После такого Гарри, всё осмыслив, извинился перед Снейпом. Много за что пришлось просить прощения, Гарри и не думал даже, что столько накопилось, смущался и запинался, но договорил до конца. И про своё ужасное поведение на уроках сказал, и про нежелание слушать объяснения профессора, и про их с Роном идиотские подозрения, будто это именно Снейп хотел украсть философский камень и заколдовал метлу Гарри во время первой игры в квиддич, и за испорченную мантию на том же матче извинился, и даже за то, что просто думал про него плохо! Если бы Гарри раньше знал, что признаваться в собственной глупости и ошибках так стыдно, то, конечно, вёл бы себя иначе, но прошлой осенью ему казалось логичным, что Снейп пытался вывести из игры ловца соперника. Гриффиндорцы же рисовали профессора отвратительным, гадким и способным на любую низость человеком, чуть ли не дьяволом во плоти, и Гарри от них не отставал, а теперь, вспоминая прошлое, разве что за голову не хватался.
Прийти к профессору с повинной было страшно. Гарри частенько приходилось произносить подобные слова в доме Дурслей, по поводу и без, но его никогда не прощали по-настоящему. Затыкали, отправляли в чулан «думать над поведением», нагружали домашней работой в отместку за совершённый проступок, издевательски переиначивали его объяснения, — только не прощали. После того, как Гарри узнал о волшебстве, он понял почему: тётя с дядей просто понимали, что, несмотря на все его слова, ситуация повторится или даже станет ещё хуже. Так что он чуть ли не на уровне инстинктов уверился — просить прощения бесполезно, но тем сильнее хотелось извиниться именно перед Снейпом. Пусть профессор, если и не простит, то хотя бы поймёт, что Гарри осознал глубину собственной глупости и очень хотел исправиться. Может быть, его всё-таки простят… надежды на это было мало, но Гарри отчаянно держался за неё.
Профессора он застал врасплох своими оправданиями. Снейп не стал привычно ехидничать в ответ на неуклюжие попытки извиниться, а выслушал и сделал это даже не с совсем уж унизительно-снисходительным лицом. Он помолчал немного и ответил замершему в липком ужасе Гарри, что извинения принимаются, и он надеется, что Гарри больше не будет тратить свой ум на нечто, подобное тому, что творил прежде, и вмешиваться во взрослые дела. Гарри горячо, с лёгким сердцем, заверил его, что именно так всё и будет.
Он и в самом деле непозволительно расслабился, пользуясь тем, что никто из преподавателей Хогвартса не мог отправить Дурслям грозное письмо об его успеваемости. И дело было не в том, что Снейп, строгий и дотошный, взялся приглядывать за ним, и не в том, что, кроме учёбы, взаперти нечем было заняться. Гарри воочию убедился, насколько в волшебном мире опасно не знать. Можно не просто не суметь защититься от опасности, а вообще не распознать её! С Гарри именно это и произошло, он попался в одну из множества непонятных ловушек авторства директора, когда согласился стать ловцом в сборной. В итоге, как объяснил профессор, многие ребята посчитали Гарри выскочкой и высокомерным человеком, который без зазрения совести пользуется своим привилегированным положением, потому что первокурсникам запрещалось иметь собственные мётлы, а Гарри разрешили играть в квиддич. Нет уж, он не хотел быть слепым дурачком, которым вертели, как хотели. Так что Гарри учился, благо Ликси снабдила его учебниками, а ещё и, невидимо присутствуя на уроках, приносила домашние задания. Не таким уж и скучным оказалось это занятие, напротив, весьма интересным, хотя и прошло всего три дня. Брать из спальни Гарри его книги домовушка отказалась, запретил Снейп: Гарри же пропал, и его вещи должны были остаться нетронутыми, — так что приходилось пользоваться, по-видимому, учебниками самого профессора. Они были довольно старые, очень потрёпанные и нещадно исписанные, но не абы чем, а пометками по поводу зелий или чар. Снейп-то оказался жутко умным! Он был немногим старше самого Гарри, когда начал улучшать рецепты зелий и придумывать новые заклинания. Ещё недавно Гарри в стиле Рона покачал бы головой и назвал бы Снейпа про себя заучкой, но если посмотреть шире, получалась совсем другая картина. Профессор и анимагом был, и лекарства на всю школу готовил, и слизеринцев своих держал в узде, и изобретал, и ещё многое, многое другое. Всё успевал, всё умел. Гарри подумал, что вообще-то тоже бы так хотел. Он понятия не имел, чем заниматься после Хогвартса. Рон грезил о квиддиче или службе в Аврорате, но по прошествии этих трёх дней в обществе Снейпа и Ликси профессия игрока в квиддич стала казаться Гарри путём в никуда. У простых людей профессиональные спортсмены недолго находились в зените славы. Травмы, неизбежное старение и наступающая на пятки молодёжь через несколько лет обязательно смещали их с пьедестала, а то и раньше. Конечно, у магов эти годы могли растянуться на десятилетия, но что делали в квиддиче? Летали и только. Ну, ещё и довольно жёстко сбивали друг друга — Вуд как-то рассказывал, что самые жёсткие игры между Гриффиндором и Слизерином это детская возня по сравнению с профессиональной лигой. А магия, как оказалось, была куда более интересной и обширной, чем Гарри представлялось в самом начале, и глупо тратить свою жизнь не на её изучение, а на какой-то квиддич.
Самым, однако, важным для Гарри, тем, что заставляло его глупо улыбаться, зная, что уж теперь-то в его жизни всё однозначно будет хорошо, стало одно его неожиданное открытие. Гарри выяснил, почему профессор заботился о нём, кому дал то самое обещание, о котором говорил.
Он дружил с мамой Гарри в детстве!
Конечно, сам Снейп не признался. Спрашивать у него Гарри поостерёгся: пускай профессор и вёл себя прилично, не придирался и даже один раз назвал его по имени, это было уж очень личное. Если бы Гарри о чём-то сокровенном спросили вот так, в лоб, он бы не ответил. Нет, он догадался, сложив воедино оговорку Снейпа о «сестре Лили», его знакомство с тётей Петуньей и фотографию рыжей девочки на камине. Это была его, Гарри, мама! Жаль, что посмотреть на неё больше не удалось: когда Гарри, несмотря на осуждение и причитания Ликси, что так делать нехорошо, тайком пробрался в спальню Снейпа (а было это на следующий день после их разговора), фотографии на каминной полке уже не оказалось. Обидно. Гарри бы не сказал никому ничего и сам бы не приставал с расспросами, ему просто хотелось узнать о маме от того, кто знал её. Непонятно, почему профессор не хотел поделиться, то есть, наоборот, понятно: про отца Гарри он ни разу не сказал что-то хорошее, с ним, значит, враждовал, но так Гарри же не про папу хотел спросить, а про маму! Утешался Гарри лишь мыслью, что, возможно, потом, если он будет хорошо себя вести, Снейп сменит гнев на милость и позволит сделать копию маминой фотографии. Вдруг тогда и припомнит что-нибудь о ней — взрослые иногда пускались ностальгировать, Гарри знал это от тёти.
Вообще верхом его затаённых надежд было вызнать у Снейпа, придётся ли на лето возвращаться к Дурслям, но задавать этот вопрос Гарри боялся ещё больше, чем про маму. Не хотелось, чтобы профессор подумал, будто Гарри навязывался, и тем более не хотелось услышать от Снейпа «вы, мистер Поттер, опять лезете, куда не надо». У Гарри и так долго горели уши после того, как Снейп высказался об их с ребятами расследовании тайны философского камня. Ну, правда же, они, неучи-первокурсники, возомнили себя круче и умнее профессора и самого директора, забыв при этом, что камень, конечно, супер-важный артефакт, но всё-таки чужой артефакт. Его притащил в школу Дамблдор, и Дамблдору пришлось бы отвечать, случись что. А вот жизнь Гарри принадлежала самому Гарри и была ему очень дорога, так что он страшно боялся сделать что-то не так и помешать профессору, даже просто сбить с мысли не вовремя заданным вопросом. Снейп и так делился с Гарри всеми странностями, которыми с пугающей быстротой обрастало исчезновение Мальчика-Который-Выжил, и ему тоже было не по себе от необходимости постоянно общаться, но Снейп удерживался от ядовитых высказываний, и Гарри очень это ценил. Да и стыдно было спрашивать про лето, если пока непонятно, как и когда они с профессором разоблачат тех плохих магов, что желали Гарри зла. Спрашивать стыдно, а получить ответы — ещё и страшно.
