— Максимус, дорогой, — её голос был тягучим и липким, как мёд. — Как это ты до сих пор один? Разве тебе не скучно?

Её дыхание отдавало резким запахом вина, и я почувствовал, как по коже пробежал неприятный холодок. Её взгляд блуждал по моему лицу, её улыбка была широкой, но совершенно пустой. Я всё ещё сохранял спокойное выражение, но внутри хотелось отстраниться. Слишком много фальши, слишком много выпитого.

Алкоголь — яд, обнажающий истинное лицо человека. Увы, в случае Алисии это лицо хотелось забыть как можно быстрее, словно на него даже смотреть было болезненно.

— Алисия, — начал я мягко, стараясь не выдать отвращения. — Не думаю, что этот вечер создан для таких разговоров.

— Ах, да брось, Максимус! — она игриво коснулась моей руки, и я едва удержался, чтобы не отступить.

Я поднял руку, чтобы её остановить, и, стараясь говорить как можно спокойнее, добавил:

— Может, вам стоит выпить воды? Праздник только начался.

Её лицо на мгновение перекосилось, но она быстро вернула свою нарочитую улыбку. Я почувствовал движение сбоку и, обернувшись, заметил Люсиль. Она стояла неподалёку, глядя на меня. Её взгляд был разочарованным, и этого хватило, чтобы я почувствовал холод внутри. Она слегка качнула головой, её взгляд так и кричал мне: "Я разочарована, Максимус." Стало как-то тяжело.

Алисия, кажется, ничего не заметила, продолжая своё притворство, а я уже не мог думать ни о чём другом, кроме того, как долго ещё продлится этот вечер. Взгляд Люсиль был для меня громче любых слов.

Она так быстро подошла ко мне, что я на мгновение потерял нить своих мыслей. Её взгляд был холодным, почти пронизывающим, словно она читала мои самые скрытые мысли. В зале шум не утихал, но её присутствие отрезало меня от всего этого. Даже окружающие, казалось, стали лишь размытым фоном. Я заметил, что она держится прямо, напряжённо, словно готова к чему-то, что требует всей её выдержки.

— Максимус, могу я с тобой поговорить? — её голос прозвучал тихо, но в нём была такая твёрдость, что я понял: отказаться не выйдет. В её интонации сквозила настойчивость, словно она пыталась удержать свои эмоции под контролем. Я кивнул, жестом указывая на ближайший угол, где можно было уединиться. Её шаги за мной были почти неслышны, но я чувствовал её присутствие, как тень за спиной.

Мы отошли от гостей, и я ждал, когда она заговорит. Люсиль молчала несколько долгих секунд, словно подбирала слова, которые могли бы ударить сильнее, чем крик. Наконец она заговорила, её голос был тихим, но в нём чувствовалась тяжесть эмоций:

— Когда я встретила тебя впервые, я подумала, что ты слишком хорош, чтобы быть дворянином. Прошло не так уж много времени, Максимус, но передо мной уже совсем другой человек.

Её слова прозвучали как холодный ветер, проникающий под кожу. Её руки, плотно сжатые перед собой, выдавали напряжение, а взгляд, который она подняла на меня, был полон смешанных эмоций: укор, разочарование, что-то ещё, что я не мог сразу уловить.

— Проблема не в Алисии, — сказала она, словно отрезала, оставляя меня в лёгком замешательстве. В её голосе прозвучал такой резонанс, что на мгновение я задумался, о чём именно идёт речь. — Проблема в тебе, Максимус.

Я приподнял бровь, в её словах была сила, но не злоба. В них была правда, от которой сложно отвернуться. Скорее что-то... личное. Я внимательно изучал её лицо, пытаясь понять, что именно она хочет сказать. Её слова задели меня, хотя я ещё не осознал, почему. Наклонив голову чуть в сторону, я позволил себе слегка ухмыльнуться, добавив нотку лёгкого вызова в свои действия.

— А что вам до меня, Люсиль? — спросил я, стараясь звучать непринуждённо, но её реакция заставила меня сразу насторожиться. Её лицо мгновенно вспыхнуло, словно я коснулся какой-то скрытой раны. Я увидел, как её губы едва заметно дрогнули, но она сдержала слова, которые явно хотела сказать.

Люсиль смотрела на меня несколько секунд, но ничего не ответила. Её молчание было громче любых слов. В нём была боль, смешанная с чем-то, что я не мог расшифровать. Вместо этого она развернулась и ушла, оставив меня стоять в одиночестве. Я заметил, как её плечи едва заметно дрогнули перед тем, как она растворилась в толпе. Этот момент застрял в моей памяти, как застревает заноза в пальце: вроде мелочь, а забыть невозможно.

Я долго смотрел ей вслед, пытаясь понять, что именно произошло. Её слова резали по-настоящему, оставляя меня наедине с неприятным ощущением правды. Эта правда заключалась в том, что я действительно изменился. Та долгая ночь не выходила у меня из головы. То что казалось мне естественной защитой, превращалось в нечто большее — в стену, за которой я начинал терять себя. Слова Люсиль и тот взгляд прочно осели у меня в голове. Что она хотела сказать? Почему это тронуло меня? Я поймал себя на мысли, что веду себя странно, слишком странно. Обычно я привык контролировать каждую эмоцию, каждый жест. Но в этот раз что-то пошло не так. Этот вечер, казалось, собирался показать мне, что я не так уж хорошо контролирую себя, как мне всегда казалось.

Шум зала вернулся ко мне, словно кто-то снял приглушающую завесу. Я увидел гостей, их движения, услышал смех и перешёптывания. Но всё это казалось неважным. В моей голове крутились слова Люсиль. Почему это было так важно? Я потёр виски, пытаясь привести мысли в порядок, но чем больше я думал, тем яснее становилось, что я сам запутался в себе. Может быть, я слишком привык быть тем, кем меня хотят видеть, а не тем, кем я являюсь. Люсиль определённо это заметила раньше, чем я.

Когда Юна и Лиам вошли в гостиный зал, всё вдруг замерло. Гул голосов, смех, звон кубков и даже музыка — всё словно растворилось в воздухе, уступая тишине, которая заполнила пространство. Гости, стоявшие группами, обернулись, их взгляды приковались к новым фигурам, как будто сама атмосфера требовала от них внимания. В наступившей паузе раздались тихие перешёптывания, будто никто не решался нарушить эту неожиданную заминку громким словом.

Мой взгляд сразу задержался на Юне. Она выглядела поразительно. Простое чёрное платье с красным узором, тонкой паутиной спускающимся по подолу, подчёркивало её изящность и утончённость. Это было далеко не то одеяние, которым принято хвастаться на приёмах, но именно его сдержанность делала её образ идеальным. И без того короткие голубые волосы Юны были аккуратно собраны, подчёркивая изящную линию шеи, и подбородка, а её движения напоминали шаги хищницы, грациозной и уверенной в своей силе. Её лицо сохраняло спокойствие, но глаза — они горели, излучая внутренний огонь, который невозможно было не заметить. Каждая её деталь словно создана, чтобы притягивать взгляды.

Рядом с ней Лиам держался напряжённо, будто его ролью было защитить сестру от любых недоброжелательных взглядов. Его одежда, хотя и скромная, была идеально подобрана, чтобы соответствовать вечеру. Она не кричала о роскоши, но показывала уважение к событиям. Однако Лиам был настороже. Его взгляд скользил по гостям, изучая их лица, будто он ожидал найти среди них угрозу. В его позе читалась готовность, напряжение, словно он был пружиной, готовой разжаться в любой момент.

Я почувствовал, как напряжение в зале нарастает, словно гости не знали, как реагировать на их появление. Теон попытался сохранить видимость равнодушия, но глаза выдавали его интерес. Первокурсники и вовсе растерянно переглядывались, явно чувствуя разницу между собой и новоприбывшими. Чтобы смягчить обстановку, я сделал несколько шагов вперёд, стараясь излучать теплоту и уверенность.

— Юна, Лиам, — сказал я громко, чтобы мои слова перекрыли напряжённую тишину, — добро пожаловать! Ваше присутствие делает этот вечер по-настоящему особенным.

Мои слова разорвали сковывающее молчание, привлекая внимание гостей. Я улыбнулся, затем повернулся к группе первокурсников, которые стояли чуть поодаль, явно не зная, как себя вести.

— Позвольте представить вам Юну и Лиама, — добавил я, стараясь говорить так, чтобы голос звучал непринуждённо. — Юна — одна из самых ярких личностей, которых я встречал. А Лиам... Лиам — человек, с которым стоит познакомиться каждому из вас.