Я понял: передо мной лежали те самые пропавшие люди, которых мы так долго искали, но не находили до этого мгновения.

Я ждал, пока остальные доберутся до меня. Дыхание потихоньку выравнивалось после боя, но в груди всё ещё пульсировало напряжение — не от усталости, а от предчувствия. В этих глубинах нельзя было расслабляться ни на секунду. Я прислушивался: эхом отдавались удалённые шаги, покрики, свист факелов. Через несколько минут впереди замелькали огоньки, и знакомый голос Лорена прорезал темноту:

— Максимус!

Я открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем успел издать хоть звук, один из инквизиторов, едва заметив мой силуэт, среагировал первым. Слишком быстро. Слишком нервно. Он натянул лук и выстрелил.

Стрела просвистела в полуметре от моего лица. Я резко отклонился, и острие ударилось о камень позади меня, заискрив, ударившись и отлетев в сторону. Я зарычал, чувствуя, как в груди вскипает злость.

— Ещё пара таких встреч — и плодотворного сотрудничества можно не ждать, — бросил я резко, глядя на дрожащего стрелка.

Тот отступил на шаг, лицо побледнело. Он опустил лук, опуская взгляд. Никто не сказал ни слова. Вест сделала один шаг вперёд. Её лицо оставалось бесстрастным, но голос был резкий:

— Что ты нашёл?

Я выдохнул, стряхивая напряжение и пряча меч в ножны. Пальцы всё ещё дрожали.

— Пропавших, — сказал я. — Они здесь. Но… боюсь, они больше не на нашей стороне.

— В каком смысле? — Вест нахмурилась, прищурившись. Её рука чуть заметно скользнула к эфесу меча.

— Они изменены, — ответил я, глядя на неё в упор. — Живые, но искажённые. Один из сектантов, с которыми я столкнулся, называл их "сосудами". Похоже, они нужны Ордену Раздора как дополнительная боевая сила.

Лорен с отвращением поморщился:

— Этот ваш Оракул — просто псих. Садист.

— Может, и так, — сказал я. — Но если такие твари будут встречаться дальше, запомните: их не остановит боль. Им всё равно на раны. Они продолжают драться, даже с пробитым сердцем. Единственный способ убить их наверняка — отрубить голову. Быстро. Чётко.

Группа молчала. Никто не спорил. Даже Ардалин.

Мы двинулись дальше. Коридоры вокруг напоминали глотку умирающего зверя — узкие, влажные, с обрушенными сводами. Почти все ответвления были завалены или затоплены. Один единственный путь оставался открыт: широкий тоннель, уходящий вниз, к сердцу катакомб. Я шагал первым, чувствуя, как напряжение висит в воздухе, как ядовитый туман.

— Это ловушка, — пробормотала Вест.

— Разумеется —усмехнулся я. — Он сам сказал мне искать его здесь. Оракул хочет, чтобы я пришёл. Он оставил следы. Он оставил нам выбор — чтобы мы чувствовали себя вольными. Но всё уже решено. Конечно, это ловушка. И конечно, мы в неё идём.

Тишина. Потом — голос Лорена:

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? Мы ведь договорились, Максимус. Всегда всё решать вместе. Ты же сам это предложил.

Я не оборачивался. Не мог. Слова были как удары.

— У тебя был турнир, — сказал я. — Я не хотел отвлекать тебя. Это было важно для тебя. Для твоего имени. Для твоего будущего.

— Моё будущее? — голос Лорена стал язвительным. — Город рушится, а ты говоришь о моём будущем? Ты мог просто приказать. Сказать. Мы бы пошли вдвоём, разобрались бы… и, может быть, ничего из этого не случилось бы. Но нет. Ты, как всегда, всё решил сам. Ты один. Ты вечно один, Максимус.

Я сжал кулаки, не в силах найти оправдание, которое звучало бы искренне. Только правда:

— Я скрывал это, потому что должен был. Потому что это… вынужденная мера.

— Что-то она не сработала… — буркнул Лорен, отходя назад.

На мгновение повисла неловкая тишина. И тут шагнула Юна. Её голос был спокойным, но в нём звучала усталость, как словно она догадывалась давно, но не решалась признать это:

— Теперь многое проясняется. Ты часто исчезал. Вёл себя отстранённо. Теперь понятно, почему. Ты слишком многое держал в себе, слишком долго молчал.

Я встретился с ней взглядом. В нём не было обвинений — только сдержанное сочувствие. Возможно, лёгкое разочарование. Или просто усталость, накопившаяся за всё это время.

Впереди темнота сгущалась, превращаясь в колышущиеся очертания. За поворотом были не просто враги. Там нас ожидала реальность, которую больше нельзя было игнорировать. И я уже знал: никакая магия, ни светлая, ни тёмная, не спасёт от того, что мы там найдём.

Я промолчал, не найдя подходящих слов, чтобы ответить Юне. В повисшей тишине ощущалось напряжение, словно воздух загустел от невысказанного. Я прислушался, и моё внимание привлёк едва заметный, но неестественный плеск воды. Внутри меня кольнуло тревогой, и я сразу поднял руку в жесте остановки. Вест, мгновенно заметив моё движение, повторила его, подтверждая опасность. Все замерли, напряжённо ожидая.

Пристально вглядываясь в полумрак коридора, я разглядел три странных силуэта, неестественно шатавшихся из стороны в сторону. Их движения были странными, резкими, будто кто-то извне управлял их телами, а разум уже не контролировал собственные конечности. Внезапно гробовую тишину нарушил резкий, короткий свист стрелы, прорезающей воздух. Я, не задумываясь, бросился вперёд, прикрывая Юну собственным телом. Стрела пролетела рядом, и в следующий момент раздался глухой удар — инквизитор, стоявший рядом с нами, упал замертво, стрела пробила его шею.

В одно мгновение всё вокруг погрузилось в хаос. Из темноты вырвались искажённые твари, обезумевшие и стремительные. Их искажённые тела двигались в неестественных углах, а глаза светились безумным, животным блеском, полные ненависти и голода. Они издавали хриплые, зловещие рыки, словно утратили возможность говорить и теперь выражали себя только агрессией.

Инквизиторы мгновенно построились в оборону, образуя плотный строй. Их мечи и копья мелькали в воздухе с мастерством и точностью, отражая яростные атаки тварей. Инквизиторы двигались согласованно, каждый защищал спину другого, обмениваясь резкими короткими приказами. Воздух наполнился звоном стали и криками боли.

Однако монстры не показывали страха или усталости. Их тела были покрыты рваными ранами и тёмной кровью, движения были дёргаными и хаотичными. Даже потеряв руки или ноги, они продолжали атаковать, ползли вперёд, хватаясь когтями и зубами, пока их буквально не расчленяли на куски.

Среди хаоса внезапно возникли двое людей в масках, словно тени из темноты. Один сразу же бросился на Юну, но Ардалин, двигаясь с быстротой и точностью опытного бойца, перехватила его. Их клинки со звоном столкнулись. Ардалин сражалась методично, используя чёткие, экономные движения и технику коротких быстрых выпадов, пытаясь пробить оборону противника. Масочник ловко парировал её удары, применяя ловкие увороты и быстрые контратаки, стремясь пробить защиту Ардалин.

Другой масочник, более хитрый и осторожный, двигался совершенно бесшумно, почти сливаясь с тенями. Он подбирался к Лорену, который, сражаясь с одним из чудовищ, полностью погрузился в бой, не замечая угрозы.

Сердце заколотилось в груди, и я бросился вперёд, резко оттолкнув одного из монстров, который оказался на пути. В прыжке я столкнулся с масочником, сбив его с ног. Мы рухнули на влажный, скользкий пол, сцепившись в яростной борьбе. Я мгновенно нанёс ему резкий удар локтем в лицо, пытаясь выбить его из равновесия, но он быстро ответил резким ударом колена в бок, выбивая воздух из моих лёгких.

Схватка продолжалась, мы наносили друг другу быстрые удары руками и ногами, стремясь попасть в уязвимые точки. Я увернулся от его удара кинжалом, поймал его запястье, выкрутил руку и нанёс удар головой, оглушив его. Он пошатнулся, но почти сразу пришёл в себя и бросился на меня снова, его руки пытались добраться до моей шеи.

В пылу битвы я сорвал с него маску, и моё сердце на мгновение остановилось. Лицо под маской было до боли знакомым. Это был Кайл — тот самый бродяга с опушки леса, который однажды наблюдал за моей тренировкой. Глаза его сверкнули узнаваемым огнём безумия, и я понял, что прежнего Кайла больше не существует, передо мной была лишь оболочка, движимая чужой волей.