Его дочь, наоборот, была хладнокровна и уравновешенна, внешним видом напоминая секретаршу: простая блуза и юбка с двумя оттенками делового синего; никаких украшений; легкий макияж; светлые волосы — ни чувственно длинные, ни своенравно короткие; и, конечно, руку она протянула с ухоженными, покрытыми бесцветным лаком, ногтями.

Все трое были скованы неловкостью момента, пока Бренда не сказала:

— Господи, папа, ты какой-то совсем невежливый. Мистер Фин, пожалуйста, присаживайтесь.

Латимер, казалось, вышел из транса.

— Ох, простите... да, конечно, присаживайтесь. Женушка как раз сварила кофе, хотите?

— Спасибо. — Фин сел в миниатюрное кресло и увидел, что его колени уперлись в крошечный кофейный столик.

Бренда свернулась на одном конце дивана и открыла книгу. Ее отец устроился на другом и, казалось, снова впал в транс.

— Извините, что ворвался к вам вот так.

— Нет-нет, все в порядке. Мы просто... пили кофе.

Бренда взглянула поверх книги.

— Папа!

Фин прочистил горло.

— Первое, что я должен спросить, где вы были вчера вечером, мистер Латимер? Не обижайтесь, но я действительно уверен, что должен спросить всех, кто знал майора Стоукса.

— Страшное дело. Доротея сказала, что это убийство. —Латимер снова провел рукой по своим редеющим волосам. — Скажите, вы же не думаете, что это сделал я? Нет, однозначно нет. Вчера вечером я был... где же я был? В среду, значит? Я был...

— Папа, ты был в Гамбурге.

— Да, конечно. Совсем потерял счет времени. Мы с женушкой летали в Гамбург на вторник-среду, я имею в виду... и вернулись сегодня утром.

— Прекрасно. Следующее, что я хотел спросить...

Мистер Латимер не слушал. Начав говорить о Гамбурге, он, казалось, не мог остановиться.

— Ужасное место. Не мог сомкнуть глаз в их так называемом четырехзвездочном отеле. Одна из причин, почему я так устал сегодня — день у меня перепугался с ночью. Спать могу только в своей постели. К сожалению, придется много разъезжать, если я получу это повышение. Иногда я жалею, что не остался простым химиком-исследователем, с девяти до пяти. Староват я для такого рваного графика. И цены там на все — ужасные! Я был рад вернуться, скажу вам честно. Мы приземлились в Хитроу в половине шестого утра, но лучше бы нам было вернуться вчера вечером. Вернулся с радостью, хотя, нет, не так, если поразмыслить. Мы долго добирались до дома, но тогда наши проблемы только начинались. Как вы думаете, что мы обнаружили?

— Опять начинаешь? — вставила Бренда.

— Мы обнаружили, что дом взломан, а Бренда все это время спокойно спала в своей комнате и даже ухом не повела. Она могла бы проспать воздушный налет, эта девушка.

Фин чуть не опрокинул кофейный столик.

— Взломан? Прошлой ночью?

— Она могла бы проспать воздушный налет, — продолжал Латимер, — если бы они все еще были, конечно. Но их нет, следовательно эту гипотезу можно не проверять.

— Что было украдено?

— Ничего. Нет, черт возьми, ничего. Кто бы это ни был, он вскрыл замок задней двери, проник сюда, прошелся по моему столу, ничего не нашел и оставил после себя полный беспорядок.

Фин оглядел комнату.

— Сейчас, кажется, все в прибрано.

— Конечно. Я не мог удержать женушку от уборки. Она сразу кинулась к Бренде, думая, что ее могли изнасиловать или убить, а потом сюда — и пошла. Даже шляпку не сняла. Я пытался остановить ее.

— В чем именно выражался беспорядок? Что-нибудь было разбито?

— Нет, но мебель была опрокинута, подушки разбросаны, пепельницы высыпаны, журналы разорваны и разбросаны тоже.

— Полицию вызывали?

— Сразу же. Я помнил о правиле «Ни к чему не прикасаться», но посчитал, что по домашнему телефону позвонить будет безопаснее. В любом случае я не чувствовал себя способным нестись рысью до киоска на углу, чтобы набрать пресловутый 999, понимаете?

Ну, к тому времени, когда приехали мальчики в синем, женушка почти все прибрала. Думаю, они и наполовину не поверили, что у нас было ограбление. Я показал им Желтые Страницы, разорванные на части и разбросанные по всем углам, да толку-то. Они заинтересовались только, когда увидели кухонную дверь и вот эту страницу. Она была пришпилена к двери ножом.

Он запустил руку в мусорное ведро и передал Фину страницу с ножевым проколом посередине. Страница была озаглавлена «Адвокаты». Глаза Фина автоматически начали искать фамилию «Портман», но список заканчивался на «Дс».

— Это что-нибудь для вас означает, мистер Латимер?

— Нет. Думаете, это как-то связано с... со Стоуксом?

— Возможно. Как вы думаете, что искал грабитель?

Латимер снова начал куда-то уплывать.

— Время от времени я держал у себя в столе некоторые корпоративные секретные документы, пробормотал он, Может, их, может... Я даже не знаю.

После минутной паузы, Фин спросил:

— В таком случае, можете ли вы рассказать мне что-нибудь о майоре Стоуксе? Когда в последний раз вы видели его?

— Дайте подумать... Сразу после того, как мы вступили в войну. Он восстановился по службе и появился на нашей последней встрече в форме. Мы все были рады его отъезду, рады, что отделались от него. Видите ли, он ни с кем не ладил. В клубе предполагалось интеллектуальное расследование убийств, но ему это занятие так и не далось. По сравнению с этим его вечные коды и шифры — детские игрушки. Еще шпионские романы. Кроме них он больше ничего не читал; на этой почве, если хотите знать мое мнение, он и свихнулся. Бывало, по полчаса от каждой беседы с ним у меня уходило только на то, чтобы понять, говорит он о реальных вещах или вымышленных. Наши встречи проходили в ресторане Альберто, и он вполне серьезно считал, что итальянские официанты — шпионы! Уверен, что он подозревал даже нас!

— Насколько я знаю, на каждого из Разгадчиков у него было своеобразное маленькое досье.

— Да, он... ах, вот и женушка. Вера, это мистер Теккерей Фин.

Миссис Латимер и вправду была женушкой. Она внесла огромный поднос с кофе и пирожными, и хотя, казалось, для нее это не представляло труда, Бренда поднялась, чтобы взять поднос из ее рук. Женушка улыбнулась Фину, не глядя в его сторону. Как только ее руки освободились, она схватила тряпку и прошлась по каминной полке.

— Разговаривайте-разговаривайте, — отозвалась она. — Не обращайте на меня внимания.

— Мама, — спросила Бренда, — почему ты не хочешь посидеть с нами?

— Посидеть? Посидеть? Когда, деточка? Если я сяду, мне будет страшно представить, во что превратится этот дом?

— Но что подумает о нас мистер Фин?

— Я не знаю. Я надеюсь, что он не примет нас за семью, которая только и делает, что все время сидит\ Некоторые из здесь присутствующих найдут себе занятие, даже когда ты и твой отец «слишком устали», чтобы идти на работу.

Бренда покраснела. Закончив разливать кофе, она сказала:

— У папы, по крайней мере, есть оправдание, мистер Фин. Поездка в Гамбург действительно вымотала его. А вся моя вина в том, что я встречалась с Мартином и друзьями, и у меня было похмелье. Поэтому, конечно, я не слышала нашего вора. Боюсь, я просто отрубилась.

Фин откинулся в своем маленьком кресле, помешивая кофе.

— Мартин? Я не уверен, что знаю, кто это.

— О, конечно нет, как глупо с моей стороны. Я просто посчитала, что все, кто знают тетю Доротею, должны знать и ее племянника Мартина. Это мой fiance^{32}.

— Мы еще не встречались. Значит, вы часто видите мисс Фараон?

— Часто. Мартин все время крутится там, чинит разную устаревшую рухлядь в ее доме. Так что когда я встречаюсь с ним, мне волей-неволей приходится встречаться и с ней.

Латимер, похоже, снова впал в транс, уставившись в чашку с черным кофе.

— Полагаю, вы время от времени встречаетесь с мисс Фараон? — спросил его Фин.

— А? Ах, да, урывками. Как вы догадались?

— Ваша дочь помолвлена с ее племянником. Такое не может быть совпадением.