— Но хоть что-то мне можно знать?

— Только то, — успокоил или напугал проклятый англичанин, — что мы с тобой надолго будем связаны друг с другом.

— Если это так, — съязвила девушка, — то не мешало бы представится, проклятый сассенах!

— Можешь звать меня Эдвардом или Эдом, как тебе больше нравится, — широко улыбнулся он бунту дикарки: она не боялась обзывать его, глядя прямо в глаза. — У тебя есть имя, мисс Грубость?

— Маргарет, — сквозь зубы процедила она.

— То есть Медж…

— Мегги, — поправила она вынужденно.

— Мегги, — повторил он, пробуя ее имя на вкус. — Тебе идет. Такое красивое и нежное имя для симпатичной малышки.

— Мне уже двадцать три! — сердито сверкнула она глазами. — Я не малышка!

— Я старше на одиннадцать лет, — хмыкнул он ее горячности и пожал плечами. — Так что…

— А не боишься в свои преклонные годы подхватить ревматизм? — съехидничала она.

— Да нет, — весело отозвался англичанин, которому нравилось бесить девчонку. — У меня же под боком каждую ночь будет грелка.

— Грелка? — переспросила она, не понимая, но увидев веселый блеск его глаз, сообразила, о чем идет речь. Она сразу покраснела от праведного гнева и выпалила: — Забудь об этом думать! Ясно?

— Вполне, — миролюбиво согласился он. — Но ночи здесь холодные. Сама прибежишь, когда замерзнешь.

— Мне не привыкать, — надменно задрала она нос. — Я выросла в этом диком месте. Мерзнуть тебе, а не мне, англичанин!

— Посмотрим, — не влез в спор мужчина, приступая к обеду и не обращая внимания на девушку, но на самом деле он наблюдал за ней из-под опущенных ресниц. Он не мог понять, чем привлекает его эта ершистая девчонка, которая еще была абсолютно не воспитана. Острым языком? Симпатичной фигуркой? Копной кудряшек или серо-голубыми глазами? Он не знал ответа, но появившееся чувство не нравилось ему. Она его враг, а не девушка, за которой можно поухаживать и приятно провести время.

Осень окрасила деревья в ярко-красный, желтый и оранжевый цвета, и на фоне голубого неба они выглядели сказочно красивыми. По склонам гор стекали сверкающие водопады. По пути им встречалось множество маленьких журчащих речушек. Вода в них была такой прозрачной, что не составило труда рассмотреть каждый камушек на дне. Осенние и летние цветы пестрели у дороги, у подножия холмов пышные заросли вереска радовали глаз розовым и пурпурным великолепием. Окрестные деревушки были крошечными и казались почти безлюдными.

Мужчина и девушка находились в дороге уже несколько дней, но Мегги не отчаивалась, что все еще едет в сопровождении Эдварда. Ее плед видели крестьяне, и есть шанс, что отец уже пустился в погоню за ее похитителем. Маргарет приходилось ехать за спиной Эдварда и крепко держаться за его пояс. Она не пыталась спрыгнуть с коня и пуститься наутек. Она точно знала, что не выиграет у мощного и длинноногого коня, а призывать на свою голову гнев Эда раньше времени не хотелось.

Почти полдня они ехали без остановок, и Мегги надоело трястись на лошади. Конечно, она любила прокатиться с ветерком так, чтобы растрепались волосы и раскраснелись щеки, но быть пленницей — такое было не по душе.

— Как насчет ужина? — поинтересовалась она. — Я хочу есть. И не мешало бы уже сделать остановку, хотя бы для того, чтобы отдохнуть от седла. Нельзя же все время находиться в пути? Какая необходимость двигаться вперед с такой скоростью? Ты куда-то спешишь? Где конец нашего пути? Ты мне ничего не говоришь!

— Тебе, конечно, нет никакой необходимости спешить, Мегги, — ответил он. — Твои родственники тебя обнимут, а меня не погладят по головке. Через час привал.

— Собираешься покинуть Шотландию?

— Да.

— Но я не хочу, — жарко ответила девушка. — И не сделаю этого!

— Дорогая моя, боюсь, что у тебя нет выбора, — медленно проговорил он, прищуриваясь.

— Нет, есть!

— О? В самом деле? — усмехнулся Чилтон. — Какой же?

— Убить тебя, — выпалила она, — и убежать.

— Интересно, — не рассердился англичанин. — И как ты собираешься сделать это без оружия?

— Что-нибудь придумаю, — с угрозой пообещала она и сжала кулаки.

— Ну, в этом я нисколько не сомневаюсь, — со снисходительной усмешкой бросил он. Остаток пути они проделали молча. На ночлег они снова остановились под кронами деревьев. Мегги часто задавала себе вопрос — спит ли когда-нибудь ее похититель? Он чувствовал ее малейшее движение и не оставлял никакого шанса на побег, но каждое утро он выглядел бодрым и отдохнувшим, готовым к тяготам пути.

Гленнарис

Мощеная булыжником улица шла вдоль деревеньки. По обе стороны извилистой дороги фасадами друг к другу стояли дома. На дальнем конце деревни виднелась маленькая церквушка с низкими воротами и небольшим кладбищем. Долина постепенно сужалась, в то время как холмы, которые уместнее было назвать низкими горами, становились все круче и подступали все ближе. На самом краю долины неожиданно вырос древний замок со сторожевыми башнями и контрфорсами[1], опиравшимися на края крутого утеса. Массивные оборонительные стены были прорезаны узкими щелями бойниц.

Красота арочных входов, резных карнизов, симметрично расположенных лестниц и бесчисленных башенок — все было укрыто за неказистыми внешними стенами. В главном зале замка собрались все мужчины клана Дугласов. В углу сидела расстроенная девушка и мальчик-подросток, с тревогой наблюдающие за взрослыми.

— Прошла неделя! — бушевал лаэрд клана. — Неделя! А мы так и не нашли Мегги.

— Мы ее найдем, брат, — твердо сказал Ангус. — Скоро должен вернуться гонец от МакГрегора. Может, что-нибудь проясниться.

— Наши люди обыскали все реки и холмы, ее нигде нет, — продолжил Джейми. — Гонцы от МакГрегоров, МакЛинов, Мейсгрейвов и Дунбаров вернулись ни с чем. Никто не видел Мегги.

— Дунбар не стал бы похищать мою дочь, — чуть успокоился Малькольм. — Он слаб для такого рискованного поступка. Здесь замешан кто-то другой!

— Кто?

— Не знаю, Ангус, но обязательно выясню. И, когда я доберусь до этого негодяя, я его просто разорву на куски, — серые глаза отца сузились, в них полыхнула ярость, которую он пока сумел погасить.

Малькольм был главой клана последние тридцать лет. В восемнадцать он потерял отца и взвалил на себя огромную ответственность на еще слабые плечи. Ему помог младший брат-погодка Ангус. Затем Малькольм женился на дочери Арчибальда МакАррена, которому был нужен сильный союзник в борьбе с МакКинли. Когда их сыну исполнился год, лаэрд овдовел: Валентина умерла от простуды, оставив ему троих детей, которых он любил. И вот сейчас его дочь, дочь Валентины, исчезла. А он обещал жене заботиться о них! У него плохо вышло. Обо всех заботилась Мегги. Его Мегги… Что с ней могло случиться?

— Надо было выдать Мег за МакЛина или Мейсгрейва, — проворчал Гэвин. — Тогда бы ее не похитили.

— Сейчас поздно об этом говорить, — поморщился Ангус, кладя руку на плечо брата. — Успокойся, Мак. Ты знаешь, она мне как дочь. У нас с Мэри четверо сыновей, но ни одной дочери. Я люблю эту девочку.

Изабелла, которая сидела у окна, встала и выглядела на улицу:

— Отец, — взволнованно повернулась она к нему. — Дункан вернулся. Скоро он будет здесь.

— Может, он привез хорошие новости?

Дункан вошел в зал, и на него устремились все взгляды присутствующих. Ангус с гордостью смотрел на старшего сына: высокий, широкоплечий, с карими глазами и светло-русыми волосами — он привлекал женские взгляды. Дункан был старше Мег на год и очень любил кузину, с которой часто играл в детстве.

— Какие новости, сын?

— МакГрегоры ничего не знают, отец, — ответил он, стараясь держать себя в руках и что-нибудь не сломать. — Но Джейми готов нам помочь.

— Нет, — покачал головой его дядя. — Он пока не член нашей семьи. Я не могу просить у него помощи. Справимся своими силами.

— Не собираешься же ты утаить похищение Мегги от короля?