– Не стой! – поспешно воскликнула Минтака. – Или заглотит. Ложись и плыви.

Она спрыгнула головой вперед с тонущей колесницы и легла на чавкающую грязь плашмя.

– Вот так, Нефер. Делай как я.

Он опомнился и растянулся на поверхности. Неловкими гребками, как мальчишка, учащийся плыть по-собачьи, Нефер добрался до колесницы, пока та не успела погрузиться полностью. Он перерезал ножом кожаные ремни, крепившие к корпусу борта, и отчаянным усилием сдернул их. Борта лежали на зыбучих песках, но тяжелая колесница неумолимо погружалась, утягивая за собой коней. Через несколько минут только более светлый оттенок на песчаной равнине отмечал место, ставшее их могилой.

Колесница Хилтона тоже провалилась вместе с упряжкой. Сам воин и Мерен барахтались, вереща от страха. Им с трудом удавалось удерживать на поверхности только головы и плечи.

Нефер подтолкнул один из бортов к Минтаке.

– Держись! – велел он, и девушка забралась на доску.

Сам юноша лег на другую. Таща еще две за кожаные ремешки, он пополз через трясину, пока не подобрался достаточно близко, чтобы перебросить борта Хилтону и Мерену. Те кое-как выбрались из липких щупалец грязи. Все четверо с трудом погребли обратно к Таите и Бею, в ужасе наблюдавшими за ними с твердого берега.

Таита замахал руками и закричал изо всех сил:

– Вы уже на половине пути. Не возвращайтесь, перебирайтесь на другую сторону!

Нефер сразу ухватил зерно истины в этом предложении. Они повернули к другому берегу. Продвижение шло медленно и с трудом, грязь настойчиво цеплялась за руки, ноги, доски бортов. Преимущества легкого веса Минтаки вскоре сказались, и она, далеко опередив остальных, первой достигла твердого грунта и выбралась из клешней зыбучих песков. За ней подтянулись Нефер, Хилтон и Мерен. Почти совсем обессилев, они повалились у подножия восточных дюн.

Пока шла переправа, Таита обдумывал сложившееся положение. Оно выглядело безнадежным. Отряд раскололся на две части, разделенные бездной в две сотни локтей шириной. Все лошади и колесницы были потеряны, вместе с оружием и снаряжением. Но самой тяжкой утратой были драгоценные мехи с водой.

– Прислушайся! – сказал вдруг Бей, тронув мага за руку.

Издалека доносился какой-то шелест, то замирающий, то усиливающийся, который эхом отражался от дюн. Пусть и слабый, он был безошибочно узнаваем – звук колонны боевых колесниц.

Три облепленных грязью фигуры на дальнем берегу тоже его услышали и вскочили. Они смотрели в сторону дюн и прислушивались: Трок и его воины быстро приближались.

Внезапно Минтака побежала обратно к краю трясины, где остались лежать доски, помогшие им перебраться на берег. Нефер смотрел на нее, пытаясь понять, в чем дело. Девушка подобрала доски и зашла в песок по колено, таща борта от колесниц за собой.

Нефер наконец понял, что у нее на уме, но останавливать ее было уже поздно. Минтака легла на одну из досок и заскользила по желтой грязи. Юноша погнался за ней, но, погрузившись по пояс, вынужден был остановиться.

– Вернись! – закричал он. – Я пойду.

– Я легче и быстрее тебя, – возразила царица, и, хотя он умолял, не отвечала больше ничего, сберегая силы и дыхание для переправы.

Рокот приближающихся колесниц становился громче, заставляя Минтаку поторопиться. Глядя на нее, Нефер одновременно беспокоился за нее и сердился на ее непокорство, но все перебарывало восхищение ее отвагой.

– У нее сердце воительницы и царицы, – прошептал он, глядя, как возлюбленная приближается к противоположному берегу.

Теперь они различали уже голоса преследователей, скрип колес и звон оружия, усиливающиеся в отражении от склонов дюн.

Таита засунул посох за пояс, чтобы освободить руки, затем они с Беем пошли навстречу Минтаке. Взяв у нее по бортику, они опустились на предательскую поверхность трясины и втроем поплыли к восточному берегу.

Из-за дюн у них за спиной показалась голова колонны преследователей. На передовой колеснице виднелась хорошо узнаваемая фигура Трока. Он торжествующе заревел, и крик его заметался между холмами:

– Вперед! В атаку!

Головные колесницы перешли на галоп, устремившись к краю зыбучих песков. Трое беглецов изо все сил гребли через желтое месиво. Сзади все громче раздавались вопли колесничих.

Под тушей Трока колеса его повозки вязли в песке глубже, чем у других, и, хотя лошади, подгоняемые ударами хлыста, тянули изо всех сил, прочие упряжки стали их обгонять.

Три колесницы первой шеренги вылетели прямо на зыбучие пески и потонули так же стремительно, как прежде повозки беглецов. Трок, таким образом, узнал об опасности и вовремя развернулся, избегнув гиблого места.

Выхватив из стойки короткий изогнутый лук, фараон спрыгнул на землю. Другие колесницы тоже остановились.

– Луки! – вскричал Трок. – Стреляем залпами! Не дадим им улизнуть! Подстрелим их!

Лучники выбежали вперед и построились в четыре шеренги на краю трясины, держа наготове луки и с полными колчанами за спиной.

Минтака снова опередила своих спутников. Она уже преодолела половину пути, а Таита и Бей, хотя и старались как могли, значительно отстали.

Трок прошелся вдоль шеренг, отдавая приказы:

– Наложить стрелы!

Полторы сотни стрелков приладили стрелу к тетиве.

– Натягивай и целься!

Лучники вскинули оружие и отвели тетиву до губ, целясь в низкое желтое небо.

– Спускай! – взревел Трок, и последовал залп.

Стрелы взметнулись черным облаком. Достигнув высшей точки своего полета, начали падать на три распростертые посреди трясины фигуры.

Таита услышал их приближение и посмотрел на небо. Смертоносное облако неслось на них с негромким гудением, какой издают в полете крылья диких гусей.

– В грязь! – рявкнул он.

Все трое соскользнули с досок и нырнули в густую жижу, так что торчать остались только головы.

Стрелы густо падали вокруг них, одна глубоко вонзилась в бортик, на котором за несколько секунд до этого лежала Минтака.

– Вперед! – скомандовал маг.

Беглецы снова взгромоздились на доски и погребли вперед. Но они продвинулись лишь на пару шагов, когда воздух снова наполнился пением стрел, и им опять пришлось прибегнуть к защите желтой грязи.

Еще трижды пришлось им нырять с бортов, но с каждым последующим разом расстояние увеличивалось и залпы становились менее точными. Минтака передвигалась еще быстрее прежнего и вскоре оказалась за пределами досягаемости стрел.

Трок ревел от ярости и злобы, заставляя лучников стрелять снова и снова. Стрелы сыпались в грязь, но все менее прицельно.

Таита повернул голову и посмотрел на Бея. Усыпанная рубцами большая голова нубийца блестела от грязи и пота. Налитые кровью глаза грозили вылезти из орбит, рот был широко открыт, острые зубы напоминали акульи.

– Держись, Бей! – окликнул его Таита. – Мы уже почти перебрались.

И едва произнеся эти слова, понял, что это был прямой вызов богам.

Трок видел, что добыча ускользает от него. Его воины пользовались короткими и не слишком мощными луками, предназначенными для стрельбы с колесниц на ходу. Две сотни локтей были для них предельной дальностью прицельного выстрела. Трок обернулся и нашел глазами своего копьеносца, оставленного смотреть за упряжкой.

– Принеси мой боевой лук! – крикнул он.

Трок единственный во всем отряде имел при себе длинный лук – он решил, что дополнительная мощность и дальность этого оружия возмещают неудобство при перевозке.

К тому же жуткая силища и длинные руки Трока давали ему преимущество над обычными людьми, и в большинстве случаев короткого лука ему хватало. Тем не менее по его распоряжению у него на колеснице была сделана специальная ниша, способная вместить могучее, но такое неуклюжее оружие.

Копьеносец подбежал и передал фараону длинный лук, не забыв захватить колчан с особыми стрелами, украшенный эмблемой в виде головы леопарда.

Трок прошагал в первые ряды стрелков, почтительно расступившихся перед ним. Наложил длинную стрелу и, прищурив глаза, прикинул расстояние.