— Интересная история, - заметила Селестия, — но с литературной точки зрения звучит одновременно как «бог из машины» и как «рояль в кустах».

— Книга Литлпип изобилует такими моментами, - ответил я, — но так хоть упомянутая там история пони в синей будке получила логичное продолжение.

— Я бы не назвала эту историю логичной, - ответила задумавшаяся Селестия.

— То, что ты вдруг передумала нападать, тоже не логично, - ответил я, всё ещё будучи наготове.

— Озвученные тобой сведения многое меняют, однако некоторые вещи остаются неизменны, - принцесса говорила с очень задумчивым видом.

— Парадоксы перемещений во времени?

— Да, именно это, - ответила Селестия.

— Сам факт возможности таких путешествий тебя не удивил, - заметил я.

— В нашем мире магии путешествия во времени - всё же не рядовая вещь, но и не настолько невероятная, чтобы меня удивить. Да что душой кривить, мне самой приходилось так путешествовать! Моя ученица однажды, проникнув в закрытое крыло библиотеки, найдя там заклинание, отправилась в прошлое, чтобы самой себе сказать, что не нужно волноваться, и чуть не устроила временной парадокс.

— То есть она хотела изменить прошлое, но у неё не получилось, и парадокса удалось избежать? Получается, прошлое нельзя изменить?

— Не совсем так, - ответила Селестия, а после, сделав вдох, продолжила. — Существует несколько законов путешествий во времени, но особенность их в том, что они не могут существовать все одновременно. Один из этих законов постулирует, что прошлое невозможно изменить, так как то, что случилось в прошлом, уже произошло, а значит, и перемещение из будущего тоже. Путешественник лишь пройдёт по уже проложенному пути, будучи не в силах что-то изменить, и лишь подтвердит, что определённые события уже произошли. Это как когда к моей ученице прилетела её копия из будущего, значит, Твайлайт обязательно будет на месте той, кто прилетела. Однако есть и второй закон, по которому события всё же можно менять. И если в прошлом что-то изменить, то изменится и будущее. Однако, судя по тому, что мы сейчас с тобой это обсуждаем, прошлое не было изменено, и в нём либо ещё никто не побывал, либо побывал, но так и не смог ничего изменить.

— Да – первый закон звучит более логично, - заметил я, — и, общаясь с Вельвет, я тоже заметил эту несостыковку, но она начала толкать какую-то теорию про чудесные «Тёмные Дни», в которые возможны любые чудеса и выживают все… - тут я задумался и скорее сам себе задал вопрос: — Или это говорил Дискорд?

— Ты общался с Дискордом?! – спросила Селестия, подойдя на опасно близкое расстояние.

— Эм-м-м… Да, - ответил я, невольно смотря ниже шеи Селестии, при этом опасаясь, что эта симпатичная двухметровая гора мышц снова нападёт. — Я здесь только потому, что он пообещал, что если я исполню план Вельвет Ремеди, он переместит частицу хаоса через пространство и время и сделает так, что я не погибну от взрыва и в этот мир даже не попаду.

— Разве он так может? – усомнилась Селестия.

— Сказал, что может, а учитывая, что он говорил со мной, будучи на Луне в каменной тюрьме, у меня нет оснований сомневаться в его силах, - далее говорил, вспоминая речь козломордого: — Он говорил, что время — это не прямая линия, оно всё искривлено. Есть куча скучных вещей, таких, как воскресенья, вторники и четверги после обеда. Но время от времени бывают и субботы, переломные моменты во времени, когда возможно всё, что угодно.

— «Четверги после обеда». Конечно, это был он, больше никто бы не стал так выражаться. Небось ещё при первом контакте он назвал себя «Капитаном Вузом».

— Вообще-то нет, - ответил я, но мысленно согласился, что Дискорду подошла бы упомянутая погремуха, — он предстал передо мной во сне в своём классическом образе.

— Значит, он был серьёзно настроен, - ответила Селестия в момент, когда я вспоминал, как Дискорд пытался меня в борще утопить.

— И что теперь это означает? – спросил я.

— Я сдаюсь, - ответ Селестии был самым неожиданным из возможных.

— В смысле???

— В самом прямом, - ответила Селестия и, присев на одно колено, склонила голову.

— Но… Но… - я не знал что сказать.

Селестия! Сказал,а что сдаётся! Преклонила колено! Голову! Передо мной!!! С трудом подобрал слова:

— Ты отчаянно сражалась. Пыталась меня убить. Говорила о своих планах на этот мир и о том, что моё поражение неминуемо. Но стоило рассказать об аморальном плане изменения прошлого, который, как ты сама признала, может не сработать, и всё – ты сдаешься?! Это какая-то шутка?!

— Весь наш мир - одна несмешная шутка.

— Вот Лира тоже так говорила.

— Ах, Лира, - встав, Селестия сказала её имя с какой-то материнской теплотой, — фоновая пони, которую никто не замечал. Увидев, что она тебе помогает, я уже должна была догадаться, но… Моё лицо здесь, - сказала Селестия, заметив, что я смотрю не на её лицо, а чуть ниже.

— Я свой выбор сделал, - ответил я, смотря на скрытые одеждой два высших образования. Какие же у неё роскошные дойки… Даже на миловидное лицо смотреть не хотелось, а ведь физиономия у Селестии тоже шикарна, как и необычного цвета шевелюра. Интересно, лобковые волосы вокруг её киски тоже необычной расцветки? На её тугожопке должны быть наколки изображающие Солнце? В теории, дааа… Да что за херня?!

— Поняла, - ответила Селестия, будто прочитав мои похотливые мысли, хотя и без этой способности было понятно, о чём я думал.

Далее она, засветившись жёлтым светом, сменила свой облик с прямоходящей двухметровой тугожопки на известный каждому пони, образ величественного белого аликорна.

— Так лучше? – спросила копытная.

— Лучше, - ответил я, а после саркастично добавил: — Хотя твой человеческий образ нравился мне больше.

— Но ты бы всё равно погиб от перелома таза, - заметила копытная. Я не сразу втупил, в чём заключалась шутка, но, представив на что ещё способен человеческий образ Селестии, негромко засмеялся. Да уж… Эта роскошная женщина точно не в моей весовой категории.

— Могла бы создать себе образ поскромнее, - ответил я. — Сейчас ты ведь не выглядишь как гора мышц, скорее наоборот – худощава.

— Поверь, мой человеческий образ полностью соответствовал моему нынешнему облику, - ответила белая копытная, а далее пояснила. — Дело даже не в росте и телосложении, дело в реакции окружающих, что видели мой облик. Для пони я выглядела точно также как мой человеческий образ для тебя. Я для них была одновременно как недостижимым образцом красоты, так и образом силы, что вселяла в пони трепетный страх. Пони меня действительно боялись, и, поверь, дело не только в необычной гриве, крупном роге и высоком росте. Лорен щедро меня одарила.