— Майор, вы все еще там?
— Грин, — произнес он. — Фамилия Грин что-нибудь говорит вам?
— Как Грэм Грин{20}? Не особенно.
— Ловко, не правда ли? Назвать себя Грином. Маскировка под свою противоположность, понимаете? Зеленый{21} эквивалент красного. Я вижу его насквозь. Вот почему они охотятся на меня.
Ох, милый, подумала она. Бедный старый майор.
— Охотятся?
— Я много знаю. Слишком много. И должен быть ликвидирован.
— Майор, хм, почему бы вам не приехать и не встретиться со мной? Мы могли бы поговорить об этом в приватной обстановке и...
— Нет-нет, это очень опасно. Они следят за мной круглосуточно. Уже давно. Я знаю, какими условными знаками они пользуются. Кашель в кинозале — старый прием. Шифровки в кроссвордах Таймс. Особые рукопожатия. Распространение информации через разветвленную сеть агентов... Я все это видел собственными глазами. Но теперь они хотят устранить меня, понимаете?..
— Каким образом?
— Кто знает? Яд, не оставляющий следов. Случайное «дорожное происшествие». В общем, ждите на днях некролога. На днях. — Внезапно голос его очистился от свистящих звуков, дыхание немного выравнялось, — старик почти успокоился. — Звучит так, словно я сошел с ума, верно?
— Если только чуть-чуть, — солгала она.
— Они пытаются довести меня до сумасшествия, это такая игра. Уничтожить меня в глазах окружающих всевозможными уловками. Они крадут у меня молоко с крыльца. Звонят в дверь, и когда я отвечаю, со стороны может показаться, что я разговариваю с пустой дверью.
— Но это, наверное, дети, — не выдержала она.
— Так говорит полиция. Они пытались списать все на мелкую шпану, и при этом чуть ли не смеялись, словно сами нахулиганили. Но будут ли дети приходить в мой дом и ломать вещи? Станут ли они убивать Бисквита?
— Кого?
— Убивать Бисквита, моего кота. Я вчера похоронил его. Способны ли дети на такое? Нет, за всем этим стоит персона Грина.
— Что за персона этот Грин?
— Звонил мне дважды. Первый раз предложил денег, чтобы я на длительное время исчез в какой-нибудь райской дыре. Предложить мне денег! Я отказался, конечно.
— Но зачем кому-то предлагать вам такие деньги?
— Когда я отказался, Грин завел разговор о несчастных случаях. Как старый человек, живущий один, может однажды поскользнуться и упасть в собственной ванной. Какой может отвернуть газ и оставить его включенным.
— Переходил ли он к прямым угрозам? — спросила она.
— Да, но я ничего не смогу доказать. «Как ваш котик, мистер Стоукс? Что-то я не видел его сегодня».
Она уже не была столь скептичной.
— Майор, позвольте дать вам совет. Возможно, пришло время обратиться в полицию...
— Не-ет. Слишком далеко все зашло. Если они начнут копать, вся чертова конспирация, считайте, насмарку. Это станет сигналом для сети, и их свора заляжет на дно. Я не могу так рисковать. Обещайте мне, что ничего не расскажете полиции.
— Обещаю, — сказала она нехотя. Вот что будет, если сидеть только на шпионской литературе. — Но чем тогда я могу помочь?
— У вас есть мой адрес. Встретимся у входа завтра утром ровно в девять. У меня для вас будет письмо.
— Письмо?
— Доставьте его прямо в Министерство обороны. Понятно? Не говорите никому об этом, никому из наших так называемых друзей. Я мог бы рассказать вам кое-что о них!
В этот момент, как это часто бывает на лондонских линиях, в телефоне раздался характерный щелчок.
— Нам крышка! — крикнул он. — Они выследили нас.
— Чепуха, майор. Это просто...
— Красный прилив поднимается, поднимается, чтобы поалотить всех нас! Прощайте и точно следуйте моим инструкциям.
Действительно, прощайте, подумала мисс Фараон, уставившись на телефон. Слишком много Эрика Эмблера{22}, вот в чем проблема. Однако...
Внезапно на глаза ей попался другой номер, и она набрала его.
— Мистер Фин? Это Доротея Фараон. Вы, наверное, не помните меня... Ах, помните? Ну, я подумала... Не могли бы вы сегодня прийти ко мне на чай? Есть одна проблема, мне кажется, она может вас заинтересовать.
Теккерей Фин скрестил длинные ноги, расстегнул пиджак белоснежного костюма и поискал глазами место, куда бы он мог пристроить свой sola topi{23}. Поиски закончились тем, что он просто положил его на паркетный пол рядом с креслом, в котором сидел.
— Молодой человек, — спросила мисс Фараон, — вы всегда так одеваетесь? Или вы приехали со съемочной площадки фильма о джунглях из 30-х годов?
Он засмотрелся в окно на пышный сад, но, услышав вопрос, вздрогнул и обернулся:
— Просто схватил первое, что попалось под руку. Так или иначе вы, англичане, должны быть более терпимыми к чудакам, не так ли?
Она разлила чай.
— В отдельных случаях. Но, конечно, я сама эксцентрична. У меня есть одна странная привычка — задавать прямые вопросы.
— Будете спрашивать о моих странных привычках? — Фин положил свой зеленой зонтик рядом со шлемом. — Но тогда мы, сыщики-любители, не добивались бы результатов, не задавая прямых вопросов. Так расскажите мне, что означает ваша тайна.
— Я так рада, что вы сказали тайна. В любом случае в этом слове есть что-то завораживающее. Но, боюсь, мистер Фин, для вас это звучит довольно мерзко и пафосно. — Она перешла к истории майора Стоукса, изложив ее полностью, — от первого появления его в клубе до сегодняшнего телефонного звонка.
Он изучал ее, пока она рассказывала. Мисс Доротея Фараон была маленькой женщиной с коренастой фигурой и растрепанными седыми волосами. Ее внешность оставляла общее впечатление небрежности: никакой дух тщеславия не позволил бы ей надеть коричневый трикотажный костюм и черные замшевые туфли-л о дочки. Следствие педагогики и тупости.
С ее лицом все было по-другому. Совершенный интеллект смягчали морщинки от смеха вокруг глаз. Он мог наблюдать, как морщинки эти разбегаются, когда она, скользя от сути к игре слов, очаровательно улыбалась, показывая вверху золотой клык.
Он знал мисс Фараон только по переписке. Пока он преподавал в американском университете, они начали играть в заочные шахматы. Позже произошел обмен логическими задачками и головоломками. Когда Фин переехал в Лондон, она написала ему, чтобы он заглянул «как-нибудь» на чай. И вот, три года спустя, он заглянул.
Она закончила свой рассказ.
— Я сразу подумала о вас, — пояснила она. — Конечно, я сама в некоторой степени сыщик-любитель, но вы, я полагаю, оставляете свое кресло и выходите на раскрытие реальных дел.
— Я не уверен, что смогу раскрыть это, — заметил он. — Оно меня заинтриговало, конечно. И все же...
— Шпионская тема звучит фальшиво?
— Да. Может ли этот наш майор по-настоящему быть замешанным в деле со шпионами? Высока вероятность, что нет. Часто ли русские агенты угрожают семидесятипятилетним старикам-пенсионерам?
— То есть вы бессильны помочь?
— Нет, просто я думаю, что за этим кроется нечто более прозаическое. Например, винклинг лендлорда{24}.
— Что, простите?
— Это ваше словечко, не мое. Вы, должно быть, слышали, что винклинг — это процесс выковыривания береговичков{25} из раковин. Как я понимаю, в Лондоне существует изрядное количество лендлордов, то есть домовладельцев, которые делают то же самое со своими арендаторами. Как правило, это люди пенсионного возраста, которые платят мизерную арендную плату, установленную законом. И по закону домовладельцы не могут от них избавиться. Поэтому жильцов запугивают, подкупают, угрожают и принуждают. Газеты пишут о таких случаях почти каждую неделю, разве вы не знаете?
