Но в начале долины, между ними и городом, на участке, окруженном низкими холмами, собралась многосотенная толпа. Казалось, все до единого жители столицы вышли из города, чтобы посмотреть на испытание мечом.

Юноши быстро приближались, похожий на рокот штормового прибоя приветственный рев нарастал.

Сквозь толпу вел проход, ограниченный деревянными перилами. В самой гуще народа находились два обложенных белыми камнями ринга. Когда молодые люди спрыгнули на землю, а конюхи подбежали принять лошадей, Нефер обнял Мерена.

– Ты сильно пострадал, брат, – прошептал он. – Тут нечего стыдиться, поскольку ранение получено в честном бою, но оно будет мешать тебе. Не пытайся противостоять Дроссе на равных. Он быстр, силен и облачен в полный доспех. Уклоняйся и продолжай убегать, пока я не приду к тебе на помощь.

Затем они разошлись, каждый к рингу, определенному ему судьями. Нефер остановился у окрашенных белой краской камней и посмотрел на воина в центре.

На Хаме из Тавра было полное боевое облачение: шлем, нагрудник и поножи. Если бы Нефер и Мерен захотели взять с собой такие же доспехи, им пришлось бы везти их в колеснице с самого начала пути, но вес двух комплектов мог исчерпать даже силы Круса.

Стоя у кольца из камней, Нефер изучал противника. Шлем Хамы был снабжен зловещей маской с распростертыми поверх ушей крыльями, с клювом орла на месте носа. Сквозь прорези на него смотрели нечеловечески безжалостные глаза. Туловище защищал бронзовый нагрудник. Перчатки были покрыты золотыми пластинками в виде рыбьих чешуек. В левой руке тавриец держал маленький круглый щит.

«Горло, запястье, подмышки, лодыжки и глаза, – наставлял ученика Таита. – Все остальное закрыто».

Нефер снял с шеи талисман Лостры и намотал длинную золотую цепочку на левое запястье. Затем прижал крошечную золотую фигурку к губам и поцеловал, после чего шагнул через белые камни и пошел навстречу Хаме из Тавра.

Они закружились – сначала вправо, затем в другую сторону; внезапно Хама обрушил на соперника серию уколов и ударов, таких быстрых, что они были почти неразличимы. Нефер не ожидал такого проворства от противника в таких тяжелых доспехах. Ему пришлось применить все свои навыки и силу, чтобы отбиться, и тем не менее меч Хамы рассек кожаную куртку и достал до ребер юноши. Когда они разошлись и закружились снова, Нефер почувствовал, как горячая струйка стекает по его боку.

Толпа вокруг кричала и ревела, будто штормовое море, но в мгновение тишины, когда они разошлись, Нефер услышал крик боли с другого ринга. Он узнал голос Мерена: тот пропустил удар, и, судя по звуку голоса, серьезный. Товарищ нуждался в помощи Нефера; вероятно, речь шла о его жизни. Но и собственная жизнь Нефера находилась в страшной опасности – никогда прежде не доводилось ему иметь дело с таким серьезным противником, как Хама.

Даже Таита заранее не сумел найти у Хамы скрытых слабостей. Но когда противники снова сошлись в вихре ударов и звоне металла о металл, Нефер заметил крошечный изъян. Рубанув мечом понизу, Хама на мгновение приоткрыл правый бок и дернул головой вперед. Это было неуклюжее движение, выпадавшее из его стремительного и грациозного стиля.

Нефер знал, что долго не продержится. Хама оказался слишком умелым и сильным противником для него.

«Все на один бросок костей». Юноша начал игру, подставив правое бедро. Хама, как жалящая гадюка, тотчас нанес удар низом, открывшись спереди и высунув голову. Готовый к этому, Нефер увел бедро из-под замаха, и клинок рассек подол его хитона, не пролив крови.

Талисман Лостры звякнул на размотанной цепочке, и Нефер метнул его, будто из пращи, используя цепь для ускорения, так что амулет сверкнул, точно луч света. И влетел в прорезь для глаз в шлеме Хамы. Острый металлический край глубоко вошел в глазное яблоко.

Тавриец отшатнулся, по золотой маске потекла смесь крови и густой прозрачной жидкости из глаза. Ослепнув и ошалев от боли, он попытался стянуть шлем, чтобы коснуться горящего глаза. Как только край его шлема поднялся и показалось горло, Нефер вонзил острие меча на ширину большого пальца повыше кадыка. Направленный снизу вверх, клинок вошел в затылочную часть мозга. Широко раскинув руки, Хама упал и умер еще до того, как его доспехи загремели о выжженную солнцем землю.

Нефер поставил подбитую бронзой сандалию на его горло; ему стоило труда извлечь клинок, сдавленный между металлом шлема и костью черепа.

Бросив поверженное тело, Нефер снова намотал цепочку талисмана на запястье и устремился со своего ринга на соседний. Толпа не давала ему пройти; понимая, что Мерен в смертельной опасности, он взмахнул мечом, чтобы расчистить дорогу, и зрители с воплями подались в стороны. Он прорвался сквозь толпу и увидел, что Мерен уже потерял меч, а из глубокой раны в правом боку обильно течет кровь. Обрубок уха тоже кровоточил, болтаясь у щеки на полоске кожи. Каким-то образом Мерен еще ухитрялся отчаянно уворачиваться от нападок Дроссы.

Одержимый радостью убийства, Дросса ревел как бык, и этот звук зловещим эхом отдавался внутри боевого шлема с гребнем. Выбирая момент для смертельного удара, он старался загнать Мерена в безвыходное положение и наслаждался этой игрой.

К Неферу Дросса был обращен спиной. Юноша прыгнул, нацелив острие меча на завязки кирасы. Звериным чутьем угадав опасность, Дросса повернулся ей навстречу. Меч Нефера звякнул о металлический нагрудник и отскочил, а Дросса с силой рубанул, метя юноше в голову. Нефер увернулся и отпрыгнул, и противники закружили друг перед другом.

Пользуясь передышкой, Мерен наклонился поднять оброненный меч, но Дросса прыгнул на него. Мерен был так слаб, что споткнулся и упал. Дросса пинком выбил упавший меч за пределы ринга, поставил ногу Мерену между лопатками и придавил к земле.

– Смотри, могущественный фараон, гроза всего мира, твой любимчик в моей власти. – Он взмахнул мечом, как если бы собирался отсечь голову, но остановил клинок у шеи Мерена. – Поднести тебе его голову? Воистину царский подарок.

Слепой гнев захлестнул Нефера. Он бросился на Дроссу, желая прогнать его от распростертого тела Мерена, и почувствовал, как клинок полоснул по его бедру. Это отрезвило юношу. Он отскочил назад, и по глазам Дроссы в прорезях шлема понял, что тот играет с ним, выжимая из схватки все изуверское наслаждение до последней капли. Дросса был артистом, и зрителям нравилось его представление. Они одобрительно выли.

Внезапно Мерен дернулся и, ухватив лодыжку Дроссы окровавленными руками, попытался опрокинуть его. Дросса качнулся, выругался и вырвал ногу, но на миг утратил равновесие. Нефер не упустил случая для атаки. Он целился в горло, в щель между нижним краем шлема и верхней кромкой нагрудника. Дросса увернулся, и острие меча Нефера звякнуло о металл.

Нефер упустил шанс убить Дроссу, но отогнал его от жертвы. Мерен поднялся, пошатываясь, и встал за спиной у Нефера, как за щитом.

Противники закружили снова, и Нефер почувствовал, как первый холодок обреченности пробежал по его предплечьям. Он понимал, что второй ошибки от такого врага, как Дросса, ждать не стоит. В отчаянии он снова попробовал метнуть амулет на длинной золотой цепочке в прорезь для глаза в шлеме Дроссы. Дросса наклонил голову, и золотой амулет отскочил от шлема. Если бы не цепочка, Нефер лишился бы его, но амулет вернулся, и цепочка сама намоталась вокруг его левого запястья.

– Это не оружие, а детская игрушка, – презрительно загоготал Дросса.

Они кружились и делали ложные выпады. Дросса двигался свободно, а Нефера стесняла необходимость прикрывать Мерена. Он не мог перейти в атаку, оставив друга без защиты.

Дросса гонял их, как пастушеская собака ягнят, тесня к линии белых камней. Он хотел сделать убийство захватывающим, чтобы потешить толпу и приумножить свою славу.

– Погоня! – крикнул кто-то в толпе, и все головы повернулись к вершине холма у изголовья долины.

На горизонте неслась колесница Даимия. Отчаянно желая отомстить за свое унижение у моста, он мчался во весь опор и, обогнав соратников, стремительно приближался.