***

Королевство Авиталь.

Столица Новум.

Дворец Её Величества Адеолы Первой.

Малый тронный зал.

Около года назад.

Последние годы юная королева жила затворницей в своих покоях. Как ни старалась она скрыть постыдную тайну, но всё тайное, как известно, рано или поздно становится явным. И когда слухи о том, что её спина покрыта густым волосяным покровом, просочились за стены дворца, удержать их уже было невозможно.

Конечно, открыто никто не смел оскорбить монаршую особу — никто не хотел оказаться на виселице. Но за спиной её уже давно величали не иначе как Адеола Мохнатая, восседающая на "шерстяном троне". В народе шептались и похуже — "Гривастая", "Королева-медведица", а то и вовсе "Чудовище в парче".

Как ни пыталась она заткнуть рты подданным виселицами и плахами, слухи только крепли. А казни и вовсе обернулись против неё — народ, уставший от жестокости и безумия правительницы, потянулся на восток, под крыло Эдварда Х, прозванного "Око за око". Вот уж кто настоящий король — сильный, статный, справедливый и любимый своим народом.

— Ваше Величество... — слуга склонился в почтительном поклоне. — Шарль де Куси просит аудиенции. Утверждает, что имеет для вас нечто... весьма любопытное.

Королева оторвалась от мрачных дум, терзавших её все эти месяцы, и от виноградины, которую уже собралась отправить в рот. Наконец, небрежно кивнув, она всё же положила ягоду на язык и, лениво пережёвывая, махнула пальцем — пусть войдёт.

В зал "вплыл" статный красавец, одетый по последней столичной моде. Длинные, черные как смоль волосы, уложенные в изысканную причёску, кафтан, расшитый золотой парчой, широкие плечи, высокий рост и лицо, будто сошедшее с полотен придворных живописцев.

На мгновение Адеолу охватили похотливые мысли, но, вспомнив о своём "проклятии", она тут же потеряла к нему всякий интерес.

— Ваше Величество, — его голос звучал, как шёлк, скользящий по коже. — Шарль де Куси, представитель торгового дома "Ауриум Люциус". Я прибыл, чтобы предложить вам... Скажем так. Моё предложение требует деликатного разговора. Тет-а-тет, если позволите.

— Не слишком ли много на себя берёте? — прогремел бас Урбана, начальника королевской стражи.

— Ой, Урбан, — королева фыркнула. — Разве не видишь? Он же добрый малый и вреда мне не причинит.

— Ведь так?

— Вы абсолютно правы, Ваше Величество. И поверьте, то, что я хочу вам предложить... не оставит вас равнодушной.

— Заинтриговали...

— Так все — вон! — дважды просить не пришлось. Через минуту в зале остались лишь королева, гость и Урбан с дюжиной стражников, чьи руки не отпускали рукояти мечей.

— Разрешите подойти ближе? — Адеола небрежно махнула рукой.

Шарль бросил осторожный взгляд на Урбана, чьи пальцы сжали эфес клинка, но, сделав вид, что не замечает угрозы, продолжил:

— Мы знаем о вашей... проблеме. И готовы решить её. Раз и навсегда.

— Многие обещали. Теперь они украшают виселицы на главной площади.

— Мы — не многие. Мы — единственные, кто способен не только исцелить вас, но и подарить вечную жизнь.

— Да-а... — протянула она с внезапным интересом. — Я полагала, лишь Орден Искателей Истины способен на такое.

— Жалкие дилетанты, не более.

— Тогда почему я о вас не слышала?

— О, вы точно слышали. Просто мы... многолики. Орден "Новый Свет" — это мы. Братство "Чёрных Алхимиков" работает на нас. Правда, они бездарные халтурщики, а вот мы... мы — истинные мастера. Если мы говорим, что можем — значит, можем.

Шарль видел, что слова его не находят отклика, а потому решил сменить тактику.

— Давайте так. Вот вам эликсир, который избавит вас от... неудобств. В знак нашей доброй воли. Убедитесь, что всё честно — и тогда обсудим наше предложение.

— А если это яд? — Адеола озвучила вопрос, уже вертевшийся на языке у начальника королевской стражи.

— Тогда ваши "бравые ребята" изрубят меня на куски. Или скормят крысам. На ваш выбор.

Вам стоит лишь сделать маленький глоток — подействует почти мгновенно. И, дабы развеять сомнения... — он достал маленький флакон. — "Вита" высшего качества. Любой яд нейтрализует.

— Вы же говорили, что ваши зелья лучше, чем у Искателей с Сокотры? — считая, что поймала того на лижи королева зло улыбнулась.

— Так и есть. Но вы ведь с нашими творениями не знакомы, а им... кое-какое доверие у вас есть.

Адеола задумалась, но, не найдя причин для отказа, согласилась.

Прошло несколько минут...

Затем дверь распахнулась, и королева вошла — с гордо поднятой головой, в новом платье, открывающем спину.

Стража остолбенела.

— Ну так... — её голос звучал победоносно. — Что вы хотите взамен? Неужто просто так пожаловали?

— Конечно, нет. — Шарль вызывающе улыбнулся. — Я предлагаю вам союз против Эдварда и начать военную кампанию. Кстати, ваш отец уже согласился, как и два других королевства. А взамен... вечная жизнь. И всё это — по сходной цене.

— И какова же цена?

— Если вы всё-таки не против, я бы хотел обсудить это предложение наедине. Заодно покажу вам интересные эликсиры, способные дарить людям любовь на протяжении многих часов, — сказав это но подмигнул ей.

— Что ж. Вы уже доказали, что вашему слову можно верить. Я согласна.

***

Настоящее время.

Граница королевств Авиталь и Свенгард.

Передовые укрепления "Стального клыка".

Фицджеральд Свен, министр обороны королевства, ступил на утоптанную глину плаца передового лагеря, с недовольством отряхивая дорожную пыль с расшитого серебряными нитями мундира. Утренний туман ещё цеплялся за вершины частокола, а в воздухе стоял тяжёлый запах гари и влажной шерсти — следы ночного нападения. Его черный жеребец, покрытый пеной, нервно бил копытом, чувствуя напряжение, витавшее в лагере.

Шатер главного штаба, выделявшийся пурпурными вымпелами с гербом королевства, стоял в центре укреплений. Когда Фицджеральд резко распахнул полог, внутри воцарилась мёртвая тишина. Пятеро старших офицеров, склонившихся над картами, замерли в почтительном поклоне, их лица были изрезаны свежими шрамами, а мундиры покрыты бурыми пятнами — то ли грязи, то ли засохшей крови. Скорее всего второе.

— Вольно, — буркнул министр, с раздражением снимая перчатки. — Докладывайте. Какие ещё чёртовы мертвецы? Или вы все окончательно свихнулись от гарнизонной скуки? Хотя со скукой он явно погорячился. Но не извиняться же министру.

Гнев Фицджеральда имел веские причины. Вчерашний путь превратился в кошмар — сначала сломалась ось королевской кареты, затем по сообщению командира стражи на перевале на обоз напали какие-то оборванцы с пустыми, безумными глазами. Пришлось добираться верхом, проклиная каждый камень на этой проклятой дороге.

— Борзой, не терзай парней, — раздался из глубины шатра хриплый голос, и сквозь дымную завесу вышел Партос Гривальди. Его некогда богатырское телосложение теперь казалось иссохшим, а седая борода была опалена в нескольких местах. Но глаза по-прежнему горели стальным блеском. Он был его старинным другом и одним из немногих, кто мог звать его по прозвищу, полученному ещё в академии.

— Они не врут, и я не врал, когда писал тебе. Нет смысла сотрясать воздух попусту — пойдём, покажу тебе кое-что интересное.

— Жив ещё, старый тролль! — неожиданно оскалился Свен, крепко обнимая друга. Он почувствовал, как под грубым камзолом проступают рёбра — Партос явно недоедал последние недели. Это крайне странно. Он постоянно читал отчёты снабженцев, и по бумагам солдаты здесь чуть ли не пировали. Похоже, кто-то решил повисеть на площади. Ничего, скоро разберусь, как вернусь. Сделал он себе мысленную пометку. Далее он сосредоточился на приятеле.

Дорога к окраине лагеря пролегала мимо госпитальных палаток. Сквозь пологи доносились стоны, а земля была липкой от чего-то тёмного. Фицджеральд нахмурился, замечая, как санитары выносят завёрнутые в серое полотно тела — слишком много для обычных пограничных стычек.