Вест нахмурилась. Что-то в ней дрогнуло. Уайтвуд. Имя весомое. Один из старших. Один из тех, кого нельзя заподозрить без последствий.

— Кардинал Уайтвуд — твой наставник? — спросила она, более осторожно.

— Да. Он обучал меня. Мы изучали трактаты Ордена. Он помогал мне понять смысл веры. Он направлял меня. Я… я думал, что всё происходит по воле Единого.

Она отвернулась. На мгновение.

— Ты врёшь, — сказала она тихо. — Ты врёшь, потому что хочешь спастись. Ты использовал магию.

Инквизитор рядом шагнул вперёд. Его голос был глухим:

— На амулете золотые нити. Они переплетены в форме солнца. Это символ Ордена.

Молчание зависло в воздухе.

Тишина в подвале была почти осязаемой. Она не просто давила — она вползала под кожу, будто живая, будто знала, как глушить дыхание. Я сидел на холодном камне, в грязной рубахе, с растрёпанными волосами и затёкшими руками, обхватив колени. Словно ребёнок. Или узник. Или одно и то же. С каждой минутой, с каждым тяжёлым вдохом я чувствовал, как прошлое и будущее смешиваются, и единственное, что остаётся — это этошное, гнилое настоящее.

Тень внутри заговорила.

«Я сделаю всё сам. Хочешь ты того или нет», — прошипела она внутри меня.

Слова полезли в голову. Сами. Чужие, но слишком похожие на мои. Они били в виски, срывались с языка раньше, чем я успевал подумать. Как будто я был сосудом, а она — кувшин, что льёт в меня своё содержание, переполняя до краёв.

Я поднял голову. Глаза воспалённые, но ясные. На губах — слова, которых я не хотел, но должен был сказать.

— Послушайте, Вест… прошу… умоляю… — голос сорвался, и я едва не закашлялся. — Отпустите меня. Дайте мне хоть шанс. Я пойду сам. Или с вами. Неважно. Главное — мы должны добраться до того капища. Мы найдём его. Мы убьём его. Я помогу. А потом… потом делайте со мной что хотите. Хотите — костёр, хотите — допросы, заточение. Я не прошу милости. Только времени. Только возможности сделать то, что должен. Спасти Еву.

Слова вырывались из меня, как натянутые жилы. Я чувствовал, как дрожит голос, но не от страха. От злости. От бессилия. От ненависти ко всему происходящему. К себе. К ней. Ко всем, кто позволил этому случиться.

— Пожалуйста… — повторил я, уже тише. — Потом вы напишете в Инквизиторий, проведёте расследование, обратитесь к Кардиналу Уайтвуду… выясните, откуда магия. Кто виноват. Что за амулет. Всё это потом. Сейчас у нас одна цель — убить остановить его. И спасти принцессу. Больше ничего не имеет значения.

Рядом с Вест стоял другой инквизитор. Всё это время он молчал, наблюдал, слушал. Его лицо было будто высечено из камня. Но теперь он заговорил:

— Если магия пробудилась через амулет… — голос его был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — Возможно, это действительно не ересь. Возможно, это проявление воли Единого. Его благодати.

Вест метнула на него взгляд. Холодный, пронизывающий. Её пальцы сжались в кулаки, и я заметил, как побелели костяшки. Она молчала. Долго. Внутри неё бушевало что-то большее, чем ярость. Сомнение. Боль. Угроза краха того, во что она верила.

Я не отрывал от неё взгляда.

Наконец она выдохнула. Медленно. Глухо. Как будто из неё выходил яд, который слишком долго хранился внутри.

— Один шаг в сторону… — проговорила она, не глядя на меня, — и я сама вгоню тебе клинок в грудь. Без колебаний.

Я кивнул. Этого было достаточно. Пока. И пусть сердце стучало в груди, будто предчувствуя бурю, я знал — мы приближаемся к развязке. Или к спасению. Или к аду. А может, ко всему сразу.

Дверь распахнулась с громким скрипом, и в комнату вбежал запыхавшийся инквизитор. Его лицо было покрыто испариной, а глаза метались, будто он едва сдерживал панику.

— Весь Тиарин на ушах! — выдохнул он. — Особенно Верхний город. Люди в масках появляются будто из ниоткуда. Они нападают на дома знатных семей и состоятельных горожан. В бедных кварталах тоже беспорядки — бандиты, мародёры. Всё смешалось. Город погружается в хаос.

Я вскочил с места, нельзя больше бездействовать:

— Мы теряем время. Пока мы тут болтаем, Оракул — рвёт город на части. Мы должны действовать. Немедленно. Нужно идти в катакомбы.

Вест сдвинула брови, её взгляд стал тяжёлым.

— Мы уже были там, — сказала она. — Проверили каждый проход, каждый поворот. Никаких следов. Ни людей, ни магии. Только пустота, обломки и крысы. А то место, на которое ты указывал… оно завалено. Полностью. Туда не пройти.

— А что с картой? — спросил я. — Там должна была быть схема катакомб..

— Нашли одно помещение, — сказала она чуть мягче. — Похоже, кто-то там жил. Скромно, но обжито. Однако внутри — ничего. Ни записей, ни карт. Ни единого следа.

Я сжал кулаки. Он убрал всё. Знал, что мы придём. Зачистил. Значит, он уже в другом месте. И всё указывает только на одно — на капище.

— Надо проверить языческое капище, — сказал я. — Оно недалеко отсюда, к юго-востоку, за рощей. Там стоят старые обелиски. Если он где-то и укрылся, то именно там. Нам нужно спешить.

Я шагнул ближе к Вест:

— Мне нужна моя броня. Мой меч. И амулет.

Она скрестила руки на груди.

— Ещё чего?

— Если ты хочешь, чтобы я сражался с голыми руками, — холодно ответил я, — тогда сама и тащи меня к развалинам. Или жди, пока меня убьют, и тогда не останется никого, кто мог бы помочь.

Инквизитор, который с самого начала находился с Вест, наконец заговорил:

—Я думаю, ему можно доверять. И даже если он попробует сбежать, ему некуда идти.

Вест долго молчала. Внутренний конфликт отразился в её глазах. Наконец она тяжело вздохнула и махнула рукой:

— В соседней комнате. Пусть снаряжается.

Меня отвели к небольшой двери. Внутри, на простой деревянной скамье, лежала моя броня, меч и завернутый в ткань амулет. Я оделся молча. Каждый ремешок, каждый слой металла возвращал мне часть самого себя. Когда я надел амулет, мне показалось, что в груди снова забилось сердце, которому было за что драться.

Вернувшись, я посмотрел на Вест:

— А где мои друзья?

Она отвела взгляд:

— Твоя спутница-эльфийка и оруженосец — под стражей.

— Отпустите Юну. А Лорена возьмём с собой. Он знает, как обращаться с оружием, и он мне доверяет.

— Нет, — резко отрезала Вест. — Этого не будет.

Но снова вмешался тот же инквизитор:

— Сейчас нам нужны все. Каждый клинок, каждая пара глаз.

Вест долго смотрела на него, затем перевела взгляд на меня. По её лицу было видно: она всё ещё сомневается, всё ещё не доверяет, но знает — времени нет.

— Хорошо, — сказала она наконец.

Я кивнул. Это был риск, но мы не могли позволить себе терять ни секунды. Пока ещё была надежда, и пока Ева была жива, мы не имели права отступать.

Мы вышли из подвала Академии на улицу. Жар и запах гари ударили в лицо. Над городом клубился густой дым, сквозь который едва пробивался свет, придавая всему вокруг зловещий оттенок серо-красного. Где-то вдали слышались крики, звон оружия, панические вопли. Город жил — но это была жизнь на грани разрушения.

Через несколько минут вывели Юну и Лорена. Оба выглядели измотанными, но невредимыми. Лорен был без доспехов, но глаза горели. Юна — взъерошенная, но с гордо поднятой головой. Увидев меня, они сразу сорвались с места.

Юна первой бросилась ко мне, обняв крепко, как будто боялась, что я исчезну, если отпустит. Я почувствовал, как она дрожит.

— Ты жив… — выдохнула она.

— Конечно, — ответил я, крепко обнимая её в ответ.

Лорен подошёл следом, хлопнул меня по плечу и сказал:

— Максимус, что происходит?

— Потом объясню... Мы идём за принцессой. — коротко ответил я.

Лорен кивнул без колебаний:

— Я с тобой. До самого конца.

Я обернулся к Юне:

— Послушай, тебе лучше остаться. Или вернись в общежитие. Сейчас Академия — самое безопасное место.

Она посмотрела на меня твёрдо и покачала головой: