним пророчество и, взяв у «Дерева» «Элементы», превратим тело Дискорда в камень, одновременно заточив в нём его дух! Естественно, отступив от плана своей матери, я не хотела, чтобы Дискорд имел хоть малейший шанс вернуться, так что мы были единогласны в решении зашвырнуть его на Луну – туда, где царит покой, нет хаоса, и даже звёзды не помогли бы ему вернутся.

— Какие ещё звёзды? – меня действительно заинтересовала эта подробность, она заставила вспомнить долгий рассказ одной музыкальной пони. — Те, что двигаются? Те, что видела Лира?

— Не знаю, что она видела, но уверена – не те. Имела в виду те, что помогли освободится Найтмер Мун.

— Ну, это тоже интересно.

— Всё происходящее в нашем мире интересно, - тут Селестия стала говорить устало, — Лорен провела огромную работу, но попрошу избавить меня от необходимости рассказывать историю длиной в тысячелетия.

— Я ведь собираюсь вернуться в прошлое, так что может понадобиться самая разная информация.

— И насколько далеко? – теперь в мягком голосе сквозил сарказм. — В эпоху Дискорда или сразу Грогара?

— Это ещё кто? – удивился я, услышав незнакомое имя.

— Один из древних правителей нашего мира. Тот, кого давно забыли. О нём лучше не вспоминать. Формально именно он - создатель мантикор, гидр и вообще всех полуразумных хищных существ нашего мира.

— Значит, важный был правитель. Почему его лучше не вспоминать?

— Потому что он был злым, и воспоминания о нём сделают только хуже.

— Но ты же помнишь.

— Я много чего помню и многое могу рассказать, - тон речи Селестии становился всё более усталым, — но это будет очень долгий рассказ. Хотя в нематериальном мире мы никуда не спешим, но лучше не затягивать и не забивать голову ненужной информацией, тем более всё самое важное ты и так уже знаешь.

— С последним я бы поспорил, но... – меня одолевало нездоровое любопытство. — Но, может, расскажешь про ещё какой-нибудь скелет из своего шкафа.