Обречённо посмотрев на содержимое Омута, Северус опустил голову в бело-голубую сияющую субстанцию мыслей. Хватило нескольких минут, чтобы он вынырнул, хватая ртом воздух, как рассчитавший свои силы ныряльщик. Колени у него подломились, и Северус как стоял, так и осел на пол, чудом не приложившись виском о каменную подставку омута.

Его догадка оказалась верной. Дамблдор ни словом не обмолвился о том, что сохранит Поттеру жизнь и здоровье. Нет, это Северус трепал языком и повторял как мантру своё обещание Лили сберечь её сына. Конченый гриффиндурок! Чем только думал?! И думал ли? Наверное, сама магия уберегла его от обета! И как, как, ради Мерлина, он целых десять лет не замечал, что Дамблдору всё равно на Мальчика-Который-Выжил? Как-как... понятно же. Северус перенёс воспоминания о своих словах на директора. Не желал лишний раз бередить душу воспоминаниями и успокаивал себя тем, что о ребёнке Лили есть кому позаботиться, что всё с мелким Поттером хорошо, он ни в чем не нуждается, может, даже и избалован сверх меры. А на деле про мальчишку забыли все: собственные родственники, декан, Дамблдор. Сочувствие к нему проявляли совершенно посторонние люди, и то лишь после того, как случилась беда. Не нужен Поттер Дамблдору. Сам по себе — нет, только как инструмент избавления от лорда, и с жизнью Гарри господин величайший светлый маг церемониться не станет. Себя Северусу было не жаль, он давно готов кровью искупить свои ошибки, но сын Лили должен жить. Должен! Иначе зачем это всё?

Когда он вышел в гостиную, мальчишка в испуге вновь вскочил с кресла, в котором сидел. Причём, сидел не по-поттеровски смирно, держа руки на коленях, прямо Перси Уизли какой-то. Причина такого поведения лежала буквально на поверхности: в зелёных глазах Гарри читался страх. Северус вдруг вспомнил себя в его возрасте. Он же тоже ужасно радовался тому, что будет учиться в Хогвартсе. Школа представлялась домом, спасением от побоев отца и равнодушия матери, сказкой, счастьем, а получилось... Северус оказался не нужен там никому, точно так же, как и дома.

Странно было осознавать это. В Хогвартс должен был поступить второй Джеймс Поттер, а получилось, что у Гарри с ним, Северусом, куда больше общего, чем с отцом.

— Сэр, — мальчишка заметно волновался, но голос у него не дрожал, — если случилось что-то, связанное со мной, то скажите, пожалуйста, правду.

Первой мыслью Северуса было по привычке огрызнуться и поставить Поттера на место уничижительным комментарием, но он осознавал, что так потеряет хрупкое доверие мальчишки. Поттер вспыхнет, вспылит и унесётся прочь от нелюбимого преподавателя, чтобы попасть в руки либо Дамблдору, либо кому-то из преподавателей. Северус непременно окажется в Азкабане, и тогда уже Поттера, Гарри, никто не спасёт от той ужасной судьбы, которую ему готовили.

— Разумеется... Гарри, — совладав со своими чувствами, Северус кивнул. — К сожалению, мне есть что вам рассказать.

Если бы ещё месяц назад кто-нибудь сказал Гарри, что он будет прятаться от обитателей Хогвартса у мерзкого Снейпа, Гарри бы рассмеялся. Теперь же он три дня как жил под крылом профессора, и это было не «вау» или «здорово», но и не так уж сложно, как казалось с начала. В подземельях, в комнатах самого ненавистного школьного преподавателя Гарри чувствовал себя спокойно и в безопасности, а большее ему пока и не требовалось.

Снейп не обманул, когда сказал, что они практически не будут пересекаться. Он очень мало времени проводил в своих покоях, возвращался только для того, чтобы поспать несколько часов. Через Ликси, вознамерившуюся как будто бы их помирить, удалось выяснить, что профессор после уроков и проверок домашних заданий, варил зелья для Больничного крыла и общался со студентами. Узнать о последнем было даже немного обидно. Профессор МакГонагалл практически не появлялась в гостиной Гриффиндора, по крайней мере, на памяти Гарри за весь первый курс она не зашла к ним ни разу. А Снейп каждый вечер обретался на территории факультета, отвечая на вопросы своих учеников, решая их проблемы и наказывая особо провинившихся. Потом ещё в библиотеку отправлялся, в Запретную секцию — искал там что-то, что могло бы ему помочь разобраться с Тем-Кого-Нельзя-Называть в теле профессора Квиррелла. По заданию директора искал Гарри в Запретном лесу, словом, с такой занятостью он мог бы оставить Гарри в своих покоях, но всё-таки открыл для него три дополнительные комнаты. Отдельные спальня, маленькая гостиная и ванная с туалетом вместе примыкали к его покоям, и Ликси хватило одного вечера, чтобы привести их в порядок. Как пояснил Снейп, раньше деканам, а ещё школьному зельевару, гербологу и мастерам любой науки, обучавшим учеников на какую-нибудь степень, полагался ассистент, который тоже жил при Хогвартсе. Покои вот такого ассистента-зельевара Снейп, расконсервировав, и отдал Гарри. Они имели и собственный выход в один из коридоров подземелий, и смежной дверью соединялись с комнатами самого профессора. Это было довольно удобно: Гарри жил как бы отдельно, но как бы и вместе со Снейпом, так что совсем ничего не боялся. К тому же, он себя знал, он бы не смог проводить круглые сутки у профессора и ничего там не осмотреть и не потрогать. Тот бы сразу понял, начал ругаться, а Гарри не хотел лишиться поддержки единственного взрослого, кто заботился о нём.

Три комнаты! Всё равно как если бы Дурсли отдали Гарри второй этаж их дома целиком! По сравнению с крошечным чуланом, где Гарри жил, — огромное пространство, которое он не знал теперь, как занять. У Гарри появился собственный, только его одного (который не нужно делить с соседями по спальне) платяной шкаф, куда Ликси повесила купленную для Гарри по приказу Снейпа одежду, письменный стол и удобное кресло к нему, камин, иллюзорное окно с видом на Чёрное озеро, куча книжных полок, правда, полупустых, но тут уж ничего нельзя было поделать. Зато Ликси натаскала откуда-то цветов и милых безделушек, украсила гостиную половичками и салфеточками, и получилось очень уютно. Ну и что, что через стенку находились спальня и гостиная Снейпа? Да Гарри на него почти готов был молиться! Профессор Снейп за эти дни, что Гарри прятался, сделал для него больше, чем директор и профессор МакГонагалл, вместе взятые, за целый год!

Начать хотя бы с того, что он не стал ничего утаивать, а рассказал всё как на духу. И не просто рассказал — показал свои воспоминания о встрече всех деканов с директором Дамблдором, когда тот объявил о пропаже Гарри и решалось, как же его будут искать. Маги, оказывается, умели вытаскивать воспоминания из головы и просматривать их в специальном артефакте. Получалось так, будто смотришь видео, но с эффектом погружения, необычно, волнительно, а порой и немного жутковато. Гарри словно сам побывал на том совете, и хорошо, что только в воспоминаниях профессора. Окажись он там вживую, не удержался бы, начал кричать и топать ногами. Директор Дамблдор запретил нормально искать его! Нормально — то есть, сообщить в магическую полицию, организовать людей, пойти прочёсывать лес. Вместо этого Гарри в светлое время суток разыскивал Хагрид, а вечером и ночью на несколько часов к нему присоединялся кто-то из деканов. Профессор Снейп ещё скептически заметил, что глубоко расстроенный Хагрид имел привычку запивать своё горе в одном из кабаков Хогсмида. Это же в каком состоянии он возвращался в Запретный лес? Кого он мог найти? Да потеряйся Гарри на самом деле, остался бы в лесу до скончания веков. А директору хоть бы что, он о репутации школы заботился и о своей собственной, как намекнул профессор Флитвик. Гарри был потрясён увиденным до дрожи и заикания, ему даже вечером пришлось пить специальное зелье, чтобы страшное во всех смыслах совещание не повторилось в кошмарном сне. И это он уже понимал, что директор Дамблдор — совсем не добрый, похожий на Санта Клауса, волшебник, а очень даже себе на уме. Какое счастье, что Снейпу не всё равно, и что он забрал к себе Гарри, иначе Гарри бы, наверное, не справился ни с чем или превратился в неизвестно кого. Право слово, директор из него какое-то оружие выращивал, не меньше.