— Держите его! — выкрикнул кто-то.

Двое двинулись на меня одновременно. Я отступил, пятясь, чувствуя, как сковывает усталость. Один сделал выпад, я уклонился, но второй уже заносил клинок. Меня спасло лишь то, что я успел поднять руку, и лезвие скользнуло по коже, вместо того чтобы разрезать горло.

Мои пальцы сжались на рукояти кинжала. Я шагнул вперёд, резко, и быстрым ударом, как змея, вонзил клинок в подмышку одному из них. Он издал сдавленный хрип, его глаза расширились. Я выдернул лезвие, кровь хлынула на мои пальцы, горячая, липкая. Он осел на колени, затем рухнул вперёд.

Шаг. Клинок прошёлся по воздуху. Я обернулся, и понял, что ошибся. Инквизиторша была слишком близко.

Я не дал ей времени. Рывком схватил её за воротник, дернул вперёд, и вот уже мой нож прижимается к её горлу. Остальные замерли. Её дыхание сбилось, но в глазах не было страха. Только бешеная злость.

— Пара коридоров в ту сторону, — прохрипел я, задыхаясь. — Там вы найдёте карту. Самая большая точка — ваш ответ.

Она не дрожала. Её зелёные глаза смотрели прямо мне в душу, такие красивые и полные ярости глаза.

Я не дал им шанса действовать.

Шёпот заклинания вырвался с губ, и мгновение спустя из стен потянулись тени. Дым окутал коллектор, словно сама тьма решила скрыть меня. Её глаза исчезли во мраке. Их голоса стали глухими.

А я принялся со всех ног бежать.

Тоннели не кончались.

Я бежал, не разбирая дороги, перескакивая через валяющиеся кости, скользя по мокрому камню, спотыкаясь, но не останавливаясь. Воздух рвался в лёгкие, как наждак, сердце бухало в груди, но я продолжал двигаться. Инквизиторы могли быть позади, могли быть впереди. Могли ждать за следующим поворотом.

Глухой плеск воды отдавался эхом по узким ходам, смешиваясь с моими тяжёлыми шагами. Поворот, ещё один, ещё. Ощущение, что кто-то дышит в спину, не покидало меня. Я знал, что, если остановлюсь, если замешкаюсь хоть на секунду, меня настигнут. Их клинки. Их вера. Их холодная, бесстрастная ярость.

Чёрт, всё пошло не так. Совсем не так.

Я ожидал, что наткнусь на кого-то из подручных Оракула. На шепчущих фанатиков, на тех, кто молится своему пророку. Но не на Инквизицию. Это была ошибка. Грубая, смертельная ошибка.

Я рухнул в грязную жижу, едва удержав равновесие. Вода поднималась. Чёрная, холодная, насыщенная вонью разложения и сыростью веков. Сначала она доходила мне до щиколоток. Потом до колен. Теперь — почти по пояс.

Каждый шаг давался всё тяжелее. Вода тянула вниз, как будто сама тьма, что окружала меня в катакомбах, не хотела отпускать. Я задыхался, холод сковывал мышцы, но страх гнал меня вперёд. Позади — смерть. Впереди — чёрт знает что. Но если выбрать между смертью и неизвестностью, я всегда выбирал второе.

Справа мелькнуло что-то похожее на проход, но там было слишком темно. Я двинулся дальше, сквозь сужающийся тоннель, чувствуя, как потолок давит на меня. Воздух становился спёртым. Дышать становилось труднее.

И тут впереди мелькнул слабый проблеск света.

Выход.

Грёбаный выход.

Я собрал остатки сил, двинулся быстрее, продираясь сквозь густую, вязкую воду. Каменные своды сужались, словно пытались закрыться передо мной, но я вырвался из их хватки и ухватился за металлические прутья лестницы. Захрустела ржавая сталь. Я напряг руки, карабкаясь вверх, пальцы скользили по скользкому металлу, но я не останавливался.

Последний рывок — и я вылез наружу.

Ливень. Хлестал, как кнутами, прямо в лицо, забивая глаза, смешиваясь с потом, промачивая одежду до нитки. Я замер, чувствуя, как леденящий холод проникает внутрь. Глоток воздуха — слишком глубокий, кашель согнул меня пополам.

Я огляделся.

Город был жив. Ко мне приближался звон чьих-то доспехов.

Я собрал все силы в кулак и, оглянувшись, рванулся к стене ближайшего здания. Мокрые камни скользили под пальцами, но я цеплялся, карабкался, чувствуя, как мышцы горят от усталости. Наконец, забросив ногу на край крыши, я перекатился и замер, тяжело дыша. Дождь барабанил по черепице, смывая с лица грязь катакомб.

Я позволил себе пару мгновений отдышаться, но не больше. Внизу улицы кишели стражниками, и я был слишком уязвим, чтобы оставаться здесь дольше, чем следовало. Сжав зубы, я двинулся дальше, прыгая с крыши на крышу. Город простирался передо мной лабиринтом переулков, теней и света факелов. И только сейчас я осознал — они уже знали, куда смотреть. Инквизиторы прочёсывали улицы с пугающей организованностью.

Чёрт возьми.

Инквизиторы. Стражники. В каждом переулке, на каждой улице, у каждого арочного прохода. Фонари и факелы вспыхивали в темноте, рисуя стены из огня и стали. Движение — слаженное, чёткое. Они искали меня.

Проходы в Верхний город и студенческий городок были перекрыты. Толпы стражей выстроились у баррикад, перекрывая все возможные пути. Я попытался разглядеть путь, но не нашёл ни одной лазейки. Влажный воздух был тяжёлым, гул голосов, шаги, лязг доспехов — всё смешивалось в единую какофонию.

Чёрт.

Я моргнул, стирая дождь с лица. Что, если они выбрались из коллектора раньше меня?

Нет. Невозможно. Я ушёл первым.

Или?..

Я стиснул зубы. Что бы ни случилось, теперь у меня не было вариантов. Либо я нахожу способ сбежать, либо попадаюсь.

Рассвет наступит через пару часов. С первыми лучами солнца спрятаться станет ещё сложнее. Дождь немного помогал скрываться, но он же не мог идти бесконечно.

А сегодня ещё и новый этап турнира. Пропажа моей “великолепной” персоны может вызвать вопросы.

Я втянул воздух, пытаясь взять себя в руки. Хватит думать. Надо действовать.

Сначала — выбраться живым.

Дождь продолжал лить, как будто хотел затопить весь грёбаный Тиарин.

Я бежал по скользким крышам, стараясь не сорваться вниз, где улицы кишели стражей. Дождь делал черепицу коварной, каждый прыжок был испытанием, но я не мог позволить себе замедлиться. Я скользил, ловил равновесие, перепрыгивал с одного здания на другое, оставляя позади гулкий шум города. Это был мой единственный шанс. На мостовой внизу, в свете фонарей мелькали фигуры патрульных, но они смотрели не вверх. Пока что. Мне нужно было место, где я мог бы спрятаться, хотя бы на несколько минут, место, куда стража не сунется без крайней необходимости.

"Хмельная змея". Злачное место, о котором говорили разное. Таверна, в которой не задают лишних вопросов, но где тебе могут перерезать глотку за взгляд не в ту сторону. Идеальное место, чтобы исчезнуть — или потерять ещё больше крови. Кажется у меня созрел план.

Я толкнул тяжёлую деревянную дверь, густой запах перегара, жареного мяса и разлитого эля ударил в лицо. Внутри было тепло, шумно, оживлённо. Мужчины сидели за длинными столами, карты, кости, драки, грязные шутки — обычный вечер в этом притоне. Несколько женщин лениво переговаривались у барной стойки, разглядывая посетителей с ленивым интересом.

Я сделал несколько шагов внутрь, бросил быстрый взгляд по сторонам. Люди замолкли. Не сразу, но постепенно, словно холодный ветер прошёл по залу. Тишина длилась мгновение, но я её почувствовал. Взгляды липли ко мне, пьяные, настороженные, оценивающие.

И тут кто-то хрипло рассмеялся.

— Это ты избил беднягу Стилла так, что у него память отшибло?

Голос раздался справа. Я повернул голову. Мужик лет сорока, с разбитым носом и шрамом на всё лицо, поднялся из-за стола, держа в руке глиняную кружку. С глазами полными злобы.

Чёрт.

— Да чтоб меня, точно он! — подал голос другой, вставая. — Говорили, что Стилл теперь путает, где у него рот, а где задница!

Толпа загудела, зашевелилась, напряжение окутало воздух.

Я не стал ждать, пока они решат, что делать. Но как оказалось я опоздал.

Кружка разлетелась вдребезги о мой висок, боль вспыхнула, но я уже шагнул вперёд, отводя руку и вбивая кулак прямо в лицо ближайшего нападающего. Он отшатнулся, кровь хлынула из разбитого носа.