Я привёл огнемёт в боевое положение и пустил струю пламени прямо на траву - та, несмотря на ночную росу, вспыхнула будто бумага, коптя при этом тёмным дымом. Увы, но ветер был как раз в нашу сторону, так что, я не избежал участи наглотаться продуктов горения. Парадоксально, но среди моего многочисленного снаряжения не было противогаза - посчитал, что он мне не понадобиться. Учитывая весь свой опыт в этом мире, у меня сложилось впечатление, что одержимые "невосприимчивы к газам". Черёмуха, используемая охраной тюрьмы Арба, показалась не токсичней табачного дыма, розовый дым (в пещере Спайка) был как комнатная пыль, местные наркотики на меня не действовали (Ментаты я жевал как мятные конфетки), даже эффект обезболивающих был притуплен, да и Селестия говорила, что на одержимых не действуют большинство токсинов. Всё это убедило меня в бесполезности намордника. Конечно, при встрече с Реджи противогаз, что удивительно, спас, но я решил, что забрало на шлеме гораздо надёжней, и сейчас об этом пожалел. Другие бойцы защитили свои органы дыхания, кто противогазом, а кто шлемом силовой брони, даже Сулик был в маске, а Лира с "арафаткой" на физиономии (хотя она уж точно была "невосприимчивой к газам") - у меня же не было ничего, так что я сполна наглотался "веселящего дыма".
Эффект не заставил себя ждать. Тёмная ночь стала казаться более светлой, а на границе поля зрения показались радужные круги. Тяжёлый огнемёт стал вдруг таким лёгким, будто сделан из картона. Эмоция страха вдруг резко пропала, уступив место беспричинной радости. Тем не менее, я, будучи в наркотическом опьянении, ещё сохранял рассудок и помнил о плане операции, только теперь собирался совместить приятное с полезным - выполнить задание, попутно повеселившись, исполнив свою давнюю мечту. Всегда мечтал сжечь афганские наркоплантации, а после разбросать на пепелище семена борщевика. Хотя поле передо мной было не в Афганистане и засеяно не опием, и борщевика у меня не было, но какая разница?
Понимая, что разница невелика, я перевёл огнемёт в другой режим и, подняв ствол на сорок пять градусов, выпустил очередь из горящих сгустков. Те, летя по параболической траектории, упали где-то в дали и, "разлившись", создали новые очаги возгораний.
— Ох....еть как круто! - я не удержался от комментария, видя летящие и оставляющие радужный след горящие сгустки, но потом, помотав головой, обратился к земному пони в силовой броне, что был в "голове свиньи", с полусерьезным приказом. — Врубай нашу любимую!
Исполнение приказа не заставило себя ждать, и спустя секунду из динамиков на спине копытного, прозвучала подобранная Лирой мелодия (https://www.youtube.com/watch?v=BGpzGu9Yp6Y). Выбор музыки был на редкость удачным (тот, кто её написал, наверняка употреблял ЛСД), а смысл песни (зажжём им других) удивительно точно подходил под ситуацию. Так, с песней, "свинья" двигалась через поля, сжигая всё на своём пути, а я ощутил в себе признаки пиромании.
— Да!!! Мне нравится! - мне действительно нравилось пускать прахом труды полосатых, будь то на поле или в нагромождении белых мешков под навесом. Со стороны же противника слышались другие слова:
— Тревога! Вторжение! Это СНС! Они жгут поля! Свяжитесь с Вельвет!!! - я их слышал, но не видел из-за густого дыма и делал своё дело, периодически комментируя свои восторги:
— Больше огня! Как же офигенно! - после данной фразы я ощутил, что со стороны противника могут прилететь не только слова.
Забрало на шлеме покрылось паутиной трещин от попавшей в него пули (пришлось его поднять из-за ухудшегося обзора), а от наших бойцов стали слышаться звуки рикошетов о силовую броню. Как ожидалось, пулям кланяться не стали, лишь стали вести огонь не только из огнемётов - в зебр полетели многочисленные очереди из пулемётов, а также зелёные сгустки из плазменных винтовок. Я же повторил момент, где стрелял горящими сгустками и несколькими выстрелами разогнал обороняющихся. "Свинья" продолжала свой путь, только теперь строй стал более рассредоточенным. Пусть мы и являемся приманкой, но всё же идти столь плотным строем при активном сопротивлении - самоубийство, так что рассредоточение при огневом контакте было вполне логично, и пока работало. Несмотря на вражеский огонь, мы не несли потерь, копытных защищала силовая броня, а меня, и тех, кто её не носил, бронежилеты (из драконьей кожи) и прочая экипировка. Всё это работало достаточно эффективно, и наш клин, как паровой каток, всё приближался к жилой части Глифмарка.
Первым признаком жилой зоны для нас стал небольшой участок с очень высоким проволочным забором и деревянными трибунами - я не специалист, но это явно была бейсбольная площадка. Ни за что бы, не подумал, что Эквестрийские зебры практикуют игру в бейсбол, но на этом странности Глифмарка не закончились - наконец добравшись до жилой зоны, я довольно сильно удивился от вида местной архитектуры. Серьезно, все те здания, что видел ранее, выглядели вполне обычно, и в Глифмарке я также ожидал увидеть типичные жилые дома, а никак не множество глиняных домиков с соломенными крышами. Нет, я конечно понимаю, что эти зебры пытаются жить как их довоенные предки, но всему нужно знать меру. Здесь не саванна, и такая архитектура смотрелась просто смешно. Это всё равно, что если бы эскимосы, переехав в зону умеренного климата, стали бы строить иглу.
Будучи под кайфом, я смеялся над архитектурной нелепостью слишком долго и даже сжигая эти домики, не прекращал истерично хохотать. Конечно, мне было немного совестно, будучи психом с огнемётом, сжигать чье-то жилище, но себя утешал тем, что там никого не было - ещё подходя к застройке, я различил толпу полосатых всех возрастов, которая галопом покидала город. Исключением были лишь хижины из окон которых по нам вёлся огонь, но тех зебр было не жалко. О чём я действительно сожалел, так это о не взятом противогазе.
Наблюдая радужные круги, я, тем не менее, всё ещё тешил себя надеждами, что моя аномальная регенерация всё же очистит организм от галлюциногенов, тем более что горящее поле осталось позади, вот только всё случилось с точностью до наоборот. В момент, когда мы выжигали Глифмарк, наркоэффект проявил себя наиболее чётко - это случилось после какой-то вспышки (у меня сложилась ассоциация с зажжённой спичкой) и послышавшейся непонятной фразы: "Представляем: Слева единорог!" - слева действительно был единорог из нашей группы.
Ступая по выжженной земле, я автоматически смотрел под ноги, но мне было всё равно, на что я наступлю. Даже если бы я увидел мину, то всё равно бы не изменил размеренный шаг, так что нет ничего удивительного, что я раздавил чьи-то брошенные очки, да и дымящиеся гильзы меня не волновали. В тот момент я был в прострации, не соображая, что происходит - даже выстрелы и звуки музыки становились всё тише, зато начинала звучать другая музыка, а радужные круги становились всё ярче. Следуя за этими кругами, я, выбив дверь, вошёл в одну из немногих, ещё не горящих, хижин. Что я там делал, и как оттуда вышел, в упор не помнил, помнил лишь момент в котором стоял на главной улице, уже горящего города, поливая пламенем постройки. Это был последний момент, когда ясность рассудка ещё брала верх. Дальше случилась подлинная шизофрения.
Время как будто замедлилось, в том числе и мои собственные движения, даже дыхание и сердцебиение ощущалось таким медленным. Находясь в таком состоянии, я также медленно моргнул, вот только открыв глаза, вместо ожидаемой картины пожарища, узрел лишь темноту. Однако тьма не была абсолютной - вдали виднелся яркий огонек, который отчётливо приближался. Приближаясь, он всё ускорялся и увеличивался в размерах, пока не заполнил всё поле зрения. Теперь уже вместо тьмы всё заливал яркий свет, но данная засветка продлилась недолго - свет отступал и, моему взору предстала другая картина, и увиденное было прекрасно. Ясное синее небо, аккуратные пряничные домики, молочные реки, цветы - красота. Также данная картина сопровождалась странной музыкой с не менее странными словами:
