Они остановились рядом с кузницей, где денно и нощно точили клинки, ремонтировали броню, а ещё стояли три массивные клетки из чёрного дуба, окованные сталью. В первой сидела девушка лет восемнадцати — её грязное платье когда-то было голубым, а теперь превратилось в лохмотья. Она не реагировала на приближающихся людей, лишь бессмысленно раскачивалась, бормоча что-то под нос.

— Смотри, — кивнул Партос часовому.

Солдат, лицо которого было перевязано окровавленной тряпкой, резким движением вонзил меч в плечо девушки. Клинок вышел, с другой стороны, обагрённой черной густой жидкостью. Но девушка даже не дрогнула, продолжая своё монотонное бормотание.

— Святые небеса... — прошептал министр, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Это ещё не самое страшное, — мрачно произнёс Партос, указывая на вторую клетку. Там стоял мужчина лет сорока, его живот был разорван, но вместо внутренностей виднелась какая-то белая масса, пульсирующая, как живая. — Они не чувствуют боли. Не спят. Не едят. И убить их можно только разрубив голову или сжечь тела дотла.

Министр обороны медленно обошёл клетки, отмечая детали: синеватые ногти, слишком длинные клыки, пустые глаза, покрытые белёсой пеленой. В воздухе витал сладковатый запах гниения, смешанный с чем-то химическим, словно он в алхимической лаборатории.

— Наши лазутчики докладывают, — продолжал Партос, понизив голос, — что Адеола превратила в таких тварей уже половину своего королевства. Сначала это были преступники, потом военнопленные... Теперь очередь дошла до собственного народа. — от охватившей злобы он с силой сжал рукоять меча. — Вчера к нам прорвалась группа беженцев. Один старик перед смертью рассказывал, как полгода назад по деревням ходили "чёрные алхимики" и забирали каждого десятого. Назад никто не возвращается. А теперь забирают всех без исключения.

Фицджеральд резко повернулся к другу, его глаза горели холодным гневом:

— Почему сразу не доложили королю? Почему ждали моего приезда?

— Мы посылали гонцов, — устало ответил Партос. — Ни один не доехал. Дороги кишат этими тварями. А последнего посланника мы нашли через три дня... Он висел на дереве без кожи, но все ещё живой. Глазами двигал... — Генерал сглотнул, отводя взгляд. — Мы не могли рисковать ещё чьей-то жизнью.

Министр обороны задумался, его пальцы нервно барабанили по кителю. Кто-то точно помогает врагу изнутри. Надо срочно доложить королю, что в наших рядах предатели. Кайзер мышей, похоже, не ловит, раз такое допустил. Вдруг он резко развернулся к Гривальди, приняв решение:

— К вечеру жди обоз с подарками Сокотры. Два ящика "солнечного огня" — новые гранаты алхимиков. Один такой шар выжигает все в радиусе тридцати шагов. — Он мрачно усмехнулся, видя, как у Партоса загораются глаза. — И скажи своим людям готовиться — через три дня мы идём в наступление. Хватит ждать, пока эта сумасшедшая ведьма превратит в монстров все королевство.

Партос несмотря на возраст, неожиданно схватил друга в объятия, подняв его в воздух, как в былые времена в академии. Вокруг засмеялись даже уставшие солдаты, впервые за долгие недели видя проблеск надежды.

— Отпусти, старый дурак! — рявкнул Фицджеральд, но в его глазах светилась тёплая искорка. Он окинул взглядом лагерь, полный израненных, но не сломленных воинов, и мысленно дал себе слово: он сделает все, чтобы эти люди вернулись домой живыми. Даже если для этого придётся сжечь дотла все королевство Авиталь.

***

Город Гармония.

Две недели спустя.

Мы двигались верхом к месту сбора, и за это время в моей голове пронёсся целый калейдоскоп воспоминаний о событиях последних дней.

Охренеть не встать — лишь так можно было описать этот временной отрезок. Я наивно полагал, что нам просто выдадут новую броню, модернизированное оружие, и через пару-тройку дней мы уже отправимся выполнять задание. Но реальность, как всегда, внесла свои коррективы. Вместо ожидаемых нескольких суток мы застряли здесь почти на полторы недели.

Но давайте о приятном — о тех самых "плюшках", воспоминания о которых мгновенно поднимают мне настроение.

Первое и самое важное — Хельга наконец разработала вакцину, способную полностью излечить человека или животное без необходимости вскрывать черепную коробку. Это было воспринято нами с неподдельным восторгом. Излечились все... кроме меня. Конечно, существовали опасения, что после процедуры я потеряю связь с Клыком Погибели и Александром. Но, к счастью, всё осталось как прежде. Более того — теперь с ними могли общаться все. ИИ имплантировал им специальные устройства, трансформирующие мыслеобразы в человеческую речь.

Как и следовало ожидать, Алекс освоил новую систему коммуникации в разы быстрее своего мохнатого собрата. Ах да, совсем забыл — мне пришлось потратить целый час, уговаривая Барсика согласиться на операцию. И всё безрезультатно. Кошак почему-то панически боялся как самого исцеления, так и вживления устройства. Но когда мимо промаршировал Алекс, бодро поздоровавшийся человеческим голосом, а рядом с ним шла Алёнка, угощающая его мороженым, наш полосатый упрямец самолично рванул в лабораторию.

И зачем я тогда так распинался? — мысленно стукнув себя по лбу, я отправился с ними в кафе. Кстати, теперь моё любимое мороженое — фисташковое. На "большой земле" оно, конечно, тоже есть, но здесь... Здесь оно совершенно особенное. Одним словом — вкусно, и точка.

Помимо этого, Хельга разработала специальную броню для нашего мохнатого друга. Выглядел он в ней просто потрясающе и первые три дня отказывался её снимать. В общем круто это выглядело. Во-первых, она совершенно не сковывала движений, а во-вторых — могла выдержать прямой выстрел из лучевой винтовки. Кстати, снималась и одевалась броня по его желанию. Какие-то там нано технологии.

Формику, в принципе, броня была не нужна — его природный панцирь и так обеспечивал отличную защиту от удара когтей и уже тем более рук человечьих с кем нам и придётся столкнуться. Однако брюшко оставалось уязвимым местом, поэтому ему вживили дополнительную защитную пластину.

Новую экипировку получили не только эти двое, но и весь отряд. Вот только Леонард заявил, что с нами не пойдёт.

— Война — дело молодых, — заявил старик. — В вашей победе я не сомневаюсь, а вот топать мне уже надоело. Колени старые, спина болит и всё в таком духе.

На наши возражения, что мы проделали почти весь путь верхом на формиках, он только отмахнулся от нас как от назойливых мух:

— Не-а, не слышал, — и с ловкостью юнца сбежал в лабораторию.

Старик с энтузиазмом окунулся в науку и принялся помогать в разработке новых вакцин, лекарств и усиливающих эликсиров. Он так светился от счастья при виде всех этих склянок, пробирок, компьютеров — ужас просто. По ходу, мы его потеряли. Вряд ли он вернётся на Сокотру.

Ладно это всё шутки. Мы честно признаться, были только рады его оставить, хотя на прощание я всё же "одолжил" у него его пистолет. Который по моей просьбе модернизировала ИИ — теперь в нём было больше патронов, да и сами они стали куда смертоноснее.

Ещё по моей просьбе Хельга создала специальные шприцы с сывороткой — достаточно ввести инъекцию в шею, и лекарство мгновенно убьёт симбионта. Идеальный вариант для быстрой нейтрализации контролёров без лишней возни. Плюсом она подготовила нам мазь, макнув стрелой, в которую и выстрелив в человека, можно убить заразу. В общем готовились как могли.

В этот момент рядом проехал Фоули, и я вспомнил интересный случай, связанный с ним. Во время тренировок в спортзале, где мы осваивали новое оружие и броню, к нам неожиданно присоединился наставник в новом теле. Хельга должна была отпустить его только через неделю, а отпустила, через четыре дня, и выглядел он просто потрясающе — будто заново родился. Ослепительно белые зубы, огненно-рыжие волосы (я и не подозревал, что он рыжий), голубые глаза, горящие внутренним светом, кожа без единого изъяна... Одним словом — красавчик. Женщины в ордене с ума сойдут.