— Ближе, Мегги, — шепнул он горячо. — Ты уже хочешь меня. Я вижу, как напряглись твои соски.

— Да, — шепнула она, склоняясь над ним, опуская ноющие груди в его ладони. — Я сделаю все, что ты пожелаешь.

Эдвард накрыл губами ее груди по очереди, лаская языком твердые соски. Мегги закрыла глаза, прислушиваясь к теплым ощущениям внизу живота. Горячее прерывистое дыхание мужчины опаляло кожу. Его руки скользили по ее спине вверх-вниз, пальцы давно распутали прическу, пропуская пряди волос сквозь них. Сейчас Мегги было немного необычно на его мускулистом теле, но поза слишком возбуждала, чтобы отказываться от такого предложения. Между ними проскальзывали невидимые токи желания, они стали еще более сильными и требовательными, чем были раньше.

Эдвард надвинул ее на себя, вздохнул под ее тяжестью и принялся ласкать Мегги, добравшись до ягодиц, которые жарко сжал. Его дыхание стало тяжелым:

— Возьми меня, Мегги!

Приподнявшись она с вожделением уставилась на его налитый желанием член, помня свои чувства, когда он был в ней. Эдвард громко застонал, и когда она прикоснулась пальцами к его горячей плоти, его бедра дрогнули. Она сжала его и уверенно подвела к себе, склонилась и быстро поцеловала крепкий живот, вызывая его стон, и опустилась еще пониже. Когда ее губы коснулись его вздыбленной плоти, он выгнулся и задрожал, подчиняясь своей страстной женщине. Эдвард опередил ее, притянув к себе. Его пальцы блуждали между ее припухших складочек, раздвигая их и подготавливая для себя. Мегги дрожала и выпрямилась, когда он скользнул в ее тело, пьянея от ее влаги.

— Ах! Эдвард! Войди в меня сейчас!

— Хорошо, — улыбнулся он, и она подвела его твердый член к себе. Быстро Эдвард проник в нее — вход в ее плоть был мокрым и скользким. Чилтон стонал, его пальцы крепче сжимали ее бедра, впиваясь в тело.

Мужчина быстро заполнил ее целиком, и Мегги радостно изогнулась на нем, получая его в свое пользование, как и он ее. Он немного расслабился и начал двигаться сначала неторопливо и осторожно, то выходя, то снова погружаясь.

— Как же хорошо, — простонал он. Она распласталась на нем, а он продолжал втискиваться в нее, глубоко и всецело овладевая ею. Из его горла вырывались гортанные и хриплые звуки, потом он приподнял девушку на сильных руках, не выскользнул из ее влажного тела и с улыбкой быстро и резко насадил снова на себя.

— Эдвард, — простонала она, закатив глаза, и он с улыбкой взглянул на нее ясными и горящими страстью глазами.

— Знаю, — заверил он. — Сейчас все получишь.

Мегги уселась на мужчине, подчиняясь властным рукам и бешено задвигался, с его губ рвались стоны, которым она вторила. Их страсть достигла апогея, и Эдвард насадил ее еще сильнее, прижимая на долгие минуты к себе, пока бурно и долго кончал в нее, наполняя своим семенем. Устало Мегги упала на мужчину, переводя дух. Оба дышали так, будто пробежали несколько километров, спасаясь от погони, но не выглядели изможденными. Они улыбались и не собирались двигаться. Во всяком случае прямо сейчас.

Неожиданно в тишине комнаты раздался тихий мужской смех.

— Ты что, Эдвард? — приподняла голову со спутанной гривой волос Мегги.

— Ты выжила меня до последней капли, Мегги, — порадовал мужчина, взглянув на нее теплыми голубыми глазами. — Ты почти превратила меня в пепел.

Девушка хихикнула и закусила губу: он находился до сих пор в ней, не собираясь никуда уходить. А она не хотела, чтобы он оставлял ее. Так они и отдыхали, пока новый виток страсти не овладел ими, лишая дара речи.

На второй день пути в сумерках Эдвард и Мегги подъехали к Гейл-Прайори. Девушка с любопытством вглядывалась в монументальный замок и чувствовала напряжение мужа, который пожирал глазами свой дом, пытаясь найти огрехи, но все в замке говорило о спокойной, размеренной жизни. Ничто уже не напоминало о недавно разыгравшейся трагедии. Норт помог и привел родовое гнездо шурина в полный порядок, будто здесь совершенно ничего не произошло. Только одно маленькое отличие — теперь вдоль стен ходила охрана из людей его отряда, которых поднял на уши Норт, собрав их под крышей замка, дернув из их домов.

Замок напоминал Гленнарис — такой же высокий, надежный и суровый. А вот кто там жил ей еще предстояло выяснить самой. Мегги заметила узкие темные бойницы, и большие окна чуть светлее, внутренний двор тоже поражал своим размахом, но при свете дня она изучит все более подробно. Огромная деревянная дверь с кованными опорами была плотно закрыта, высота потолков поражала, но в Гленнарисе все обстояло также — все же оба строения находились на одном и том же острове и строились почти в одно время. Стражники сразу признали хозяина и сюзерена, расслабились и пропустили их в дом.

— Это и есть твой дом? — в голосе Мегги чувствовалось восхищение.

— Тебе нравится? — не без гордости спросил он, отмечая, что еще один шажочек в сторону девушки сделан: ей понравился ее будущий дом.

— Очень, Эдвард, — заверила она. — Такой же величественный, как и Гленнарис.

— Старые замки отличаются своим величием и неповторимостью, — согласился граф, помогая спешиться Мегги, и с сожалением добавил: — Сейчас уже такие не строят.

— Эдвард, ничего, что мы так поздно? — взволнованно спросила она. — Твои спят. Утром…

— Мегги, стоп, — попросил он спокойно, прерывая испуганный лепет. — Хозяева могут возвращаться домой в любое время дня и ночи. Ворота Гейл-Прайори всегда открыты для Чилтонов.

Девушка отметила, что мужчина назвал и ее хозяйкой замка. Неужели он уже принял окончательное решение, но пока не ставит ее в известность? Его неуверенность заставляла Мегги повнимательнее присмотреться к Эдварду, ее вывод был неутешительным — он боялся снова обжечься. Она не вспылила, его прошлое было до нее, к нему никогда претензий не будет, но теперь она вступает в другую часть жизни, теперь Эдвард был ее мужем, и она станет защищать и оберегать их обоих.

Они подошли к дверям, которые мгновенно раскрылись перед ними, будто слуги ждали хозяина именно в эту минуту. Мартингейл не удивился, что ему открыл еще один воин:

— Добрый вечер, милорд. Как поездка?

— Вечер добрый, Адам, — поздоровался граф совершенно спокойно, словно ничего необычного в возвращении ночью с женщиной не было. Он решил простить парню любопытные взгляды на Мегги, в них не было ничего обидного, а утром он все прояснит раз и навсегда. — Все прошло хорошо. Мама дома?

— Да, милорд, — почтительно ответил юноша. — Леди Джулия уже вернулась от дочери. Сейчас она легла почивать.

— Спасибо, Адам, — проговорил Чилтон, направляясь внутрь замка. — До утра мы ее не побеспокоим.

На улице конюх уже суетился возле коня, снимая сбрую вместе с переметными сумками, и тихим голосом уверял его, какой он замечательный, уводя в конюшню, где ему уже приготовили стойло. Жеребец набрался плохих привычек хозяина и с высока поглядывал на человека, осознавая собственную важность. Но ему прощалось все. Он привез графа домой.

Эдвард повернулся к Мегги, которая немного оробела и при свете свечей озиралась по сторонам — величие убранства не давало усомниться, что Мартингейлы действительно значимый род, о котором просто не слышали у нее на родине. А примет ли его мать такой неподходящий выбор? — испугалась не на шутку девушка. Да, она была дочерью графа, Эдвард тоже носил такой же титул, но для англичан шотландцы всегда были вторым сортом. А еще неизвестно, что скажет его король на такой выбор. Додумать свои панические мысли Мегги не успела. Рядом оказался муж и решительно взял за руку, сразу сосредотачивая все ее внимание на себе.

— Идем спать, — предложил он спокойно и просто. — В темноте ты не оценишь всей красоты замка.

Мегги сразу забыла все сомнения и крепко сжала его руку, он не даст ее в обиду никому. Она уже успела узнать мужчину, доверяла ему и не стеснялась его прикосновений. Эдвард уже привез ее в свой дом, давая разом слишком много обещаний и заверений. Он не прятал ее, а признавал рядом с собой.