Однако, несмотря на уничтожение Сталлионграда, страна зебр даже не замедлила скорости своего развития. Это ясно показывало – утечка была не в закрытом городе. В поисках данной утечки Эквестрию захлестнула настоящая шпионская паранойя под руководством наркоманки Пинки Пай. Будучи под препаратами, данная розовая министерка, следуя своему «чувству», отправляла в места не столь отдалённые всех кто вызывал хоть малейшее подозрение, а часто и без него – только потому, что у розовой зачесалась голова. Как ни странно, часто данные подозрения находили подтверждение, вот только у зебр всё продолжало появляться новое вооружение. Тогда уже принцессы стали думать, кто на это способен, и тогда Селестия вспомнила об агентстве, на которое работала Лира. Она знала что, несмотря на прямой приказ о расформировании, агентство продолжало свою работу. Естественно, именно на него полегли основные подозрения. Принцесса Луна, посчитав такие подозрения обоснованными, выслала ориентировки, после чего в тюрьмах стало меньше свободных камер. Бон Бон спасло лишь то, что принцессы точно знал,и что она не покидает свой конфетный магазин, про Лиру они вообще не знали, что она «спящий агент».
После данной чистки Лира «проснулась» лишь когда вернула свои воспоминания. Теперь же она знает правду. Правду о происхождении этого мира, об интригах принцесс, о том, откуда в Эквестрии появились уничтожившие её технологии. Парадоксально, но именно принцесс (не министерок и призраков) Лира винит в неправильном их использовании.
Она видела образы других миров с развитыми технологиями и то, что их правильное использование ведёт к процветанию - никак не к ядерному пепелищу. Лира считает, что тогда принцессы сами уверовали в то, что они богини, каждое решение которых по умолчанию верное. В действительности, допрашивая одержимых, они сами не понимали ценности знаний, которые получили. Иначе Лира не знает, как объяснить, что принцессы отказались реализовывать проект создания колёсной и гусеничной бронетехники в пользу летающих боевых платформ и силовой брони. В пользу этой версии говорит и факт создания так называемых «Стойл» - бункеров-убежищ, созданных для выживания пони после применения зебрами мегазаклинаний. На самом деле спасение жизней пони было не основной целью их создания. Второй их целью было проведение различных социальных экспериментов, с целью моделирования в ограниченном пространстве обществ других миров.
Пожалуй, сто первое убежище (откуда выполз Красный Глаз) наиболее успешно справилось со своей задачей, будучи населенным только земными пони. Жители убежища смогли самостоятельно воспроизвести технологию кибер-усилителей организма – немалое достижение. Пожалуй, именно поэтому Лира в прошлом решила передать Красному Глазу техническую документацию на бронетехнику. Ей казалось, что данный пони правильно распорядится имеющимися у него технологиями, так что она была искренне удивлена, когда узнала, для чего на самом деле был построен Собор. В свою защиту арфистка сказала, что до этого пыталась связаться с Анклавом (так как считала, что те пегасы правильно поступили, отказавшись подчиняться сёстрам и министерствам) и даже получила ответ, в котором было отмечено место для переговоров - увы, те переговоры прервал Лаенхарт. Будучи всё ещё верным идеалам принцесс, он считал Анклав сепаратисткой организацией, заслуживающей лишь полного уничтожения. Естественно, в идеалы принцесс не входила «Женевская конвенция» в которой запрещалось нападать на парламентеров, так что судьба тех пегасов была незавидна – сама Лира тогда чудом спаслась.
После неудачной попытки присоединиться к Анклаву и неопределённости с Красным Глазом, Лира надолго засела в тайной комнате, так как точно знала, что там Лаенхарт её не найдёт. Коротая время за чтением, рисованием и уроками незнакомого языка, Лира периодически отвлекалась на новости местного радио и, как и все жители пустоши, не могла не обратить внимание на речи диджея о «ремонтнице тостеров». Поначалу Лира симпатизировала мелкой палкоголовой, но быстро изменила своё мнение, после того как Мелкопипка, убив дракона, оставила его сокровища наёмникам компании Коготь. Работая на агентство, «спецагент Мятная» сделала многое, чтобы представители других разумных видов не распространили своё влияние в Эквестрии слишком сильно. Теперь же, получив богатства убитой рептилии, птицельвы из разрозненной группировки наёмников стали одним из центров силы нового мира. Лире это не нравилось, так что когда она узнала, что Литлпип уже в Кантерлоте, у гулифицированного единорога появились серьезные опасения.
Лира была наслышана о мании Мелкопипки всюду совать свой нос и вскрывать все, что плохо заперто. Она не знала, как Пипка поступит с архивом двух сестёр, но, вспоминая триумф грифонов, решила, что хорошего будет мало. Будучи неуверенной, что она сможет справиться с Пипкой и её командой, Лира решила действовать наверняка – просто заложить в архиве бомбу с дистанционным управлением и залечь в засаду на дистанции, где ЛУМ не ловит. План заложения взрывчатки и подрыва Литлпип вместе с тайнами двух сестёр был осуществлён лишь наполовину – взрывчатка была заложена, а вот всё остальное пошло по непредсказуемому сценарию.
Патрулируя Кантерлот, Лаенхарт всё же обнаружил Лиру Хартстрингс, совершающую манипуляции у потайной двери. Видя, что единорожка в толстовке раскопала какую-то тайну принцесс, ночной пегас предсказуемо напал на Лиру. Описывать бой единорожка не стала, сказала лишь, что Лаенхарт побеждал и почти добился её смерти. От отделения головы от тела её спас налёт Анклава, осуществляющего операцию «Выжигание». Когда всё вокруг начало разваливаться, ночному пегасу стало уже не до боя, так что он покинул рушащийся замок, надеясь, что в нём Лира найдёт свою смерть, вот только Лира не погибла. Бегая так, как никогда в жизни, она всё же смогла выбраться буквально в последнюю секунду и, любуясь на разрушенный город осознать, что архив двух сестёр почти полностью уничтожен. Всё, что от него осталось, так это то, что Лира передала бойцам Красного Глаза, да множество кассет, то есть голодисков.
Говоря последний факт, Лира распахнула свои сумки, показывая содержимое – кассет действительно было много. По её словам на данных кассетах лишь различные музыкальные произведения воссозданные одержимыми, которые в своё время так и не попали на местные радио. Лира, будучи музыкальной пони, считала, что музыка не должна так погибнуть, и спасла данную часть архива. Далее единорожка рассказала, как обосновалась в «Вечносвободном лесу», где и встретила «День Солнца и радуг», а также узнала, что Селестия и Лаенхарт не мертвы. Последние факты её немало разочаровали – это означало, что теперь данный лес - одно из немногих мест, где она может быть в безопасности, каково же было её удивление, когда она обнаружила, что у неё есть идейная соседка.
Лира обнаружила, что также как и она, в лесу обосновалась синяя аликорн, что носила метку, как у Беатрикс Луламун (Лира знала эту единорожку ещё со времён её первого посещения Понивиля и ей не нравились её фокусы), и что у этой клонированной фокусницы имеется «Чёрная Книга». Лире был известен данный захваченный у зебр артефакт. В прошлом, ещё до падения бомб, Октавия Мелоди рассказывала Лире, что министерка Рарити предложила виолончелистке принять участие в опыте с данным артефактом. После данного опыта серая земная пони необратимо повредила свою психику – перестала узнавать подруг и вообще разговаривать. Все, что она могла, так это играть на своей виолончели.
Естественно, поначалу у Лиры возникло желание подстрелить Беатрикс, а книгу утопить в болоте, однако, видя как аликорн разговаривает с книгой, Лира решила сперва подслушать речь сумасшедшей – упоминание в речи людей заставило Лиру изменить своему плану. Следующие десять лет Мятная наблюдала за жалкими попытками «великой и могучей» черчения различных символов и произношения заклинаний в попытке осуществить призыв «призрака». Как в известном утверждении про обезьянок с печатными машинками, Трикси всё же удалось воспроизвести заклинание, а Лира ощутила струны души. Дальнейшая история мне и так известна, так как я принимал в ней прямое участие.
