— Не похож на пропавших, — сказал один из них, склонившись над мужчиной.

— Нет... — девушка подняла голову, её взгляд замер на месте, где я находился.

Её лицо, красивое и холодное, выделялось на фоне других. Высокие скулы подчёркивали жёсткость характера, но именно глаза... Зелёные, мерцающие, словно внутри горели угольки. Свет фонарей отражался в них, придавая взгляду неестественную глубину. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок, подчёркивая строгую элегантность, а доспехи плотно облегали тело, лишённые плаща или иных украшений.

Я не дёрнулся. Не моргнул. Тьма окутывала меня, как шерстяное покрывало. Она смотрела прямо на меня, но не видела. Её глаза скользнули дальше, и она отвернулась.

— Во имя чего ты чёрт возьми стрелял, если не уверен?! — продолжила она, поднимаясь на ноги.

— Я был уверен, — пробормотал стрелок, медленно натягивая новую стрелу на тетиву.

Я мысленно выругался. Они пришли очень не вовремя. Я чувствовал, как напряжение скапливается в воздухе, как они переглядываются, как холодное осознание ползёт по их спинам. Они тоже что-то чувствовали. Но не могли объяснить.

Но тут балка подо мной треснула.

Глухой хруст, доля секунды полёта, и я с шумом рухнул вниз. Вода хлынула вверх, закрыв меня с головой. Удар о жидкую мерзость оглушил, боль взорвалась в боку. Одежда звонко заскрипела, и я услышал, как кто-то выкрикнул:

— Что за...?!

Один из фонарей развернули в мою сторону. Теперь я был видим.

Вода стекала с лица, холодная, липкая. Вонь сточной жижи въедалась в одежду, пробиралась в лёгкие,но я заставил себя подавить кашель. Чёрт. Если бы мне дали выбрать худшую ситуацию, в которой можно оказаться — я бы, пожалуй, не смог придумать ничего хуже этой.

Я медленно поднялся, вскинул руки в примиряющем жесте, с трудом удерживая себя от того, чтобы не выругаться вслух. Теперь уже все фонари развернулись ко мне, тени плясали на стенах, скрывая лица тех, кого я меньше всего хотел встретить сегодня. Свет резал глаза, превращая инквизиторов в размытые фигуры, но их позы, жёсткость в движениях — всё выдавали в них опытных охотников. Они видели перед собой не человека — а угрозу.

— Во имя Единого, назовись, что ты тут делаешь? — услышал я твёрдый, но не лишённый осторожности голос. В нём не было ни страха, ни сомнений, только сталь. Её зелёные глаза мерцали в полумраке, сверля меня взглядом, ожидая ответа.

Я не успел ответить.

Тетива натянулась, и я безошибочно услышал знакомый щелчок. Лучник шагнул вперёд, его силуэт выделялся на фоне мерцающего фонаря, стрелу он держал ровно, направив точно мне в сердце. Достаточно одного движения — и всё закончится быстрее, чем я успею сказать хоть слово.

— Одно неверное движение — и ты ляжешь рядом с этим грязным куском мяса, — спокойно сказал он. Его голос был ровным, профессиональным, но безразличным, будто он говорил о погоде. Это было хуже угрозы — равнодушие. Он был готов выпустить стрелу, не задавая лишних вопросов.

Я не шевельнулся. Чертовски паршивая ситуация. Меня могли убить на месте, и никто не задаст вопросов. Инквизиторы не нуждаются в оправданиях. Если ты здесь, в этой тени, среди грязи и гниющих канализационных стоков, значит, у тебя определённо есть причина быть убитым.

— Я ищу пропавших людей, — произнёс я медленно, с нажимом на каждое слово.

Инквизиторша чуть склонила голову, явно оценивая меня. Тишина повисла в тоннеле, только вода лениво плескалась у моих ног. Я видел, как её пальцы на мгновение напряглись, словно она обдумывала сказанное. Остальные не двигались, но их позы не были расслабленными. Они слушали. Анализировали.

Мозг работал лихорадочно. Варианты? Убежать? Сомнительно. Убить их? Да, конечно, выступить против семерых инквизиторов, запросто. Гениально.

Инквизиторша прищурилась, взгляд её оставался цепким, изучающим. Я видел, как на её лице промелькнула тень сомнения, но всего на мгновение.

— Пропавшие люди? — повторила она, словно пробуя слова на вкус. — И что ты знаешь о них?

Я не ответил сразу. О, конечно, у меня были ответы. Но вот насколько полезно делиться этим с инквизиторами? И насколько полезно будет для меня молчание?

Лучник не ослабил натяжение тетивы. Остальные оставались на местах, но мне не нужно было быть пророком, чтобы понять: достаточно одного резкого движения — и я превращусь в ещё один труп, который никто не найдёт. Я видел в их позах готовность. Это вам не королевская стража. Эти знают, что делают.

— Не так много, как хотелось бы, — медленно произнёс я. — Но достаточно, чтобы оказаться здесь.

Её губы дрогнули, словно в лёгкой усмешке. Но она не улыбнулась.

— И тебя не насторожило, что здесь тебя может ждать не только ответ? — в её голосе не было ни насмешки, ни злобы. Лишь лёгкая тень детского интереса.

— Я привык к неприятностям, — ответил я. — Ты же знаешь, некоторые вопросы требуют ответов. Даже если ради них приходится заходить в сточные ямы.

Она сделала шаг ближе, и теперь я мог разглядеть каждую деталь её лица. Красивого, правильного, но холодного. Ледяного. Такое лицо могло принадлежать только человеку, который привык смотреть в глаза тем, кого осуждает, и не испытывать сомнений. Её губы чуть дрогнули, но не от эмоции — от мысли, промелькнувшей в голове.

— Может быть, — произнесла она. — А может, ты просто дурак.

Я не ответил. Но взгляд её глаз не отпускал меня, словно она пыталась увидеть что-то, что я скрывал. Может быть, даже неосознанно.

Если они задержат меня — это конец. Маска, хоть и провонявшая, оставалась той единственной гранью, что отделяла Максимуса Айронхарта от дороги на плаху или костёр. Как только они увидят моё лицо, всё рухнет.

Нет, этого допускать нельзя.

Я выпрямился, делая шаг назад, оценивая, сколько у меня есть секунд до первого удара. Немного. Они ждали, оценивая меня, сканируя каждый жест, каждое движение, словно пытались разгадать, кто я такой.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал я, стряхивая воду с рукавов.

— Ещё чего? — инквизиторша подняла бровь, её голос прозвучал резче, чем раньше.

— Простите, у меня дела.

Они напряглись — я почувствовал это. Их позы изменились, пальцы крепче сжались на рукоятках оружия. Я не ждал, пока они сделают первый шаг. В тот же миг швырнул вперёд ладонь. Волна магии ударила во всех сразу — не слишком сильно, но достаточно, чтобы их отбросило на пару шагов. Фонари в их руках мигнули, и я сорвал с них весь свет, погрузив коллектор во мрак.

— Проклятый маг! Еретик! — раздалось слева.

Я был уже готов ухмыльнуться, но резкий рывок за плечо отбросил меня назад. Я врезался в стену. Чёрт! Стрела. Она прибила мой плащ к камню, впилась в ткань, сковывая движение.

Вспыхнул свет. Один из них поднял фонарь, выхватывая меня из теней.

Я рванулся, дёрнул ткань — треск, и плащ остался висеть на стене. Но едва я сделал шаг, как что-то тяжёлое ударило в грудь. Я отлетел назад, с глухим стуком ударившись спиной о мокрый камень. Воздух вырвался из лёгких, а в животе будто взорвалась волна боли.

Они были быстры. Хорошо обучены.

Никакой жалости, никакой пощады.

Инквизитор с коротким кинжалом бросился на меня, пытаясь вонзить его в мою шею. Я качнулся в сторону, но удар прошёлся по плечу, оставляя горячую, режущую боль. Меня шатало. Дыхание было рваным, всё тело ныло. Но останавливаться было нельзя.

Я перехватил его запястье, провернув кисть, заставляя оружие сменить направление. Он рванулся вперёд, но я поддался движению, используя его вес против него самого. Он полетел вперёд, затем ударившись лицом о стену.

Его напарник не дал мне шанса отдышаться. Я услышал шаги, почувствовал, как воздух дрогнул, и едва успел уклониться. Меч пронёсся в дюйме от моего лица. Я скользнул влево, ударил локтем в висок. Он пошатнулся, но не упал. Я рванулся вперёд, колено ударило в его живот, заставляя согнуться, но прежде чем я успел добить его, другой инквизитор уже заходил с фланга.