— Ты должен уехать из деревни, — заявила она твёрдо. — Сейчас.

Он мотнул головой во двор.

— Это я уже понял. Мне среди людей не место.

Ненила выглянула. Там стояла осёдланная лошадь.

— А они уйдут за тобой? — с тревогой спросила Ненила.

— Да.

Он пошатнулся, схватился за косяк.

Старуха с беспокойством покачала головой. Он же еле стоит, чтоб ему.

— Ты сможешь доехать?

Почему она так спросила? Куда доехать? Она ведь отправляла его в никуда.

Он, видно, тоже так подумал, привалился к стене спиной, невесело усмехнулся.

— Доехать — не знаю. Уехать подальше — смогу.

— Что за проклятье на тебе? — не удержалась старуха. Несмотря на происшедшее, он не казался ей плохим человеком.

Он дёрнул углом рта.

— Так получилось. — Вздохнул. — Спасибо тебе, бабушка Ненила. Возьми вот эту штуку, у тебя зрение плохое, а мне они без надобности.

Отдал старухе те самые очки, которые сейчас видел на ней Касьян. Сел на лошадь и выехал со двора.

Больше Ненила его не видела. И волки больше не появлялись в деревне.

Касьян сдвинул брови, задумавшись. Что связывало его учителя, человека, которого он любил и уважал, с этим жутким созданием?

— Вот и думаю иногда, — прервала его размышления старуха, — правильно я сделала, что не выдала его? От нас он ушёл, но куда дальше пришёл с волками своими? По ночам часто про это думаю.

Юноша взглянул на неё. Она искательно смотрела на него, словно хотела поддержки и утешения. Эти странные прозрачные штуки — очки — поблёскивали.

Стоит ли ей сказать?

Стоит. Пусть спит спокойно.

— Правильно, — сказал Касьян уверенно. — Этот человек убил волка потом. А если бы ты поступила иначе, волки остались бы в деревне, вконец обозлённые. Вы не справились бы с ними.

Старуха с видимым облегчением наклонила голову.

— Небеса прислали тебя мне, мальчик.

Сплела узловатые пальцы, кивнула на стол.

— Забери свою монету.

— Оставь себе.

— Нет, забери. Ты тяжкий груз снял с моей души.

Касьян перестал артачиться, взял серебро.

Она удовлетворённо кивнула. Неторопливо сняла свои стёклышки, убрала их в пёстрые лоскуты, окутывавшие её. Нелепая одинокая старуха, спасшая деревню.

— Как они работают? — спросил Касьян про очки. — В них какие-то чары?

— Не-е-е-т, — насмешливо протянула Ненила. — Я не так глупа, чары распознаю. Вот у тебя, мальчик, кое-что такое есть.

Она протянула руку, указывая на меч.

Тигр

На следующее утро Касьян шёл к горному проходу, ведущему в Балгу.

Скалы здесь были такие же, как у Сини, невысокие, поросшие мхом. Из Вех выходила удобная широкая дорога, но через пару часов пути она сужалась. Телеги, наверно, с трудом по ней проезжали.

Но Касьян шёл легко, пружинистым шагом, обходя камни, перепрыгивая рытвины.

Справа возвышалась скала, поросшая лишайником, мхом и мелким кустарником, неровная, вся в трещинах, в изломах. Слева колыхался невысокий, но густой берёзовый лесок, прямо не лесок, а частокол, а за ним — тоже скала.

Тропа — не дорога уже, тропа — извилистая, заворачивала то туда, то сюда, огибая каменистые выступы.

За одним из таких выступов и оказался зверь.

Ждал ли он Касьяна, почувствовав его приближение? Или то была его обычная утренняя прогулка по человеческой тропе? Прогулка с надеждой поживиться, сейчас чаще всего тщетной?

Касьян резко остановился. Правы были люди в Вехах.

Тигр был огромный, гораздо крупнее медведя.

Он наступал медленно, понимая, что деться Касьяну некуда, лениво показывал свою мощь, позволял рассмотреть себя во всей красе. Мех лоснился. Узор на шкуре был великолепен, бело-чёрные полосы, чёрные как уголь, белые как снег.

Глаза широко распахнутые, тёмно-зелёные, цвета лесного мха.

Неплохо перед смертью видеть такую красоту.

Касьян, понимая, что путь его закончен, мысленно извинился перед Иринеем, сбросил в сторону вещевой мешок, чтоб не мешался, и обнажил меч. Да что в нём… Эта громадина прикончит человека одним движением лапы.

Он мог бы противостоять в сражении воину, но не тигру же.

Меч.

“Этот кусок металла даёт своему владельцу удачу в бою, граничащую с чудом”, - вспомнил Касьян слова Иринея.

В бою. Но может ли столкновение с тигром считаться боем?

Не решив для себя этого вопроса, он начал отступать.

Тигр следовал за ним не спеша, видимо, развлекаясь, гигантский кот, играющий с мышью. Торопиться ему было некуда. Касьян отходил боком, следя за зверем, попутно озираясь, ища хоть какой-то возможности спастись.

Трещина в скале! Большая, глубокая трещина. Такая, что в неё может протиснуться человек.

Вот и удача. Хватай её.

Касьян метнулся к этой расщелине, протиснулся в неё без особого труда, продолжая сжимать меч.

Хищник, раздосадованный неожиданностью — мышь, хоть и временно, ускользнула, — подошёл к трещине, просунул туда громадную лапу.

Он чуть-чуть не доставал до Касьяна.

Вот незадача!

Он встал перед юношей и издал утробное рычание. Касьян отлично видел тёмно-розовую пасть, из верхней челюсти торчала пара желтоватых клыков длиной в половину человеческого пальца, другие зубы короче, ровные, острые. Тяжёлое дыхание тигра-людоеда долетело до Касьяна, и его передёрнуло.

Хищник убрал морду от расщелины и повернулся к ней спиной. Сел, уставился в лес.

Он может сколько угодно так сидеть, подумал Касьян хмуро. Пока жажда не выгонит человека из его укрытия.

Но ему не оставалось ничего, кроме ожидания. Время потянулось медленно.

Тигру было хорошо. Он разлёгся перед расщелиной, положив голову на лапы, изредка потягивался, менял позу, заваливался на бок. Неторопливо шевелил хвостом. Бока его мерно вздымались, солнечные блики скользили по бело-чёрной шкуре. За ним покачивался берёзовый лес, его родная стихия.

Касьяну было далеко не так удобно. Он переминался с ноги на ногу, понемногу начиная уставать. Места для того, чтобы стоять, было достаточно, но присесть уже не получилось бы. Он продолжал сжимать в руке меч, хотя проку в нём?

Может, тигр заснёт, и тогда удастся сбежать?

Прошёл, наверно, час, а может, и больше.

Зверь встал, выгнул спину, словно кот. Скользнул взглядом по Касьяну. И двинулся вдруг по тропе обратно, туда, откуда появился, медленно, ставя лапы ровно-ровно одну за другой, словно по канату шёл.

Скрылся за поворотом.

Касьян стоял в своём укрытии, и его трясло. Ему в жизни так страшно не было.

Вряд ли тигр ушёл. Хотя, может, ему надоело?

Он стоял ещё минут двадцать, следовало принимать решение, но он не мог покинуть спасительную трещину. Ноги подкашивались.

Пора.

Вышел, оторвался от скалы, озираясь.

Бежать нельзя. Надо отступать медленно, надо следить за дорогой. Так и двигался, пятясь.

Его спасла сорока. Она вдруг взвилась над берёзовой рощей, панически треща. Касьян, потеряв самообладание, метнулся обратно к укрытию.

Он на несколько секунд опередил хищника. Тигр, оказывается, завернул за поворот, зашёл в лесок, и выскочил уже оттуда, не с тропы, напрямую к расщелине, ломая тонкие деревца.

Взбешенный тем, что хитрость его не удалась, зверь издал рык, самый громкий, что слышал от него Касьян, казалось, даже скалистые вершины заколебались. Встал на задние лапы, опершись передними на края расщелины, продолжая рычать в злобе.

А вот это точно было удачей. Почти отчаявшийся Касьян поднял руку и яростно воткнул меч туда, в лоснящуюся шкуру, в гору стальных мышц. Послышался чавкающий звук.

Меч был остёр. Юноша навалился на него всем телом, потом провёл сверху донизу, стремительно, вообще всё произошло очень быстро, хлынула кровь, зверь изумлённо завизжал, замолотил лапами, одна пролезла в расщелину, зацепила плечо, толкнула его спиной на камни, меч вылетел куда-то, но сейчас он был уже не нужен. Удача была дарована, и Касьян ею воспользовался.