— Нет. Я завалил... Самых главных завалил.
— А тут есть те, кому не плевать, что со мной? – спросила Лира, но мы её не видели. — В меня баллон влетел!
— В автобиографии потом напиздяришь, - ответил Сулик, а после пояснил своё снисходительное отношение: — Ты – кантерлотский гуль. Если голова на месте, значит, всё в порядке.
Полосатый был прав – на Лире всё быстро зарастает, даже порезы одежды, мы же были в гораздо худшем положении. У меня был распорот бок, осколки ещё торчали (вынимались больно), также не избежал участи словить пули и дробь, о порезах и ссадинах лучше вообще не думать. Сулик выглядел немногим лучше, а ведь он гуль. Маски на нём не было, так что я различил, насколько сильно досталось его обгорелой морде; хотя бы глаза и уши целы. Его комбинезон уборщика тоже был весь в «следах борьбы» - порезы, прожоги, проколы. Похоже, полосатый не избежал участи встреч с наёмниками, и к его чести, он всё ещё жив; не здоров, но хотя бы жив. Правда, судя по его способу передвижения, мы теперь похожи – в смысле, что мне теперь тоже было сложно встать на ноги. Неужели нам придётся выбираться ползком? Ну… Можно и так.
Там где пехота не пройдет,
И бронепоезд не промчится,
Пони на пузе проползут
И ничего им не случится.
Отбросив искалеченного грифона, я, напевая данную рифму, полз к восстанавливающейся Лире и вскоре понял, что ещё как случится.
— Что там происходит? – обратилась Дарительница из динамиков на стенах. — Они уже мертвы?
— Нет, - ответил я, вынимая воткнувшийся шприц из своей передней конечности. Грёбаные наркоманы! — Но наёмники были близки к цели.
— За что я вам, придуркам плачу?! Мне нужна его голова!
Следующие высказывания Дарительницы я оставил без ответа и, выкинув шприц, вспоминая, какими патронами пользуются Когти, взялся за останки картонной коробки и обрывки каких-то проводов. Ползущий за мной Сулик не оставил это без внимания.
— Ты чё делаешь?
— Костюм себе новый мастрячит, - ответила за меня Лира и была недалека от истины. Сулик же дождался, когда я закреплю на себе картонные обрывки, и высказал своё мнение.
— Классная у тебя картонная броня, - ухмыляясь, сказал полосатый.
— Эта фишка родезийского спецназа, - ответил я, хотя понимал, что копытный сомалиец не оценит.
— Да иди ты, - безучастно ответил полосатый.
— Понимаешь – я скорее умру от заражения ран, чем от пуль.
— Видимо, сейчас ты защищён, - наигранным тоном речи гуль демонстрировал своё пренебрежительное отношение к данной идее.
— Да и у тебя всё будет нормально, - ответил я раненому полосатому. — У тебя ещё час двадцать, а потом раны начнут гноиться, а мне нужно выбраться из этой обители морали, - говорить про гной из ран гулю - это глупо даже по моим меркам.
— Грей, а у тебя на родине все такие? – спросил гуль.
— Грей – редкая и загадочная штука. Разуй глаза, старик, и учись, пока я жив, а потом продолжай жить в говне.
Полосатого мой ответ, похоже, вообще не интересовал. С отстранённым видом он пополз к лежащему неподалеку ПП KRISS Vector и, взяв тот, произнёс: «Это получше моего ППШ». Далее он подобрался к трупу пони наёмника и, взяв у того из разгрузки флягу с крестом, выпил содержимое. Его раны не затянулись, но перестали кровить, так что полосатый даже позволил себе встать на ноги. Как я ему завидовал! Также зависть была и к хромающей Лире, пришедшей, чтобы помочь мне встать. Её регенерация уже показала заметный эффект, моя же гораздо медленней; правда, её можно ускорить холодом, но у меня нет спрея, а ползти назад к холодильнику в столовой я не собирался. Придётся ползти или идти хромая, опираясь на спину полосатого или палкоголовой – не худший вариант. Также оптимизма добавил и трофей в виде ПП Vector с разгонным блоком и боекомплекта к нему. Так, хромая и думая о хорошем, наша троица зашла в лифт, на котором ранее приехали наёмники.
Лифт работал, но, пробыв достаточно времени в этом мире, я понял, что от местных лифтов лучше держаться подальше. Этот не был исключением и по пути вниз умудрился застрять. Пришлось вскрывать двери и ползком выбираться на этаж. Открывшееся нам помещение также ничего из себя не представляло за исключением трупов уборщиков и стойки ресепшена с двумя наёмниками за ней, которые не составили проблем. Далее наш путь лежал в крупные двери рядом со стойкой, за которыми обнаружилось очередное офисное помещение с десятками наёмников. Снова стрельба, снова замедление времени, снова крики Дарительницы: «Убейте их, болваны!!!», однако в этот раз нас было трое, и у двоих было оружие с разгонным блоком (Лира предпочла пользоваться своим Гоблином) – перестрелка прошла быстро, даже грифон в силовой броне не составил проблем.
— Ублюдки! Вы здесь сдохнете, а я потом вас в бетон замурую!
На речи Дарительницы мы обращали ноль внимания. Мы убили больше пернатых и копытных, чем птичий грипп и никотин, а всё ещё не выбрались из здания. Уже не первый раз меня озарило, что нужно больше времени уделять проработке плана, но менять что-либо было уже поздно. Тем не менее, я, подумав головой, всё же уделил полминуты на интеллектуальную деятельность, просмотрев информацию на одном из терминалов. Та оказалась бесполезна, но интересна, так как касалась убитых мной лидеров наёмников – Гаудины и Реджи. Выполняя операции против Анклава, остатков армии Красного Глаза и прочих рейдеров, они рисковали больше других и всегда выполняли контракты. Их смерть была тяжёлым ударом по самой идее наёмничества. Но это лирика. До меня никак не могло дойти, как я от спокойной жизни на Земле докатился до массовых убийств в другом мире, но так уж вышло. Так вышло, что я был в тысячах световых годах от планеты Земля, которая со слов Селестии уже давно уничтожена, и, рискуя собственной жизнью, хлебал кашу, которую даже не я заварил.
Почему это произошло, я мог бы прояснить в следующем помещении, которое оказалось комнатой для брифингов. Много стульев и экран с проектором не оставляли сомнений насчёт назначения, но у нас не было времени смотреть слайд-шоу. Единственный слайд, что мы видели, был с моей физиономией. Я не очень удивился тому, что НКР записали меня в число самых опасных преступников. За последнее время я не сделал ничего, чтобы улучшило репутацию русских за рубежом. Справедливости ради, я делал это не по своей инициативе. Моими нанимателями были полковник Отем и Беатрикс Луламун. Первый считает меня личинкоядным психом, а вторая хочет от меня пузико – даже не знаю, что хуже. Хотя нет, знаю – второе.
Увы, но отношения с пегасом, у которого пуля в башке, и запавшей на меня аликорном сейчас были далеко не главной проблемой. Между мной и ними была целая армия наёмников, и, судя по тому, что чуть ли не каждое следующее помещение нам приходилось проходить с боем у Литлпип нескоро кончатся солдаты.
Зачищая зал с множеством стеллажей и ящиков, я уже подумал, что никогда отсюда не выберусь. Это было похоже на один из тех кошмаров, где ты бежишь, бежишь, а потом оказывается, что всё это время гнался за самим собой. Однако реплики Дарительницы: «ИДИОТЫ! ПРИДУРКИ! ДЕБИЛЫ! УБИТЬ ИХ!» - возвращали меня в реальность. Они были, как бальзам на душу. Век бы слушал.
