Позади раздался хриплый голос Дракса. Он пытался что-то сказать, но его слова терялись в грохоте грома и шуме дождя. Я даже не старался его слушать. Вся моя сущность была сосредоточена на том, что я видел в луже, и на воспоминаниях, которые всплывали передо мной. Её лицо. Амелия. Её улыбка, её глаза, её тепло. И кровь. Слишком много крови.

— Мне было девять, — мой голос прозвучал низко, но в нём была такая тяжесть, что казалось, он разрезал сам воздух. Я развернулся к Драксу, его лицо исказилось от боли и недоумения, но он не проронил ни слова. — Мне было девять, когда твой брат убил её.

Я сделал шаг вперёд, поднимая его с земли за воротник. Его тело обмякло, но он всё ещё пытался вырваться, задыхаясь под тяжестью моей хватки. Дракс закашлялся, но мои пальцы сжались крепче, лишая его возможности говорить.

— Она захлебнулась собственной кровью, — я заговорил почти шёпотом, но каждое слово звучало так, будто было выковано из стали. Гром разорвал небо, подсвечивая всё вокруг вспышкой света. Я потащил его к луже. Его ноги волочились по мокрой земле, оставляя за собой грязные следы, которые тут же смывались дождём.

Когда мы подошли к луже, я замер на мгновение, чувствуя, как гнев накрывает меня с новой силой. Дракс наконец осознал, что происходит. Его лицо начало меняться. Сначала оно исказилось от страха: его глаза расширились, зрачки заметно увеличились, а губы дрожали, словно он пытался что-то сказать, но не мог. Затем страх сменился ненавистью. Его челюсть сжалась, мышцы на лице напряглись, и он злобно прищурился, пытаясь сохранить остатки своей ярости. Сначала оно исказилось от страха. Его глаза метались, а рот открывался, словно он пытался найти слова, которые могли бы его спасти. Но слов не было. Затем страх сменился яростью. Его взгляд наполнился ненавистью, и он прорычал:

— Ты… — его голос был грубым и прерывистым, но в нём звучала знакомая злоба. — Это ты!

Я ничего не ответил. Вместо этого я схватил его голову и с силой опустил в воду. Лужа вспенилась, когда его лицо погрузилось в неё. Брызги взлетели в воздух, смешиваясь с дождевыми каплями, и на миг казалось, что всё вокруг замерло. Дракс захрипел, его руки судорожно захлопали по воде, пытаясь выбраться, но я держал его крепко.

— Ты заслужил это, — сказал я, и мои слова звучали холодно, как зимний ветер. Его злоба, которая ещё мгновение назад горела в его глазах, угасала, уступая место ужасу. Он понял, что это конец. Его борьба становилась слабее, движения — медленнее, пока, наконец, они не прекратились.

Гром снова разорвал небо, сопровождая вспышку молнии, которая на мгновение осветила нас обоих. Я выпрямился, смотря на его безжизненное тело, и перевёл взгляд на лужу. Вода в ней стала мутной от грязи и крови, но моё отражение всё ещё было видно. Алые глаза продолжали гореть, как угли, а дым вокруг меня стал ещё гуще, словно ночная тьма решила сделать меня своим воплощением.

Я стоял посреди дождя, слушая его бесконечный шум. Внутри меня была пустота. Гробовая тишина, которая не могла быть заполнена ни местью, ни яростью. Только дождь и ночь остались моими спутниками в этот момент. Только они были свидетелями того, что произошло.

Словно по щелчку, наваждение спало. Я замер, стоя посреди двора, и всё вокруг казалось нереальным. Дождь, гром, отражение в луже — всё это стало лишь отголоском мгновения, которое уже нельзя вернуть. Но вместо облегчения пришла боль. Дикая, ноющая боль пронизывала всё тело, словно раскалённые иглы пронзали каждую мышцу. Каждое движение отзывалось тяжестью в груди, а пульсирующая боль в висках напоминала раскаты далёкого грома. Даже дыхание стало мучительным — каждый вдох словно наполнял лёгкие раскалённым воздухом. Каждая мышца горела, каждое движение отзывалось тяжестью в груди и головокружением. Казалось, даже воздух вокруг стал гуще, давя на лёгкие и не давая нормально дышать.

Я понял, что больше ничего не смогу сделать сегодня. И так было сделано слишком много. Дракс был мёртв, но его тень, словно отпечаток, осталась в моей памяти. Мои ноги, казалось, стали чужими, еле волочились по мокрой земле, оставляя за собой еле заметные следы, которые тут же смывались дождём. Головная боль била в висках, и каждый шаг отдавался ноющей болью в ребрах. Но я шёл, не позволяя себе остановиться, не позволяя слабости взять верх. Я должен был добраться до Усадьбы.

К тому времени, как я подошёл к воротам, ливень начал утихать. Теперь дождь стал тихим и спокойным, словно сама природа решила убаюкать город после этой ночи. Небо на востоке начинало светлеть, и первые бледные лучи рассвета окрашивали горизонт в мягкие оттенки розового и оранжевого. Воздух казался немного свежим, но сырость окутывала всё вокруг. Даже гравий под ногами был мокрым и липким.

Я открыл тяжёлую дверь, ведущую внутрь, и, перешагнув порог, почувствовал лёгкое облегчение. Усадьба встретила меня запахом воска и пряностей, смешанным с остатками ночного дождя, который я принёс с собой. Гостиную озарял слабый свет от угасающих свечей, и я был уверен, что все уже спят. Но, войдя внутрь, я замер. На диване, облокотившись на подлокотник, сидел Лорен. Его взгляд был устремлён на тлеющие угли в камине, а в руке он вертел бокал с остатками вина. Лёгкая улыбка тронула его губы, как будто он размышлял над чем-то смешным, но, заметив меня, его выражение мгновенно изменилось. Он резко поднялся на ноги, шагнув ко мне.

— Максимус? — его голос звучал удивлённо, но в нём уже звучала тревога. — Что с тобой случилось?

Я попытался открыть рот, но вместо слов вырвался лишь хриплый вздох. Лорен подошёл ближе, и я почувствовал, как его рука мягко, но уверенно легла мне на плечо. Его глаза внимательно изучали меня. Он заметил мою окровавленную одежду, грязные руки, поцарапанные пальцы и растрёпанные волосы. Его взгляд был полон вопросов, но он ничего не сказал. Не говоря больше ни слова, он обернулся и громко позвал служанок.

— Быстро принесите воды и чистую одежду! — его голос прозвучал резко, как приказ, но в нём чувствовалась искренняя забота.

Служанки появились почти мгновенно, их лица выражали лёгкий испуг. Они бросились выполнять распоряжения, а Лорен тем временем снова повернулся ко мне. Он взял меня за плечи и усадил на ближайший стул. Его взгляд не отпускал меня ни на секунду.

— Ты выглядишь так, будто провёл ночь в аду. — Лорен говорил мягко, но в его голосе слышались тревога и настойчивость. — Максимус, расскажи мне, что произошло?

Я опустил взгляд на свои руки. Кровь уже начинала засыхать, оставляя на коже тёмные пятна. Запах металла поднимался от пальцев, смешиваясь с сыростью дождя. Я закрыл глаза, пытаясь собрать мысли. Было слишком много всего. Слишком много боли, слишком много ярости. Но Лорен ждал ответа, и я знал, что не могу просто отмахнуться от него.

— Это была… долгая ночь, — пробормотал я наконец, мой голос был хриплым и слабым. — Я… разобрался с одним вопросом. Но всё стало… сложнее, чем я думал.

Лорен нахмурился, его глаза блеснули неприкрытым беспокойством.

— Ты весь побитый, как будто сразился с полчищем демонов, — заметил он, слегка нахмурившись. — Но если не хочешь говорить, не буду давить. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Я кивнул, не поднимая глаз. Моя голова тяжело опустилась, а мысли снова захватили образы прошедшей ночи. Лужа, отражение, крики Дракса. Вся ярость, которая только что была во мне, теперь опустошила меня полностью.

— И что теперь? — осторожно спросил Лорен. Его голос стал мягче, почти дружеским.

Я поднял глаза и посмотрел на него. Его лицо было сосредоточенным, но в нём читалась неподдельная забота. Я слабо улыбнулся.

— Теперь… теперь мне нужно отдохнуть, Лорен. Я не готов обсуждать это прямо сейчас.

Он кивнул, понимая, что настаивать бесполезно. Его рука легла мне на плечо, и я почувствовал лёгкое успокоение. Служанки принесли тазы с горячей водой и чистую одежду, и Лорен помог мне привести себя в порядок. Я почти не чувствовал, как смываю кровь и грязь. Мои движения были механическими, а мысли — туманными.