— Я не в курсе, — медленно произнесла она. — Отвратительно! И вы считаете, все дело в этом?
— Понятия не имею. Я даже не знаю, снимает майор Стоукс этот дом или он его собственный. Мы должны сначала выяснить.
— Но времени так мало, — заметила она. — Это его письмо... меня мучает дилемма.
Фин сделал предупредительный жест, чуть не опрокинув свою чашку с чаем.
— Попробую угадать вашу дилемму, — сказал он. — Если письмо имеет под собой реальную основу, то мистер Грин будет представлять огромную проблему; если нет — полиция может созвать медицинский консилиум и определить майора в соответствующее заведение.
— Совершенно верно. Поэтому я хочу увидеть это письмо, что бы оно ни содержало. Атам будет видно — передавать его полиции или нет.
Фин приподнялся:
— Ну, тогда у вас не должно быть проблем. Просто получите письмо, как вы договаривались. Вам я больше не нужен.
— Подождите. Вы мне нужны, чтобы выяснить, что за всем этим стоит. Я хочу, чтобы вы нашли этого Грина, — кто он, чем занимается и почему угрожает майору.
Фин сел обратно и осклабился.
— Я надеялся, что вы скажете об этом.
— И вот я говорю, мистер Фин. Вы знаете, что я не могу устоять перед тайной, какого бы свойства она ни была. Знаю, и вы тоже: именно поэтому я решила нанять вас.
— Нанять меня? И разрушить мой любительский статус? Нет, вы можете оплатить мои расходы, но не более. Таким образом я смогу выйти из дела, если оно мне надоест. Первым делом я должен узнать, где он живет. Дайте мне адрес и покажите телефон.
— Значит, вы заинтересовались? — Старая черная мужская шляпа, подобранная маленькой седовласой дамой, взмыла в воздух и осела на ее голове. — О, мистер Фин! Вы непременно должны стать членом Семерки Разгадчиков!
— Благодарю.
— У меня предчувствие, что это будет увлекательно! Жутко\
Финн пожал плечами.
— Однако вы знаете, что я всегда говорю о предчувствиях. Что за шляпа?
— Эта? — Она сняла ее и окинула взглядом. — Обычная старая поношенная шляпа. Мартин купил ее мне для работ в саду. Размер подходящий. Правда, я не часто занимаюсь садом —обо всем заботится Мартин. Но вы что-то сказали о предчувствиях? Вы полагаете, им не место в раскрытии преступлений?
— Полагаю, да. Предчувствие, моя дорогая леди, это все равно что надрывать спину перетаскиванием огромной кучи дерь... бесполезной информации.
Она завыла от смеха, возможно, отчасти из-за его изощренного эвфемизма.
Когда некоторое время спустя Фен вернулся от телефона, он уже не улыбался.
— Человек из Скотланд-Ярда, которого я знаю, проверил адрес, — сообщил он. — Майор там не живет. — Он наклонился и поднял свой sola topi.
— Я не понимаю.
— Это адрес проживания. В местный киоск, торгующий газетами и табаком, приходят письма на имя людей, которые там не живут. Разве он не сказал вам, где живет на самом деле?
— Нет. Возможно, он имел в виду, что встретится со мной у этого киоска.
— М-м. Тогда увидимся там, ровно в девять. Сейчас я еду домой, займусь пока чем- нибудь другим. Между тем помните, что сказал майор. Никому ни слова, особенно участникам старого клуба.
— Мистер Фин, скажите, вы что-то утаиваете от меня?
Он посмотрел смущенно.
— Нет. Я ничего не знаю. Совсем ничего.
Он поспешил уйти и вернулся к себе в Кенсингтон. Он переоделся в темное и сидел, лениво пролистывая египетскую грамматику, когда зазвонил телефон.
— Фин? Это Гейлорд.
— Да. Вы установили?
Сначала была пауза, затем вздох.
— Все в порядке. Адрес: Дом №44, Теннисон-авеню, Северо-Запад, 10. Дом арендуется. Ясно изложил?
— Да, спасибо, инспектор.
— Фин, поскольку передача таких сведений противозаконна, будет правильно, если вы объясните мне, что происходит. Вы полагаете, жизни этого старика угрожает реальная опасность или что? Если вы что-то знаете, ваш долг...
— Все, что я знаю, я вам уже сообщил. Пока майор Стоукс тянет на классического параноика, не более того. Тем не менее он упоминает слишком много подлинных деталей — невозможно поверить, что весь его рассказ выдумка. Поэтому я очень хочу увидеть это письмо. А чтобы увидеть его, мне придется усиленно проследить за тем, чтобы он его написал. Сегодня ночью я собираюсь устроить дозор у его дома. Если только полиция сама не организует наблюдение.
— Еще чего. И не мечтайте.
— Я на это и не рассчитывал. До свидания, инспектор.
— Старший инспектор, на всякий случай.
— До свидания, старший инспектор.
Фин проехал во взятом напрокат автомобиле индустриальный район будущего: мировые бренды светились пятидесятифутовыми буквами на огромных нержавеющих конструкциях, вмонтированных в прекрасно ухоженные газоны. Консервированные бобы, печенье, коробки, матрасные пружины и средства от бурсита большого пальца ноги — почти все «необходимое» для цивилизации производство, казалось, было сконцентрировано здесь, в этих циклопических сооружениях без окон.
Он проехал по мосту через канал и железную дорогу, и картина изменилась. Как будто он вернулся назад во времени. Улицы были вымощены брусчаткой того же цвета, что и террасы приземистых кирпичных жилищ, которые их окружали: цвета старого кирпича, угольного дыма и бедности. Вдоль каждой улицы тянулись разбитые тротуары и выбоины, причудливые маленькие чугунные уличные фонари, установленные прямо в эпоху газового освещения, теперь косились под невообразимыми углами, бросая вокруг себя тусклый электрический свет. Многие вообще не горели; их светильники были разбиты, возможно, ордами детей, играющими в футбол на булыжниках.
Сумеречная зона, подумал он. И это не беспросветная бедность шахтерских городков викторианских времен, это Лондон эпохи сверхзвуковых авиалайнеров и цветного телевидения. Хуже того, только человек, обладавший тонким чувством иронии, мог назвать здешние улицы в честь поэтов. Фин проделал путь от Китс-роуд до Кольридж-авеню, от Байрон-стрит до Вордсворт Кресент через поэтические уголки Элизиума.
Он припарковался на Теннисон-авеню и начал свое бдение. 44-й дом выглядел чуть более заброшенным, чем остальные дома. Из окна первого этажа по краям потрепанных занавесок просачивался тусклый желтый свет. Впереди, в сгущающихся сумерках, чернобелая кошка пыталась поддеть головой плохо закрывающуюся крышку мусорного бака. Крышка наконец-то брякнулась о землю. В то же мгновение свет в окне погас.
Через минуту он включился повторно — светомаскировку поправили.
Перед тем, как совсем стемнело, входная дверь дома № 44 открылась. Фин впервые увидел обитателя — лысого, тощего человечка в полосатой рубашке и подтяжках. Мужчина посмотрел по сторонам, быстро поставил пустую молочную бутылку и убрался внутрь. Некоторое время после этого Фин слышал скрежет задвигаемых запоров и лязг цепей.
Сейчас на улице было тихо. У майора Стоукса погас свет. С железной дороги до Фина долетали стук и скрежет подвижного состава на товарной станции. На другом конце улицы звучали ритмы регги. В десять часов у дома №52 остановилась машина, выпустив молодую девушку, и помчалась дальше, трубя в клаксон мелодию «Марша полковника Боги». Сразу после одиннадцати улица пробудилась на несколько минут, — машины проезжали либо быстро и беспорядочно, либо с подозрительной медлительностью, сигнализируя на всем пути о возвращении толп из пабов домой. К половине двенадцатого тишину нарушала только парочка пешеходов, спотыкающаяся о разбитые тротуары и распевающая «От тебя я шалею»{26}.
Фину ничего не оставалось делать, как коротать ночь за своей египетской грамматикой, подсвечивая себе умирающим электрическим фонариком. Когда батарейка окончательно села, он обратился к своему карманному калькулятору. Начал он с попытки разобраться в своих счетах и закончил тем, что число 57718 вверх ногами можно было прочитать как BILLS{27}.
