— Тогда я лучше оставлю тебя отдыхать, Максимус, — сказала она, делая шаг назад.

Она остановилась.

— Если тебе захочется поговорить… я буду рада тебя выслушать.

Я лишь кивнул, не находя слов. Я взглянул на поднос и заметил, что рядом с чашей лежала небольшая салфетка, а на ней — цветок ромашки.

Девушка сделала шаг к двери, но вдруг замерла, будто передумав.

— Амелия… Я…— Внутри меня появилось острое желание излить ей душу, и рассказать что со мной на самом деле случилось. Она медленно повернулась обратно ко мне, склонив голову набок, словно собиралась сказать что-то очень важное. Её глаза снова встретились с моими, и в них мелькнуло нечто, что я не мог сразу разобрать — страх или, может быть, решимость.

— Господин… М-Максимус… — начала она, голос дрогнул. — Я хотела сказать…

Её слова оборвались. Всё произошло в одно мгновение. Сквозь открытую оконную раму стремительно влез тёмный силуэт. Луна осветила его лишь на миг, и я разглядел арбалет, нацеленное остриё болта. Выстрел. Из шеи Амелии потекли алые ручьи крови, а её глаза расширились от ужаса

Я вскрикнул вскакивая с кровати. Амелия пошатнулась, словно не веря в то, что произошло. Её глаза наполнились болью и шоком, рот приоткрылся, но слов уже не было, только стремительно прибывающий поток крови. Я подбежал к ней, поймав её прежде, чем она упала на пол. Её руки слабели, кровь быстро вытекала из раны, окрашивая мой ночной костюм и руки в алый цвет. Прошла всего пара секунд, прежде чем тело Амелии полностью обмякло, а жизнь покинула её красивые глаза. Глаза смотревшие на меня так печально и робко всего несколько секунд назад.

Убийца полностью оказался в покоях, у окна стоял и смотрел на меня мужчина в чёрных одеяниях и маске с капюшоном, оттуда на меня глядели два серо-голубых глаза, холодные, но при этом совершенно человеческие. Он держал в руках кинжал. Это стало его роковой ошибкой. Внутри меня всё заклокотало, в ушах зазвенело, а в сердце словно закипели реки расплавленного металла и разразилась дикая, первобытная ярость.

Как будто зная, что делать, я положил левую руку на амулет, а правую направил в сторону выродка. В голове начали появляться мысли о том, как защитить себя, как отомстить, как уничтожить своего врага. Я подумал, что было бы здорово, если бы в моих руках оказался пистолет. Одно движение — и всё было бы кончено. Я ощутил, как моя рука стала тяжёлой, а из неё начало сочиться красное свечение. Я заметил как внутри этого свечения раскручивается маленький металлический шарик, размером примерно с семечку. Внезапно я ощутил небывалую лёгкость,, а шарик с ужасным визгом пролетел сквозь голову убийцы.

Его тело с глухим звуком упало на пол, я услышал в коридоре голоса стражников и звон их доспехов, они стремительно приближались сюда. Нельзя было терять не минуты, у меня не получилось успокоиться, ярость всё ещё окутывала моё сознание, надо было действовать.

Я схватил деревянный стул и ударил безжизненное тело убийцы прямо в голову. Повторив удар ещё несколько раз, всю крепость сотряс мой озлобленный, полный ужаса, боли и ярости крик.

— Сдохни, мразь!

Маска слезла с лица, оттуда на меня уставились два вытаращенных глаза.

— Ненавижу!

На его лбу появилась вмятина, из которой на меня фонтаном брызгнула кровь.

— Тварь!

Его левый глаз выскочил из орбиты, повиснув на нерве. Я продолжал бить его, пока не почувствовал что окровавленный и поломанный стул бьётся об каменный пол моих покоев. В комнату вбежала Чёрные гвардейцы а также пара Рыцарей Веры. Я издал ещё один протяжный крик и упал на колени…

Пара солдат потянула меня к себе и вытащила в коридор прикрыв собой, тут стояло ещё больше гвардейцев и рыцарей, а также большое количество слуг, Кардинал, Элейна и моя мама…

Селена громко вскрикнула, подбежала ко мне, заглянув в моё окровавленное лицо и прощупав всего меня прижала к себе. Я посмотрел в лицо сестры которая, закрыла рот руками.

Элейна выглядела так, будто вот-вот лишится чувств. Её глаза расширились от ужаса, лицо побледнело. Она стояла неподвижно, словно каменная статуя, но руки, закрывающие её рот, дрожали.

— Максимус… что произошло? — прошептала она сквозь пальцы, не отводя взгляда от меня.

Я тяжело дышал, кровь, смешанная с потом, стекала по лицу, и все вокруг замерли, ожидая объяснений. Кардинал подошёл ближе, он зашёл в мои покои и тут же вышел, его взгляд был исполнен настороженности, но в то же время — непоколебимой строгости.

— Уберите его, — приказал он рыцарям, судя по всему указывая на остатки того, что когда-то было телом человека, который осмелился нанести удар по Амелии.

Гвардейцы начали торопливо вытаскивать окровавленные останки из комнаты, но взгляд Кардинала не отрывался от меня.

— Максимус, — его голос звучал тихо, но властно, как раскат грома перед бурей. — Ты обязан объяснить это. Немедленно.

Я открыл рот, но слова не шли. Моё тело ещё содрогалось от напряжения, а разум блуждал где-то между ужасом и опустошением.

— Он… — наконец выдавил я. — Он убил её. Амелию… Он выстрелил…

Мои слова утонули в тишине. Кардинал прищурился, его глаза блеснули холодной сталью.

— Её? — переспросил он, и я почувствовал, как окружающий воздух стал ещё тяжелее. — Ты говоришь о служанке?

— Она не просто служанка! — закричал я, почувствовав, как ярость снова вспыхивает во мне. — Она была человеком! Она была…

Голос сорвался. Я почувствовал, как мама крепче прижала меня к себе. Из моих глаз хлынули слёзы.

— Тише, Максимус, — прошептала она, её голос был полон боли и заботы. — Ты в безопасности, сынок. Ты в безопасности.

Но я не чувствовал себя в безопасности. Я чувствовал лишь пустоту, тяжёлую и всепоглощающую, которая рвала меня изнутри. А потом я увидел её. Мать Амелии, она стояла и смотрела на меня потерянными глазами. Потом когда оттуда начали выносить безжизненное тело девушки, замок был потрясён ещё одним ужасным криком.

***

Меня переселили в покои, расположенные ближе к маминым. Через несколько дней в замок вернулся Грегор, и ему рассказали о произошедшем. А ещё через неделю, в срочном порядке, вернулся Деймон. Сразу после случившегося в столицу был отправлен ворон с письмом. Я не видел его и все эти дни не обедал с семьёй. Оставшись в своей новой комнате наедине с собой, я погрузился в размышления.

Весь Айронхилл был потрясён новостью о покушении, и этот страх витал в воздухе, словно густой туман, накрывающий всё вокруг. Слуги шептались в коридорах, стражники удваивали патрули, а лица членов семьи, когда я мельком их видел, были напряжёнными и серьёзными.

Они ничего не говорили мне, просто сидели какое-то время со мной, а потом уходили.

Но меня всё это не касалось. Не потому, что я был равнодушен, а потому, что моя боль, моя личная трагедия затмила всё остальное.

Я провожал взглядом каждую тень, каждое движение за окном, каждый шорох. Временами мне казалось, что тёмный силуэт всё ещё там, прячется за деревьями сада или в углу моей комнаты. Гибель Амелии не отпускала меня. Я всё время слышал её голос, её смех, чувствовал её тёплую ладонь в своих руках. И каждый раз перед глазами вспыхивал тот момент — её слёзы, её улыбка, и потом… стрела.

Мать Амелии не отходила от тела дочери ни на миг. Когда её вынесли из замка, она кричала так, словно хотела разорвать саму ткань мира. Этот крик будет преследовать меня до конца моих дней.

Её похоронили с почестями, признав её подвиг в том что, она закрыла меня собой от летящего арбалетного болта. Я считаю, это было вполне заслуженно. Она наверняка воссоединилась со своим возлюбленным. И всё-же, что она хотела мне сказать?

Грегор вошёл в мою комнату без стука. Его массивная фигура заслонила свет из коридора. Он выглядел измождённым, но взгляд был таким же твёрдым, как всегда.

— Максимус, — сказал он, закрыв за собой дверь.

Я посмотрел на него и попытался ответить, но язык словно прилип к нёбу.