Он присел и заглянул в прорезь в животе бога. Оттуда на него смотрел человеческий глаз. Зрачок удивленно расширился.

– Вылезай оттуда, кусок дерьма великого зверя! – заорал Трок.

Потом уперся плечом в изваяние и налег изо всех сил. Статуя пошатнулась на каменном постаменте, и Трок сделал еще попытку. Статуя медленно накренилась и с грохотом упала на каменные плиты. Иштар закричал и отпрыгнул от грозящей раздавить его скульптуры.

Голова бога при падении была свернута набок, и в наступившей после грохота тишине изнутри павшего идола донеслось поскребывание, какое издают перепуганные крысы. Дверца открылась, и из нее вылезла маленькая фигурка. Трок схватил ее за густые кудри.

– Помилуйте, великий царь Трок, – взмолилась девочка уже знакомым медоточивым голосом. – Это не я пыталась обмануть вас. Я только исполняла приказ.

Она была такой хорошенькой, что на миг гнев Трока утих. Затем он схватил девочку за лодыжки и поднял ее за ногу одной рукой. Бедняжка хныкала и извивалась.

– Чей приказ?

– Иштара Мидянина, – сквозь всхлипы ответила она.

Трок дважды крутанул девочку над головой, набирая силу и скорость, и ударил дитя о колонну храма. Крики оборвались. Трок швырнул искалеченное тело на алтарь.

Потом вернулся к золотому идолу и, сунув меч в дверцу, стал шарить им в животе изваяния. Снова раздался визг, и из отверстия выскочило уродливое существо. Вначале Трок подумал, что это огромная жаба, и брезгливо отскочил. А затем разглядел, что это карлик-горбун, даже более худой и низенький, чем девочка, которую он только что убил. Карлик ревел громко, точно бык, и этот оглушительный рев никак не вязался с его крошечным тельцем. Это был самый безобразный человек, какого когда-либо видел Трок: глаза у него были разной величины и смотрели в разные стороны, из ушей, ноздрей и огромных бородавок на его лице торчали пучки черных волос.

– Простите, что пытался обмануть вас, могущественный бог и царь Египта!

Трок взмахнул мечом, но уродец пригнулся, отскочил и стал ловко прыгать по святилищу, ревя от страха тем самым неестественным голосом. Трок поймал себя на мысли, что его забавляют эти трюки. Карлик метнулся за занавес в задней части зала и скрылся через потайную дверь.

Трок позволил ему сбежать, а сам вернулся к Иштару и схватил за жесткие от лака волосы как раз в тот миг, когда Мидянин пытался выскользнуть из святилища. Он бросил его плашмя на каменный пол и стал бить ногами по ребрам, животу и спине.

– Ты врал мне! – Трок больше не смеялся, и лицо его побагровело от гнева. – Ты намеренно обманул меня. Ты отвратил меня от моей цели.

– Прошу, господин! – взвыл Иштар, катаясь по полу, чтобы уклониться от пинков. – Это было для вашей же пользы.

– Это для моей пользы ты позволил выродку Тамоса без помех процветать в Галлале и сеять мятежи и бунты по всему моему царству? – прорычал Трок. – Ты считаешь, будто я настолько спятил или одурел, что поверю в это?

– Но это правда, – пролепетал Иштар, когда Трок подцепил его носком обуви и перевернул на спину. – Как можно воевать против Чародея, который приказывает буре, как если бы это была его ручная собачка?

– Ты боишься Таиты? – недоверчиво спросил Трок, переводя дыхание. – Чародея?

– Он прозревает нас. Ему под силу обратить мои собственные заклинания против меня! Мне с ним не справиться. Я лишь стремился спасти вас от него, великий фараон.

– Ты стремился спасти лишь собственную изукрашенную шкуру, – рявкнул Трок и снова обрушил град ударов на свернувшегося в клубок Иштара.

– Заклинаю вас, первый среди всех богов! – Иштар обеими руками закрыл голову. – Отдайте мне мою награду и отпустите. Таита рассеял мои чары. Я не в силах снова сразиться с ним. От меня вам больше нет никакой пользы.

Трок остановил занесенную ногу.

– Награду? – с удивлением спросил он. – Неужто ты решил, что я уплачу тебе за твое предательство три лакха золота?

Иштар поднялся на колени и попытался поцеловать ступню Трока:

– Я вручил вам Вавилон, великий господин. Вы не можете отнять у меня награду.

– Я могу отнять у тебя все, что мне заблагорассудится. – фараон злобно рассмеялся. – Хоть саму жизнь. Если намерен дожить до завтра, веди меня в Галлалу и попытай счастья в магическом поединке с Чародеем.

Казалось, весь Египет узнал о том, что Нефер-Сети проехал по Красной дороге и стал полноправным властителем. Каждый день в Галлалу прибывали гости со всей страны. Среди них были военачальники из полков, оставленных Троком и Наджей охранять Египет, и посланники старейшин больших городов на Ниле: Авариса и Мемфиса, Фив и Асуана, а также верховных жрецов храмов этих городов. Усталые и удрученные властью жадных тиранов и поднявшие голову, пока Наджа и Трок пребывали в Вавилоне далеко на востоке, они стеклись в Галлалу, чтобы присягнуть на верность Неферу-Сети.

– Народ Египта готов принять вас, – говорили ему посланники.

– Полки встанут за вас, стоит вам вновь ступить на священную землю, – заверяли военачальники. – Увидев вас, они убедятся, что слухи о вашем спасении справедливы.

Нефер и Таита тщательно расспрашивали их, стараясь узнать, каковы численность и боеготовность войск. Вскоре стало ясно, что Трок и Наджа отобрали себе лучшие части и оставили только запасные отряды, состоявшие главным образом из новобранцев, очень молодых и необученных, или пожилых воинов, кончавших службу, усталых и больных. Ветераны спали и видели, как бы уйти в отставку и получить маленький надел у реки, где можно будет греться на солнышке и играть с внучатами.

– Как насчет колесниц и лошадей? – задал Нефер главный вопрос.

Командиры покачали седыми головами и помрачнели:

– Трок и Наджа оголили все полки. Почти все колесницы отправились с ними по восточной дороге. Оставшихся едва хватает, чтобы охранять границы и отбивать у бедуинов охоту совершать набеги из пустыни.

– А что же мастерские в Мемфисе, Аварисе и Фивах? Каждая из них способна изготавливать по меньшей мере пятьдесят колесниц в месяц.

– Едва обучив для них лошадей, колесницы сразу отправляют в Вавилон.

Таита осмыслил полученные сведения:

– Лжефараоны вполне осознают угрозу, которую мы представляем для их тыла. И поступают так потому, что, если оставленные в Египте войска взбунтуются и встанут за истинного фараона, Нефера-Сети, недостаток в коннице и колесницах не позволит мятежникам стать серьезной силой.

– Вам нужно возвращаться в свои полки, – приказал Нефер военачальникам. – Нас в Галлале уже слишком много, а продовольствия и воды хватает с трудом. Впредь не отправляйте из Египта колесницы и лошадей. Продолжайте обучать воинов и снабдите лучших новыми колесницами, как только их построят. Я скоро, очень скоро приду к вам, чтобы повести против тиранов.

Полководцы уехали, превознося его имя и беспрестанно заверяя в своей преданности.

– Не следует пытаться прежде срока выполнять данное обещание. Ты можешь вернуться в Египет только с мощным войском, хорошо обученным и хорошо оснащенным, – советовал Таита Неферу. – Приехавшие к тебе военачальники – хорошие, преданные люди, и я знаю, что ты можешь рассчитывать на них. Однако найдется множество других, хранящих верность Троку и Надже – или из-за страха наказания, когда лжефараоны вернутся, или из искренней веры в их божественное право царствовать. Есть еще множество таких, кто не решил, как поступить, но они обратятся против тебя, стоит проявить хоть малейшую слабость.

– В таком случае нам предстоит много работать, – сказал Нефер, принимая совет мага. – Нам нужно объездить последних из захваченных в Тане лошадей и закончить починку откопанных в барханах колесниц. Потом завершить обучение воинов, чтобы они могли противостоять ветеранам Наджи и Трока. Лишь после этого мы вернемся в Египет.

Маленькое войско Галлалы удвоило старания, чтобы скорее превратиться в силу, способную бросить вызов мощи лжефараонов. Воинов вдохновлял их молодой полководец, поскольку Нефер работал напряженнее, чем любой из подчиненных. Он выезжал с первыми отрядами задолго до рассвета и вместе с другими воинами Красной дороги и Таитой, дающим ему советы, постепенно сплачивал разрозненные отряды в единый кулак. Когда он вечером возвращался в город, то, утомленный и запыленный, шел в мастерские, где хвалил или ругал мастеров-оружейников и колесничников. Затем, после ужина, сидел при свете ламп с Таитой, обсуждая планы сражений и расстановку сил. Как правило, лишь после полуночи он устало брел к своей опочивальне. Минтака просыпалась и безропотно вставала с постели, чтобы помочь Неферу снять доспехи и сандалии, омыть ему ноги и помассировать ноющие мышцы со смягчающим маслом. Затем подогревала чашу вина с медом, чтобы помочь ему заснуть. Часто чаша выпадала из его руки прежде, чем он допивал ее, и голова юноши клонилась на подушку. Тогда Минтака скидывала хитон, клала голову любимого себе на грудь и так лежала, пока он не пробуждался с первыми лучами зари.