Тогда я вспомнил. В Тиарине есть ещё один маг, кроме меня и Велария. Кассандра, владелица борделя. Она не просто маг — она умело использует свою силу, будто дышит ею. В её движениях, в каждом взгляде, в каждом слове чувствовалась скрытая мощь, словно магия была её второй кожей. Её покровитель, вероятно, Лианна, богиня желаний и страсти. Если так, то, возможно, именно она сможет пролить свет на то, что скрыто за завесой моих сомнений. Ведь кто, как не Кассандра, знает, как использовать магию не просто как инструмент, но как продолжение самой себя?

Я не мог избавиться от ощущения, что Кассандра знает больше, чем показывает. Её уверенность, её загадочные намёки — всё это казалось слишком продуманным, чтобы быть простой игрой. И, возможно, пришло время узнать, что именно она скрывает. Может быть, ответы, которые я ищу, находятся не в древних книгах и не в пыльных храмах, а прямо здесь, в сердце Тиарина, за дверями борделя, где желания и тайны переплетаются в смертельном танце.

Я встал, ощущая, как решение кристаллизуется в сознании. Если есть хоть малейший шанс, что Кассандра может пролить свет на моё происхождение и на природу моей магии, я должен его использовать. В конце концов, иногда, чтобы найти истину, нужно не искать её в свете, а заглянуть в самую темноту.

Я медленно вышел из библиотеки, закрывая за собой тяжёлую дубовую дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо, принося с собой запах старых камней и далёкого моря. На полпути к выходу я столкнулся с Веларием. Он появился из тени, как будто ждал меня там всё это время.

— Нашёл что-нибудь интересное? — спросил он, прищурив глаза, словно пытаясь прочитать ответ на моём лице.

Я откинулся на спинку ближайшей колонны и пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным.

— Ничего особенного, — ответил я, сделав вид, что устал. — Слишком много пыли и старых слов. Думаю, мне просто нужно выспаться.

Веларий прищурился ещё сильнее, словно изучая каждое слово, но, похоже, решил не настаивать.

— Куда направляешься?

— Домой. Спать, — коротко бросил я, уже делая шаг вперёд, чтобы обойти его.

— Сон — мудрый советчик, — отозвался он вслед, и в его голосе прозвучало что-то едва уловимое.

Я не обернулся. Лишь ускорил шаг, чувствуя, как напряжение в груди не уходит, а только растёт. Веларий знал больше, чем говорил. И я — тоже…

Ночной Тиарин встречал меня холодным ветром и пустыми улицами, где тени казались живыми. Я шагал в сторону усадьбы, чувствуя, как мысли крутятся в голове, словно вихрь, от которого не укрыться. Когда я пересёк порог, привычная тишина дома встретила меня, но сегодня она казалась тяжелее обычного.

В своей комнате я быстро сменил одежду на более изысканную: тёмный плащ с глубоким капюшоном, аккуратно расшитая рубашка и перстень, словно напоминание о том, кто я есть. Пальцы скользнули по амулету на груди, прежде чем спрятать его под тканью.

Когда я спустился вниз, Юна уже была там, её взгляд тёплый и настороженный одновременно.

— Я останусь у тебя, — сказала она просто, словно это не требовало обсуждения.

— Хорошо, — коротко ответил я, направляясь к двери, не задерживаясь.

Её голос догнал меня на полпути:

— Всё в порядке?

Я остановился на мгновение, не оборачиваясь:

— Не знаю.

Ответ прозвучал грубо, даже для меня. Я чувствовал, как внутри скручивается клубок из раздражения и усталости.

— Куда ты собираешься? — её голос был тише, почти робкий, но в нём звучала настойчивость.

Я обернулся, встречаясь с её взглядом. Тень раздражения скользнула по моему лицу.

— Это не важно, Юна. Просто меня не будет сегодня ночью.

— Не важно? — её брови сдвинулись. — Почему ты всегда так отталкиваешь людей, когда тебе хуже всего? Ты думаешь, что я здесь просто так?

Я сжал кулаки, пытаясь удержать в себе бурю, что рвалась наружу.

— Потому что это не твоё дело, — отрезал я, чувствуя, как слова становятся острее, чем нужно.

Юна шагнула ближе, не отводя взгляда.

— А если бы я сказала тебе, что это моё дело? Что мне не всё равно?

Эти слова задели глубже, чем я ожидал. Я отвёл взгляд, делая вид, что завязываю плащ.

— Я не просил тебя оставаться.

Она молчала несколько секунд, потом сказала тихо, но твёрдо:

— Но я осталась.

Я не нашёл, что ответить. Вместо слов осталась лишь тишина, и она оказалась тяжелее любой нашей ссоры. Я собрался выйти за дверь.

— Какой же ты иногда идиот, Максимус Айронхарт, — воскликнула Юна, срываясь на слёзы. Её голос дрогнул, наполнив тишину горечью, которую невозможно было игнорировать.

Я замер с рукой на дверной ручке, стиснув зубы. Слова больно задели, потому что в них было слишком много правды. Я не обернулся, просто выдохнул сквозь сжатые губы и шагнул в ночь, оставив её голос эхом за спиной.

Ночной Тиарин был похож на лабиринт теней, пронзённый холодными иглами ветра, что просачивались в самые потаённые уголки улиц. Я шагал по пустым переулкам, и каждый мой шаг отдавался глухим эхом от каменной брусчатки, будто сам город шептал в ответ на мои мысли. Звуки — редкий скрип ставен, отдалённый лай собак — казались тревожными сигналами в тишине, густой, как застоявшийся воздух в старом подвале.

Внутри всё гудело. Мысли клубились, накладываясь одна на другую, как слои старой пыли на забытых книгах. Я вспомнил лицо Юны — её взгляд, полный упрямства и разочарования, её голос, срывающийся на слёзы.

Чёрт возьми, я и правда был идиотом. Зачем нужно было так резко? Зачем нужно было закрываться, когда она всего лишь пыталась быть рядом? В её словах была не просто обида — там был укол правды, который я пытался игнорировать.

Шаги эхом отдавались в узких коридорах камня и тени. Тьма вокруг будто впитывала моё раздражение и вину. Лишь редкие фонари да факела тлели жёлтыми огоньками, отбрасывая вытянутые, искажённые тени. Их свет казался зыбким, как мои собственные убеждения. Казалось, город сам затаил дыхание, ожидая чего-то — может быть, того же, чего и я. Ответов? Искупления? Или хотя бы намёка на то, что я не окончательно потерялся в своих собственных противоречиях.

Мои пальцы сжались в кулак, ощущая холод металла перстня. Этот жест был якорем, помогал сосредоточиться, заземлял, напоминал, кто я. Хотя... знал ли я, кто я на самом деле?

Я свернул в более узкий переулок, где стены домов почти смыкались над головой, словно сговорившись, чтобы раздавить меня своим весом. Воздух здесь был плотнее, пропитан смесью влаги, древнего камня и чего-то ещё — едва уловимого, словно запах старой крови, оставленной на забытых улицах после чьей-то истории, законченной слишком быстро. Мои шаги стали тише, осторожнее, будто я боялся разбудить древнего духа города.

Я не мог избавиться от чувства, что каждый мой шаг не просто приближает меня к борделю Кассандры, но и уводит всё дальше от чего-то важного, что я оставил за спиной. От воспоминаний, от простых вещей, которые делали меня тем, кем я был когда-то — или, возможно, кем хотел бы быть.

"Сирена" выглядела как островок света и теней, приютившийся на углу улицы, где даже ветер казался уставшим. Я толкнул тяжёлую дверь, и она с глухим скрипом отворилась, впуская меня внутрь — будто я переступал границу между двумя мирами. Мир снаружи был холодным и пустым, а здесь — мягкий полумрак, аромат благовоний, напоённый намёками на вино и сладкие духи, и музыка, льющаяся издалека, словно шёпот забытых желаний.

Меня встретила одна из "работниц" — девушка с ленивой улыбкой и взглядом, в котором смешивались равнодушие и профессиональное очарование. Её движения были отточенными, как у актрисы, сыгравшей эту роль уже сотни раз.

— Ищу Кассандру, — сказал я, не тратя слов на вежливости.

Она кивнула, не задавая вопросов, и провела меня по коридору с алым ковром, выцветшим на изгибах, словно впитавшим в себя шаги тысяч людей, пришедших сюда в поисках утешения или забытья. По пути я ощущал тонкий шлейф запахов — смесь духов, вина и чего-то, что напоминало металлический привкус тайны.