Волшебники оказались ещё более странными людьми, чем их представляли Дурсли: они не сомневались в том, что им говорили, вообще словно не думали! Отговорку, будто Гарри в Больничном крыле, они приняли на ура, и никого не интересовало, чем же болен Мальчик-Который-Выжил, что к нему категорически не пускали посетителей. Гарри не поделился своей болью ни с Ликси, ни, само собой, со Снейпом, однако ему было очень плохо, когда выяснилось, что никто из гриффиндорцев не пожелал его навестить. Профессор не следил за Больничным крылом специально, у него имелись более важные дела, но на очередной встрече деканов из-за Гарри присутствовала мадам Помфри, школьная медведьма. Она и рассказала, что встретиться с якобы больным Гарри пытались только Грейнджер и Уизли, после чего профессор МакГонагалл тут же получила строгое указание угомонить своих первокурсников. Гарри до последнего верил, что друзья не сдадутся, продолжат прорываться к нему, только Рон и Гермиона, они… притихли. То ли поверили в легенду преподавателей, то ли им некогда стало думать о Гарри, потому что начиналась усиленная подготовка к экзаменам. Обсудить это Гарри было не с кем, и потому сердце у него болело всё больше и больше. Домовушка Ликси вряд ли могла посоветовать что-то, Гарри уже успел уяснить её характер: она бы утешала, обещала, что всё будет хорошо, но не смогла бы подсказать, как вести себя, как справиться с почти что предательством друзей. А делиться с профессором… Не настолько уж хорошие у них отношения для подобных разговоров. Зачем озадачивать и так занятого Снейпа своими мыслями? Да на фоне его проблем они — просто детские глупости! Гарри, наверное, просто надо терпеть, как и раньше, терпеть, пока всё наконец не разрешится. Он десять лет прожил с Дурслями, будучи не нужным никому, и дальше проживёт спокойно, только было очень досадно и горько, что первые друзья Гарри, казавшиеся настоящими и верными, так поступили с ним. Забыли, перестали искать и тревожиться. Проклятый Малфой тоже подвёл, а Гарри такие надежды на него возлагал! Неважно, что он в своих рассказах выворачивал правду наизнанку, и это Гарри получался смертельно напугавшимся и бросившимся наутёк трусом, а не наоборот. Пусть бы только Малфой передавал всем и каждому эту историю, пусть бы напоминал о пропаже Гарри! Но слизеринский хвастун тоже молчал. Профессор сказал, что волей главы Хогвартса директор отменил свой же собственный приказ поговорить с Малфоем, всё у него выведать и велеть не афишировать события той ночи в Запретном лесу. Почему же Малфой ничего не делал? Гарри терялся в догадках.
Ещё никто не обратил внимания, что вместе с Гарри пропал и профессор Квиррелл. Точнее, как пропал: директор объявил, что у Квиррелла возникли срочные семейные дела, это как бы очень неприятная новость для учебного процесса, но все они люди, и нужно войти в положение профессора. Эту новость студенты приняли с восторгом, думая, что уроков ЗОТИ больше не будет, пока не узнали, что часы поделили между собой Снейп и профессор Флитвик. Снейп очень долго негодовал. Из-за Квиррелла, из-за того, что «Дамблдор совсем сошёл с ума», из-за того, что у него и так непосильная нагрузка, а теперь придётся ещё и давать дополнительные уроки, мол, он хотел, конечно, преподавать ЗОТИ, но не таким же образом. Ох, Гарри тогда думал, что профессор надерёт ему уши и выгонит вон! Как получилось-то, на самом деле: Гарри ждал Снейпа у того в комнатах, хотел кое-что спросить по зельям, а профессор влетел в гостиную, ничего не замечая и страшно ругаясь. Потом осознал, что всё это время был в комнате не один, замолчал, и лицо у него сделалось такое жуткое, что Гарри испугался не на шутку. Но всё обошлось. Снейп, грохнув дверью, скрылся у себя в кабинете, а Гарри шмыгнул к себе и сидел там, как мышка, до самого утра. К утру профессор, вроде ничего, оттаял.
Однако каким бы ужасным ни выглядел Снейп, для Гарри самым страшным человеком в Хогвартсе всё равно оставался директор Дамблдор. Страшным в своём равнодушии, могуществе, в том, что никто никогда не заподозрил бы, что он способен на жестокие поступки. Директор твердил профессору, будто Гарри у кентавров, а когда его там, естественно, не оказалось, совсем не расстроился и не заволновался. Поисковое зелье тоже не помогло (Снейп постарался, испортив так качественно, что не придраться); после этого профессор Спраут с профессором Флитвиком, как Снейп говорил, на два голоса требовали вызвать авроров, даже профессор МакГонагалл, осознав, ужаснулась и присоединилась к коллегам! Профессор и вовсе стал носить специальную иллюзию, которая заставляла его выглядеть ещё более худым и измождённым, — так, если Гарри правильно запомнил, на него должны были действовать откаты магии за нарушенное обещание, ну, то есть, если бы с Гарри действительно происходило что-то плохое. Снейп (да и Гарри тоже) надеялся, что, может, это заставит директора действовать, но нет. Директора Дамблдора больше волновало, что Квиррелл, он же Волдеморт, так и не пытался добраться до философского камня.
Что в затылке Квиррелла каким-то невероятным образом жил Волдеморт, Гарри рассказал Снейпу на следующий же день после их самого первого разговора. Просто в тот вечер профессор вернулся от директора совсем невменяемый от новостей, и Гарри пожалел его, не стал добивать ещё и своим откровением. Хотя, наверное, лучше было сразу сказать, а то профессор лишился дара речи и несколько минут буравил Гарри нечитаемым тяжёлым взглядом.
— Я забыл, про-простите, — по-своему расценив его молчание, виновато пробормотал Гарри. — Столько всего произошло, и я думал, вы сами знаете. Вы же его… ну…
Когда Снейп наконец совладал с собой, то процедил:
— Лучше бы вы на экзамене что-нибудь забыли, Поттер!
Это было очень смешно: самый строгий преподаватель Хогвартса советует что-то забыть, — но Гарри было не до смеха. Он понимал, что запоздалое признание только добавило проблем им обоим. Профессор Хогвартса оказался главным тёмным магом страны, чудом избежавшим смерти, а директор Хогвартса охотился за ним. Да тут нужно привлекать всю магическую полицию, армию, всех! Шутка ли — в замке, полном детей, жил монстр с паразитом в затылке, и не абы какой паразит, а сам Волдеморт, и профессор Снейп даже не мог никому намекнуть об этом, ведь иначе бы его тут же стали допрашивать, и докопались бы до Гарри. Но факт оставался фактом: директор Дамблдор использовал Гарри в своей охоте на Волдеморта в качестве… кого? Живца? Отвлекающего элемента? Вряд ли тут есть большая разница, директора в любом случае не заботило, останется ли Гарри в итоге в живых или нет.
Гарри долго и мучительно думал об этом и почему-то постоянно перед сном. Как ни крути, единственным шансом миновать той участи, которую ему готовили, было доказать дурные намерения директора. Только как? Настоящих доказательств ни Гарри, ни профессор не имели, одни лишь воспоминания, умозаключения и догадки. Такое ни один суд не посчитает хоть сколько-то стоящей уликой. Директор Дамблдор, к тому же, очень важный и именитый маг, любой судья трижды подумает перед тем, как в чём-то его обвинить. У маглов частенько случалось, что известные, популярные или попросту очень богатые люди избегали ответственности за совершённые преступления, потому что их спасала репутация или деньги. К несчастной жертве попросту не прислушивались, считая, что этот человек хочет нажиться на известной персоне. Гарри тоже, конечно, не рядовой маг, однако он ещё ребёнок, его не воспримут всерьёз. Профессор Снейп и вовсе не обладал даже малой толикой той популярности, что Дамблдор или Гарри. Это была настоящая беда. Выходило, что либо Гарри должен прятаться очень долго, либо, когда он вернётся к нормальной жизни, директор может снова попытаться втянуть его в свои замыслы, и тогда все старания Снейпа окажутся напрасными. Этого Гарри совсем не хотел, но и иного выхода не видел.
Заканчивался четвёртый день его импровизированного заточения. Отбой в Хогвартсе уже наступил, и Ликси вовсю настаивала, что и Гарри пора ложиться спать, но он медлил. Снейп всё не возвращался, хотя как раз сегодня не должен был задержаться. В Запретный лес на поиски отправлялись профессор Флитвик и профессор Спраут, а Снейп собирался посвятить поздний вечер варке зелий в лаборатории, что была частью его покоев декана. Гарри ждал его, не потому что профессор был настолько приятным собеседником, что с ним хотелось коротать время, а потому что обычно, сразу по приходу, Снейп рассказывал последние новости. Пропустить даже самое незначительное событие Гарри было страшно, но ещё страшнее оказалось ждать, не понимая, что (или кто) так сильно задержало профессора. Волнуясь так, что сна было ни в одном глазу, Гарри рассеянно грыз ноготь на большом пальце, перебирая в уме все возможные причины, помешавшие профессору прийти вовремя. Увы, с большим отрывом лидировала версия, что весть о пропаже Мальчика-Который-Выжил всё-таки вышла за пределы Хогвартса, здравомыслящие люди заинтересовались ею, и в школе высадился десант из полицейских и следователей. Узнай Снейп об этом, наверняка бы высмеял Гарри, сказав, что далеко не всё в этом мире вертится вокруг Гарри Поттера, но о чём ещё можно было подумать в такой-то ситуации? А если, не дай Мерлин, в Хогвартсе действительно проверка, как бы профессора не обвинили в том, что он сделал что-то с Гарри. Говорили же, что прежде, десять лет назад, Снейп был на стороне Волдеморта. Гарри теперь категорически не верил в эти слухи, категорически. Мало ли, что придумывали оскорблённые строгостью и придирками слизеринского декана студенты! Да как бы Снейп тогда дружил с мамой Гарри, если бы поддерживал её врага и будущего убийцу? Стал бы сейчас возиться с ним самим, защищая от грязных планов директора? Конечно, нет.
