Латимер улыбнулся.
— Конечно, не может, вы совершенно правы. Доротея и я поддерживаем связь. Она обладает незаурядным логическим мышлением для...
— Не смей говорить, — оборвала его Бренда, — что женщины нелогичны!
Настала очередь краснеть Латимеру.
— Отлично срезала, дорогая. Я хотел сказать, ум Доротеи поражает изворотливостью и системностью. Вам доводилось видеть, как она решает какую-нибудь маленькую логическую проблему, мистер Фин?
— Да, несколько раз. Согласен, она гений. Жаль, что с таким интеллектом она не сделала академической карьеры. С ее деньгами можно было бы достаточно легко продвинуться и стать первоклассным логиком — официально признанным, я имею в виду.
— Профессорство? Забавно, я никогда не думал о ней в таком ключе. Однако я полагаю, вы правы. Должно быть, вмешалась война. Ее молодость, как и у большинства из нас, пришлась на это время. И замуж она не вышла по той же причине, подозреваю.
Миссис Латимер взяла с камина фотографию в рамке и протянула Фину.
— Здесь нет никакой тайны! — сказала она. — Если вы посмотрите на нее в молодости, то поймете, почему она не вышла замуж.
Он взглянул на фотографию: семь постных лиц, среди которых он узнал молодых Латимера и Портмана, а также напыщенного мужчину средних лет с залысинами, которым мог быть только майор Стоукс. Молодая мисс Фараон выдающейся красотой не отличалась, но во всем остальном он не разглядел даже намека на то, что было так очевидно для миссис Латимер.
— Я все еще не понимаю, сказал он, возвращая фотографию.
Миссис Латимер протерла ее, не пропустив ни одного следа от пальцев, и поставила на место.
— Она одета в мужской костюм, — подсказала она. — Выводы делайте сами.
Прежде чем он успел что-то сказать, она ушла в соседнюю комнату. Вскоре там завыл пылесос.
Лицо Латимера был таким же бледным, как у Бренды.
— У Веры время от времени возникают странные идеи, — сказал он. — Вбила себе в голову, что Доротея лесбиянка. Всякий раз, когда приходит Доротея, женушка отправляется в постель с головной болью или еще с чем-то, — вздор! — но вот таку нас. Доротея не больше лесбиянка, чем я король Фарук, но Вера настаивает на своем.
— С чего это она взяла? — спросил Фин.
— Фотография! Групповое фото! Только потому, что Доротее пришлось надеть этот чертов костюм — на самом деле все это было в шутку. — Латимер налил кофе. — Видите ли, старый сэр Тони вообразил себе, что неравнодушен к Доротее.
— Сэр Энтони Фитч? Старик на фотографии?
— Да, он действительно домогался ее, старый козел, пока это не поставило всех нас в неловкое положение. Особенно Доротею. Всеми правдами и неправдами, но всегда ласково, она просила его отвязаться. На одной из встреч он предложил ей купить хорошее платье для групповой фотографии. Она отказалась. Он настаивал, говорил, что хотел бы сохранить на память фотографию с ней. Это решило дело. Я увидел свет в ее глазах, и она согласилась «на что-то интеллектуальное» для фотосессии, зарядив сэра Тони. Надо отдать должное старику, он был способен смеяться над собой, когда про него шутили.
— Вы объяснили это своей жене?
— О, Вера никогда никого не слушает, особенно меня.
— Маме не слишком это нравится, — сказала Бренда. — Она...
— Ей все равно придется встретиться с Доротеей на свадьбе, — ответил Латимер. — Может, хоть это положит конец ее глупостям.
— Как я понимаю, сэра Тони в настоящее время нет в живых? — спросил Фин.
— Верно. — Латимер грустно вздохнул. — Теперь нас осталось только пятеро. Следующим, подозреваю, буду я.
— Папа!
— Это правда. Моторчик не тот, что раньше. Прямо как бедный старый Стоукс...
— Вы знали, что у Стоукса больное сердце? — прервал его Фин.
— Нет. Хотя для меня это не сюрприз. Говоря «как бедный старый Стоукс», я хотел сказать, что скоро покину этот бренный мир. Что у него было, сердце?
— Мы узнаем это, когда будет проведено дознание. — Фин вытащил дешевый блокнот со спиралью и открыл его. — А пока я хотел бы знать, кто желал смерти Стоукса?
Латимер пожал плечами.
— Если хотите знать мое мнение, вы избрали неправильный путь. Почему бы вам не начать с физических улик? Что говорят ребята-криминалисты — парни, работавшие на месте преступления?
— Не знаю, и не думаю, что полиция мне скажет. — Фин наблюдал, как черно-белый кот перестал тереться о дверной косяк и скользнул по стенке. — Полагаю, их заинтересовало письмо, но пока полиция ничего не говорит о нем.
— Конечно, криминалистика продвинулась далеко вперед с тех пор, как я появился на свет. Для меня же это не более чем хобби, но я все еще продолжаю выписывать The Criminologist* и несколько других журналов. Знаете ли вы... — Он пустился в пространный монолог о новой технике, суть которой, кажется, состояла в том, что если человека находят застреленным в открытом поле, то по одному детальному анализу почвы вокруг него можно было определить направление полета пули.
Бренда неожиданно обратилась к черно-белому коту: «Мэгвич! Что ты здесь делаешь? Если ты попадешься маме, она вытряхнет из тебя все твои оставшиеся восемь жизней!» — Она выгребла животное из-под стола и отнесла к входной двери: «Брысь!»
— Закрой дверь в коридор, — сказал Латимер. — Он продолжает пользоваться своим отдельным входом. Вы о чем-то задумались, мистер Фин?
— Я просто подумал о коте майора Стоукса. Он сказал мисс Фараон, что враги отравили его. Возможно, это и есть тот вид физических улик, которые мы ищем, мистер Латимер?
Латимер пригладил волосы.
— Я ничего такого не вижу. Какое отношение кот имеет к уликам? Отравить кота — какое же это преступление?
— Не преступление. Фактически, если это сделано в гуманных целях, это даже не проступок. — Фин закрыл свой блокнот и поднялся. — Но это всё, с чем мне приходится работать, не так ли?
Старый Ходж ничего не сказал, когда увидел незнакомца, перелезающего через калитку и спускающегося к берегу канала.
Высокий, худой парень, одетый как иностранец, и мысли, верно, нехорошие. И все же Старый Ходж держал себя в руках и никогда ничего не говорил чужакам. Он не хотел иметь проблем, но хороший складной нож на всякий случай всегда лежал в его кармане. Он держал там руку, когда незнакомец заговорил:
— Хэлло. Вы Старый Ходж?
— Может быть. Кому он понадобился?
— Меня зовут Теккерей Фин. В пабе «Барочник» мне сказали, что я могу найти вас здесь.
— Найти меня? Я не терялся, парень. — Старый Ходж поднял свой багор и двинулся вниз по тропе. Все правильно, внизу что-то было. В зеленой мутной воде блеснул металл. На мгновение он забыл о незнакомце. Штуковина не затонула, не плавала, но была тяжелой.
34. The Criminologist («Криминолог») — журнал о преступности, ежеквартально издававшийся в Соединенном Королевстве в период с 1967 по 1998 год.
Видимо, зацепилась за что-то. Он отбуксировал находку и ударил по ней кулаком, затем вместе с незнакомцем, замочившем своей чудной рукав, они вытащили ее на поверхность.
— Чертова швейная машинка! — Древний педальный Зингер, в добротном состоянии. Когда он очистил ее от грязи и высушил, Старый Ходж понял, что может выручить за нее пару фунтов, без проблем.
— Сколько ты хочешь, парень, — спросил он незнакомца. — Половина тебя устроит?
— Что? О, нет-нет, мне ничего не надо. Она ваша, Старый Ходж. Все, что я хочу, это немного информации.
— Ты случаем не Старый Билл{33}?
— Понимаете, нет. Но я хочу знать кое-что о позапрошлой ночи. В пабе мне сказали, что вы иногда ночуете здесь, так что я подумал...
Старый Ходж рассмеялся, показав два или три коричневых зуба.
— Что, миссис изволит погуливать, а? Хи-хи, не так уж и много этого добра сейчас на бечёвнике{34} встретишь. Нынче-то все больше на машинах, но в былые времена...
