— Значит, это правда. Мы слышали об Айронхартах, но не ожидали встретить одного из них. Виолетта Селест, рада знакомству.

Я удивился их словам. Раньше я не задумывался, что вечерний свет в окнах этой усадьбы и нескольких соседних был почти единственным в округе. Студенческий городок действительно выглядел пустынным по вечерам, и, похоже, это привлекло их внимание.

— Простите за наше поведение, — тихо произнесла Люсиль, чуть склоняя голову. — Мы не знали, что перед нами чужеземец из высокородной дворянской семьи.

Мариэтта поспешила исправить свою осанку и заговорила более мягко:

— Мы, конечно, не хотели показаться невежливыми. Просто, вы понимаете, дороги были долгими, и мы немного устали. Ваша семья известна даже в Элдории, сэр Максимус.

Мои предки извели эльфов и помогли людям укрепиться на континенте, ещё бы моя фамилия не была известна…

Я кивнул, делая вид, что не заметил их первоначального тона.

— Рад познакомиться, леди. И да, можно просто Максимус, меня не посвящали в рыцари. Что привело вас сюда?

Алисия теперь выглядела менее уверенной, но всё же попыталась вернуть себе прежний настрой:

— Мы просто решили осмотреть окрестности и встретить новых людей. Возможно, мы могли бы поговорить? Нам очень нравится общаться с людьми…

Ну да… Интересно, а с какими именно? С высокородными или с чужеземцами вроде?

— Конечно, — ответил я, жестом пригласив их расположиться на скамье у края площадки. — У нас найдётся время для беседы.

Девушки сели, их первоначальная надменность сменилась более дружелюбным тоном. Лорен и Александрис обменялись взглядами, едва сдерживая улыбки.

Я обернулся к двери и позвал служанок:

— Наоми, Хикари, приготовьте ужин и накройте стол в гостиной. У нас гости.

Служанки, появившиеся в дверях, кивнули и скрылись внутри дома. Я снова повернулся к девушкам и, с лёгкой улыбкой, произнёс:

— Надеюсь, вы примете моё приглашение. Обсудим всё за ужином.

Прежде чем присоединиться к гостьям в зале, я направился в ванную комнату. Эта часть усадьбы всегда меня восхищала — продуманная до мелочей, она олицетворяла прогресс, которым славился Тиарин. Вода из горячих источников доставлялась сюда по трубам, создавая впечатление настоящей роскоши. Я задумался: почему у нас в Айронхилле ещё нет такой системы? Ведь рядом с нашим городом тоже есть горячие источники. Если бы удалось внедрить подобное у себя дома, это значительно улучшило бы жизнь горожан. Возможно, стоило бы в будущем изучить эту технологию подробнее.

Погружаясь в горячую воду, я почувствовал, как усталость после тренировок с Лореном медленно покидает моё тело. Городской водопровод, объединенный с горячими источниками, был примером того, как практичность и комфорт могут идти рука об руку. Я позволил себе ещё минуту размышлений о том, что такие детали, пусть и кажущиеся незначительными, способны изменить повседневную жизнь. С этими мыслями я быстро вымылся, надел свежую одежду и направился в гостиную.

Гости уже расположились на мягких диванах и креслах, обсуждая что-то между собой. Лорен, Александрис и Эндрю сидели немного в стороне — заметно, что девушки не проявляли к ним такого интереса, как ко мне. Алисия, Мариэтта и Виолетта старались как можно чаще вступить со мной в разговор, задавая самые разные вопросы — от жизни в Айронхилле до моей позиции по политическим делам Элдории. Только Люсиль, казалось, чувствовала себя немного не в своей тарелке и держалась сдержанно, задавая лишь несколько осторожных вопросов, которые касались моей учёбы.

Они говорили о жизни в Тиарине. Я упомянул, как удивительно разнообразен преподавательский состав, и как много должно быть в Академии людей из разных городов и слоёв общества. Девушки, услышав это, переглянулись. Очевидно, что присутствие Лорена, Александриса и Эндрю — не столь аристократичных, как они сами — их слегка смущало. Хотя Алисия и Мариэтта умело скрывали своё отношение за любезными улыбками, я заметил, как их взгляды то и дело возвращались ко мне, а вопросы становились всё более личными.

Политика Элдории стала следующей темой. Девушки, родившиеся в Тиарине, много знали о местных дворянских семьях и их интригах. Алисия с энтузиазмом рассказывала о планах своей семьи укрепить позиции в элитных кругах города. Мариэтта добавила к этому несколько своих размышлений о необходимости поддерживать внешний лоск, чтобы сохранить влияние. Виолетта, в свою очередь, высказалась неожиданно проницательно, отметив, что за этой игрой престижа скрываются не менее важные экономические интересы.

Люсиль же предпочитала говорить о более простых вещах — о своей любви к книгам, природе и мечтах путешествовать. Её искренность резко контрастировала с выверенными речами других девушек, что меня приятно удивило. Тем временем мои друзья молчаливо слушали разговор, изредка обмениваясь короткими репликами между собой. Лорен бросил мне лёгкую улыбку, явно намекая, что атмосфера ему кажется забавной.

Мне было немного неприятно, что их игнорировали. Но я понимал: для девушек из Тиарина их происхождение могло казаться недостаточно значительным. В какой-то момент я намеренно перевёл разговор на своих друзей, рассказывая об их сильных качествах — умении Лорена в бою, знаниях Эндрю и юморе Александриса. Это вызвало лёгкое смущение у девушек, но я заметил, как Виолетта заинтересованно посмотрела на Лорена, возможно, оценив его силу и решимость.

Когда разговор начал стихать, вошла Наоми и объявила что ужин готов.

Мы перебрались в столовую.

Вино лилось рекой, звеня в бокалах, а разговоры становились всё оживлённее. Усадьба наполнилась смехом и тёплыми голосами, смешанными с лёгким треском дров в камине, начинало холодать.

Эндрю, Лорен и Александрис, не упуская возможности, подшучивали над девушками:

— Ну что, Люсиль, снова читаешь свои тайные послания? — смеялся Эндрю, подмигивая.

Лорен добавлял:

—Уверен, её дневник, это сборник поэзии для влюблённых!

Александрис же, в своей манере, театрально произнёс:

— Если Люсиль заговорит, звёзды сами сложат для неё стихи!

Люсиль казалась мне загадочной. Её скромность и склонность оставаться в тени часто воспринимались как застенчивость, но за этим скрывалась глубокая внутренняя сила. Из того, что я узнал, её семья некогда принадлежала к аристократии Элдории, но их влияние значительно уменьшилось после крупных политических перемен. Отец Люсиль погиб, сражаясь за честь их рода, а мать посвятила себя воспитанию дочери. Люсиль росла в строгости, но в её глазах всегда отражалась мечта о большем — возможно, о свободе быть собой. Наверное поэтому она стремилась к свободе, путешествиям и прочих вещах, которые в реалиях этого мира абсолютно бесполезны.

Алисия в отличии от Люсиль, была яркой и энергичной, она словно искра этого вечера. Её происхождение никогда не скрывалось: её семья занимала важное положение в Совете Элдории. Она выросла в мире, где правила амбиция, а статус значил всё. Её речи и взгляды часто отражали эту культуру — она привыкла доминировать и быть в центре внимания. То и дело она смотрела на меня, игнорируя все приударивания Александриса.

Виолетта, казалось, всегда занимала нейтральную позицию, предпочитая наблюдать, нежели участвовать в горячих обсуждениях. Её семья происходила из высшего дворянского рода, обладавшего богатой историей и влиянием. Родители Виолетты славились своей изысканностью и умением оставаться в стороне от политических интриг, сохраняя при этом уважение и авторитет среди знати. Её манера держаться была элегантной и сдержанной, как будто она видела этот вечер как возможность оценить окружение и его динамику.

Я заметил, что Лорен стал с блеском в глазах смотреть на Виолетту. Кажется, мне предстоит выслушать его многочасовые объяснения очередного гениального плана по “завоеванию” её сердца. Стоит ли говорить, что Лорен уже успел надоесть мне своими рассказами о своей даме из борделя?

Мягкость и нежность Мариэтты создавали контраст с более резкими характерами остальных. Она происходила из высокородной семьи — её отец, Лорд Тиарина, был известен своей справедливостью и мудростью, что делало его одним из самых уважаемых людей в регионе. Мариэтта выросла во дворце, окружённая роскошью и строгим воспитанием, но это не сделало её слишком надменной. Её появление в этом кругу скорее говорило о поиске новых горизонтов и желании узнать мир за пределами привычного. Я также заметил, что она часто избегала прямого взгляда, словно её мягкость и скромность были для неё естественной бронёй в общении с другими.