За окном уже таилась ночь, чёрным плащём, не пропускающим ни света, ни звуков, укрывшая город. Домой возвращаться совсем не хотелось. Не хотелось и есть. Лавр Феликсович, с наслаждением сняв обувь, вытянулся на диване в помещении сыскных агентов. Он сам не заметил, как уснул. Не беда, завтра тоже будет день — будет и дело, и пища.

Глава 12. Цена молчания — жизнь.

К утру из больницы, куда поместили Митяя Лисина и его помощника, Фому Ступина, пришли неутешительные известия. Накануне вечером преступники впали в бессознательное состояние, а потом в ужасных судорогах покинули этот бренный мир, не сказав ни слова. Вяземский, вернувшись в Сыскную с судебно-медицинского вскрытия, проведённого в морге Мариинской больницы, подтвердил факт отравления крысиным ядом. Вот и эта тонкая ниточка из клубка преступных тайн Беса оборвалась. Всеми силами убийца пытался увести Сыскную со своего следа, надеясь, что утонув, в устраиваемых им проблемах, сыскные будут вынуждены о нём забыть, и, как следствие, ослабить хватку розыска. Но оставалась робкая надежа, что Беса удастся задержать при встрече с Куликом.

Утро свело Сушко, Путилина и Вяземского в одном кабинете. Сыскные агенты занимались подготовкой к будущей операции с участием Кулика: распределяли роли и места расстановки, примеряли нужную для конспирации одежду, гримировались, проверяли и чистили оружие.

Инициатором встречи тройки основных участников розыска Беса являлся сам Иван Дмитриевич, в его руках оказалась бумага, суть которой он изложил немедленно:

— Варшавская Сыскная, наконец, прислала сведения о Лешко Бесе и его криминальной деятельности в Варшаве. А ведь с 3 мая он уже находится в розыске по всей империи, как особо опасный и непредсказуемый субъект, чьи уголовные наклонности достойны пристального внимания.

Сушко и Вяземский слушали внимательно: эта информация была интересна, важна и необходима обоим. Закончив вступление, Путилин приступил к чтению:

«Лех Казимирович Туск 1859 года рождения.

Место рождения: Варшава.

Происхождение: мещанин.

Отец: Казимир Туск, варшавский скотопромышленник средней руки.

Мать: Амалия Туск, в девичестве Казиковская, дочь торговца скобяным товаром. Умерла в возрасте 40 лет от кровотечения в связи с плохой свёртываемостью крови.

Образование: неполное, ветеринарное училище не закончил, диплом не получил. Хорошо владеет русским языком. Сносно изъясныется на немецком. Неоконченное образование не момешало Туску работать на скотобойне отца и вовремя вызывать настоящего ветеринара при подозрении на болезни животных.

Член преступной группы Земана Скульского (прозвище Корыто) с 1854 г.

Криминальное прозвище: Лешко Бес.

Приметы: рост выше среднего, светловолосый, усов и бороды не носит, глаза серые, близко посаженные, нос правильный, уши маленькие.

Особые приметы: родимое пятно размером с перепелиное яйцо на левой стороне шеи, ближе к её средине, шрам над верхней губой, деформированный мизинец левой кисти.

Привычки: тяга к роскоши, более высокому социальному положению, курение табака, обособленность поведения и существования. Расчётлиивый и удачливый игрок в карты и на бильярде.

Особенности характера: крайне скрытен, умён, предприимчив, болезненно самолюбив, большого самомнения, в то же время — злопамятен, мстителен, крайне жесток и безжалостен в достижении своих целей.

Криминальные особенности: мастер перевоплощения, быстро сходится с нужными людми, авторитетов не признаёт, но использует их влияние. Пользуется доверием у женщин. Не пользуется огнестрельным оружием, одинаково хорошо владеет ножом и опасной бритвой с обеих рук. Подозревается в пяти убийствах, но к уголовной ответственности не привлекался в связи с недоказанностью участия.

Последний криминальный эпизод: ограбление особняка варшавского магната Ольгерда Потоцкого в составе группы Земана Скульского 2 мая сего года. Похищена коллекция драгоценностей и золота, примерная цена утраченного до 150 000 рублей. Группа Земана задержана 3 мая сего года. Награбленного при ней не обнаружено. Лех Туск в Варшаве не обнаружен. Объявлен в розыск 3 мая сего год а».

Немного помолчав после чтения, давая, тем самым, возможность слушавшим осознать прочитанное, впитать и оценить полученную информацию, Путилин заявил:

— Теперь многое, что было уже известно, подтвердилось. И сейчас это не наши домыслы или рассказы немногочисленных свидетелей-очевидцев, а факты. Но что они нам дают? Чем ещё помогут в поимке Беса?

— Шеф, эти факты лишь подтверждают уже известное. Ещё до их обнародования мы прошли тот же путь, что и варшавяне, без подсказок — своим умом и трудами. Написанное подтверждает лишь то, что мы знаем Беса не хуже Варшавы, которая его упустила, — возразил Сушко.

— У варшавян было больше времени, но их результат не отличается от нашего. Ситуация, отчасти, характеризует не столько качество сыска, сколько самого преступника, — взял слово Вяземский. — Лично я прихожу к выводу, что первоначальные впечатления о наличии у Беса-Цветочника болезни крови, являются реальностью. Лех не мечтает дожить до сорока, возраста матери, очевидно, наделившей его этой болезнью. Потому и живёт, как в последний день. Для себя и ради себя. Секрет его шейного платка больше не секрет, а серебряный портсигар с польским орлом становится приметной и весьма индивидуальной вещью. Он может прятать шрам на губе за накладными усами, но травмированный мизинец скрыть не возможно. Если вы хотите взять убийцу живым и в последствии допросить, стрелять в него нельзя, как и бить по голове.

— Господа, как Божий день ясно, что этого зверя нужно брать капканом, из которого он не вырвется, и желательно не одним. А ну как с Куликом удачи не выйдет, упустим лиходея? — вслух рассудил Путилин.

— Иван Дмитриевич, не сомневайтесь, всё должно получиться отменно. Мои ребята готовы. Неужто девять молодцов не спеленают одного злодея? — возразил Сушко.

— Ну-ну… А если нет? Лавр Феликсович, я не сомневаюсь в вашей профессиональной компетенции и возможностях ваших агентов, я лишь предлагаю рассмотреть все варианты возможного исхода предстоящих событий. Лех Туск может и не прийти на встречу с Куликом… Не позволят обстоятельства или он срисует слежку задолго до встречи с вашим ставленником… До срока здесь нет однозначного ответа. Нет сиюминутного разрешения проблемы, потому что она намного шире, чем вам кажется из этого кабинета, — голос Вяземского прозвучал провокационно.

— Непременно, Пётр Апполинарьевич, — Сушко не разделил скепсиса судебного медика. — Нужно ориентироваться лишь на то, что у нас есть сейчас, на то, чем можно оперировать на данный момент. В остальном, поймаем — спросим.

Конец разночтению в трактовке ситуации положил Путилин:

— Судари мои, можно спорить сколько угодно, но пока нет результата предыдущего действия, к следующему приступать нецелесообразно. Не стоит ломать копья на ровном месте. Вы оба правы, но Кулик пока жив и здоров, а Бес где-то рядом. Лавр Феликсович, вы — основной в этой операции, потому глядите в оба… Не факт, что Бес не поведёт вас от самой Сыскной или не примет на входе в Сенной рынок. Внимание, спокойствие и слаженность действий! А вот меня сейчас интересует то, на что вы оба не обратили должного внимания…

Сушко и Вяземский упёрлись в Путилина вопросительными взглядами.

— Разве вас не смущает упорность поведения Беса, граничащая с безрассудством? Преступник взял очень приличный куш, убрал ближайших и прямым свидетелей своих преступлений и… Остался на месте, чёрт его дери! Не бежал, не покинул столицу иным способом. Где резон оставаться там, где тебя непременно поймают? А теперь вспомните, что сказано в варшавской ориентировке: «Расчётливый и удачливый игрок в карты и на бильярде». Он играет с Сыскной в свои кошки-мышки — поймай меня, если голова есть и фарту хватит! И пока не закончит, никуда не денется, потому, что считает свою позицию крепкой, а себя — неуловимым. И он прав, чёрт возьми ещё много раз… Из нас нос ему ещё никто ни разу не утёр и на место не поставил. Ну прямо кум королю и брат министру… Труха уголовная, а туда же…