— Твоя магия как-то давала понять, что мальчик в опасности?
С угрюмым видом отвернувшись, Северус сжал подлокотники кресла. Он кретин. Самый что ни на есть распоследний идиот, хуже Поттера.
— Нет.
— Ну и всё. Значит, с Гарри ничего плохого не произошло, просто по каким-то причинам он пока не может вернуться в замок. Наверное, кентавры задержали его намеренно, в назидание. Магориан давно грозился что-нибудь предпринять, если мы продолжим якобы вторгаться в их лес.
— Альбус, но мы не знаем этого, вы же сами сказали, что ещё не разговаривали с кентаврами.
— По-твоему, Северус, я могу желать зла мальчику? Я, для которого Лили и Джеймс были почти что родными детьми?
— Нет, но если вы уверены, что мальчишка в плену у стада, зачем тогда зелье и поиски?
— Я не желал упоминать про кентавров, потому что Помона ещё с сентября просит разобраться с ними из-за навоза.
Только усилием воли Северус не позволил изумлению взять верх и отразиться на его лице. Альбус поставил собственный комфорт и нежелание ругаться со Спраут выше жизни ребёнка, жизни Гарри Поттера? В своём ли он уме?! Или это Северус выглядел полным идиотом, готовым поверить во что угодно, даже в такую откровенную глупость? Старик планировал в отношении Поттера что-то совсем немыслимое, раз, когда его замысел из-за вмешательства Северуса пошёл не так, не мог придумать достойных, адекватных оправданий.
— Ладно, Альбус, — произнёс он медленно, делая вид, будто пересиливал себя этим признанием, — вы меня убедили.
— Я и не сомневался, что ты, в конце концов, признаешь мою правоту. Не нужно волноваться из-за Гарри, всё под контролем. А вот Квиринус… ты видел его сегодня?
— Квиррелла? С ним я в последний раз общался ещё вчера. По-моему, за завтраком его не было, хотя мисс Грейнджер устроила такой концерт, что я бы и тролля не заметил. Могу и ошибаться. Запретный коридор в порядке, туда никто не пытался прорваться.
— Странно, — задумчиво пробормотал Дамблдор себе под нос, но Северус расслышал. — Неужели он так и не попытался…
— А почему вы спрашиваете, Альбус? Думаете, он причастен к пропаже Поттера?
— Что ты, что ты! Квиринус просто сказал мне вчера, что ему срочно нужно уехать по семейным делам. Я помню, что ты говорил мне о нём, но раз с философским камнем ничего не случилось, значит, мы не на того думали.
То ли Дамблдор действительно свихнулся, то ли зачем-то проверял Северуса на прочность. Ничем иным объяснить такой вопиющий бред не получалось, Северус был вообще в шаге от того, чтобы, подскочив с кресла, врезать кулаком по столу и велеть старику перестать придуриваться. Не могло быть у Квиррелла «семейных дел», он — одиночка, без родни и близких. Похоже, этот двуличный заика, каким-то образом связанный с Пожирателями, готовил себе почву к отступлению, если вдруг его дело в Запретном лесу закончится успешно. А Дамблдору было выгодно поверить в его шитую белыми нитками ложь.
— Спущусь-ка я, пожалуй, на всякий случай к камню сам, проверю. А ты иди, Северус. Постарайся, чтобы зелье было готово к вечеру.
— При всём моём уважении, Альбус, основа для поискового зелья настаивается в течение шести часов, а сама варка занимает ещё три. Даже если я займусь им сейчас, то непосредственно к приготовлению можно будет приступить не раньше полуночи, когда я, полагаю, буду вовсю бегать по Запретному лесу с палочкой наперевес. Зелье будет не раньше завтрашнего утра.
Северус немного, но преувеличил сроки. Талантами в зельеварении Дамблдор не обладал и обман вряд ли бы заподозрил, зато так можно было отчасти проверить его слова. Если бы директор не надеялся, что Поттера взяли в плен кентавры, а таким образом только его, Северуса, успокаивал, то велел бы из кожи вон вылезти и сделать треклятое зелье как можно скорее. Однако Дамблдора устроил озвученный вариант. Устроил… Северус не знал уже, что и думать, настолько всё происходящее не укладывалось в голове. Жизнь Гарри Поттера для Дамблдора — ерунда, на уровне навоза от кентавров, которого уже который год не могла добиться Спраут. Зато философский камень — это да, крайне важно! Может, для кого-то вроде Фламеля это действительно важно (хотя Северус не верил, что великий алхимик передал Дамблдору на хранение настоящий философский камень, он же так фактически отдал бы свою жизнь в чужие руки), но так Северус — не Фламель! И Дамблдор тоже. Если у лорда имелась возможность вернуться из-за Грани, как утверждал директор, так достаточно было оставить камень у его создателя, и не пришлось бы беспокоиться. Вряд ли адрес Фламеля известен лорду или Квирреллу. Только директор специально притащил философский камень в Хогвартс, и это в тот год поступления Поттера! А после летних каникул на вернувшегося из отпуска Квиррелла у Северуса начала реагировать метка… Нет, не мог Альбус заранее знать, что Квиррелл свяжется со врагом. Или же мог? Ведь почему-то, когда Северус думал, почему камень попал в школу, ему на ум приходило только одно слово — «специально».
С этими мыслями Северус обнаружил себя стоящим у горгульи в самом низу движущейся лестницы, что вела к кабинету директора. И то, если бы не обратившийся к нему школьный домовик, не опомнился бы. Боязливо сжимавшийся эльф принёс записку от МакГонагалл: та извещала, что будет ждать у хижины Хагрида в половину девятого вечера. Через полтора часа после ужина, стало быть. Что-то госпожа гриффиндорский декан не торопилась искать своего самого главного подопечного, захотела подкрепиться перед походом и свободного времени себе прибавила. Северус скомкал клочок пергамента и с затаённым удовольствием испепелил Инсендио, представляя на его месте директора и МакГонагалл вместе взятых. Поразительная, просто наглая какая-то беспечность! Да будь Гарри Поттер действительно в Запретном лесу, с такими наставниками он бы давно уже был мёртв!
Наколдованный Темпус показал пять минут седьмого. Самое начало ужина. Прикинув в уме, сколько времени потребуется на заказанное директором зелье и на его собственные планы, Северус криво ухмыльнулся и велел домовику:
— Передашь профессору МакГонагалл, что я буду не раньше девяти. Пускай идёт сама, я догоню.
Даже интересно стало, послушается ли она совета либо всё-таки дождётся и отчитает за опоздание?
В свои комнаты Северус влетел, совершенно позабыв, что там остался мальчишка Поттер. По всей видимости тот — невиданное дело! — снова занимался или читал, потому что на пару с Ликси подскочил с кресла, уронив на пол книгу. Решив попозже прочитать этому безрукому нахалёнку лекцию, как нужно обращаться с чужими вещами, Северус рыкнул:
— Не сейчас, Поттер! — и устремился в кабинет.
Слава Мерлину, он не стал возвращать директору Омут памяти, когда в прошлом месяце пришлось свернуть исследования по зельям ментальной коррекции. Просто-напросто забыл — Поттер с друзьями и вечно пытавшиеся сделать им пакость Малфой, Крэбб и Гойл отнимали его последнее свободное время, Северус даже спать стал меньше, чтобы хотя бы что-то успевать. Однако его редкая забывчивость в этой ситуации оказалась только на руку.
Белые нити воспоминаний, казалось, тянулись из его виска бесконечно. Вспоминая о Лили в разговоре с Дамблдором, Северус не чувствовал боли, но сейчас он был морально не готов погрузиться в события того рокового дня, когда состоялась их с Альбусом вторая встреча, уже после нападения на дом Поттеров. Слишком трудно было вспоминать о своей потере, о том, как величайший светлый волшебник, мудрейший и просто добродушный, бескорыстный, по мнению многих, человек ковырялся в его не успевшей подзажить ране, манипулируя и заставляя. Не хотелось вновь и вновь осознавать, каким идиотом Северус являлся тогда: увы, понимание, что позаботиться о мальчишке можно было бы, не взваливая на себя кабалу преподавателя, пришло много позже. Хорошо хоть до Непреложного обета дело не дошло. С теми грандиозными планами, что имелись у директора, Северус давно бы превратился в послушную марионетку на ниточках. Уж не запланировал ли Дамблдор всё это ещё в восьмидесятые? Сыновья в семьях Поттеров и Лонгботтомов родились как по заказу для пророчества. А как Дамблдор давил на Северуса, вынуждая согласиться спасти не одну Лили, всю её семью... С одной стороны, именно те роковые слова и загнали Северуса в Хогвартс, они и его собственный гриффиндорский кретинизм, но, с другой, иначе бы он понятия не имел, что сыну его единственной подруги грозила нешуточная опасность. И от кого? От того, кого английские маги считали оплотом справедливости и закона.
