Вика дёрнула плечами.

— Тогда я как-то всё логично объяснила себе, хотя уже могла что-то предположить на их счёт. Она воспользовалась нашим братом, злоупотребляла его чувствами…

— Это больше не играет роль. Главное, мы узнали правду. — резко перебила девушку.

Мне стало жаль Вику, я просто ограничила её от дальнейших подробностей.

— Да. — качнула подбородком Вера, а после подошла ко мне. — Спасибо, Марина и тебе. Уверена, мы бы могли стать подругами.

Она обняла меня, а я неловко похлопала её по спине, ловя перекошенный в удивлении взор Арины.

— Деньги перечислю завтра. — шепнула на ухо, добавила громче, — До свидания всем!

Речь об оплате услуг наверняка могла вызвать какой-нибудь негатив у Вячеслава, который не знал о моей тайной двойной работе на его конкурентов. Я мысленно благодарила Веру за её шёпот.

— Прошу прощение, пожалуйста, покиньте зал заседания. — в дверях появилась молодая девушка, держащая небольшую планшетку.

“Сотрудница, или секретарь”.

Никто не стал перечить, по очереди мы шли на выход.

Вика замыкала нашу небольшую цепочку, и мне захотелось поговорить с ней. Карпинская даже не заметила, как я поравнялась.

— Спасибо тебе, Вик, что рассказала на суде…

— Хорошо. — быстро оборвала, махая рукой.

Девушка словно хотела избавиться от моего общества.

“Оно и понятно”.

Я уже почти потеряла надежду на дальнейший диалог, как Виктория очень тихо произнесла:

— Он пошёл на это ради тебя…

— Кто? — нахмурилась.

Вика вскинула подбородок. Под глазами всё опухло от бесконечного количества слёз.

Я вспомнила нашу первую встречу, её язвительность и яркость. Что-то умерло в ней вместе с Костей. Теперь я окончательно это поняла.

— Ты знаешь и так. — чуть улыбнулась она, — Мой брат вряд ли бы стал копаться во всём “грязном белье” Гедиановых, если бы ты не была в опасности.

Сердце пропустило удар.

Мы вдвоем остановились в дверном проёме.

— Ты небезразлична ему, Марина. — сказала, глядя мне прямо в глаза. — Может, я не раскусила Костю и его ложь в сладких речах, но своего брата я знаю.

Я стояла вся красная от смущения.

— Даже, когда я лежала в больнице, он говорил о тебе. Марин, — она коснулась запястья, — в нашей семье достаточно покалеченных судеб. Не играйся и с ним тоже.

Вместо ответа обняла Карпинскую.

— Твоё счастье тебя найдет, я уверена в этом. — с искренностью проговорила. — Не сомневаюсь.

Сейчас, здесь, преодолев весь путь, пережив новые эмоции, впечатления, вечную погоню за чужим, разбитые мечты — я поняла, мимо своего не пройдешь, и как однажды мне сказала Арины — стоит ему открыться.

Мы разошлись, нагоняя остальных.

На улице резко притормозила. Саша поодаль ото всех о чём-то беседовал с Матвеем. Картина весьма необычная и непривычная. Их лица демонстрировали — диалог не из приятных.

Вдвоем, почти одновременно, посмотрели в мою сторону, но подходить не спешили, переключились обратно друг на друга.

“О чём они?” — волновал вопрос.

Саша слышал об интересе Матвея ко мне.

Стало слегка неуютно.

Я уже было направилась к ним, как меня подозвал Вячеслав. Арина стояла рядом.

— Марина, от лица нашей семьи, ещё раз, хочу извиниться за всё, что выпало на вашу долю.

— Нам так жаль, правда. — брови Софьи виновато опустились.

— Ничего, тут не всё от вас зависело. Спасибо.

Кивнула.

— Но, как бы корыстно это не звучало, я рад — всё-таки мы преподали урок Гедиановым. — практически в победной улыбке расплылся Вячеслав, — Может, Аркадий наконец поймет, это соперничество давно пора оставить в прошлом.

— Слав, уверяю, он уже в ближайшие дни позвонит Владиславу Станиславовичу.

— Надеюсь. Однако надо будет успеть поговорить с отцом, рассказать обо всём сегодняшнем деле до их общего созвона.

— Дедушка скорее обрадуется тому, что утерли нос Гедиановым. — мрачно буркнула Вика.

Вячеслав не посчитал нужным ответить на выпад дочери.

— Арина Николаевна, — обратился к моей подруге, — я уже говорил Марине, но повторюсь, я пришлю компенсацию за моральный ущерб.

— Да, это было бы славно. — не стала отнекиваться девушка.

Мы ещё немного обговорили некоторые рабочие нюансы, и начали прощаться с семейством Карпинских.

“Вот и подошло к концу самое необычное сотрудничество в моей жизни. Теперь уж точно” — усмехнулась.

— Матвей, — окликнула сына Софья, — нам пора ехать.

— Да, сейчас.

Саша и Матвей пожали руки, а после разошлись.

Я поймала взгляд Карпинского, не зная, как лучше подступить. Видимо, он тоже совсем запутался. Долгие раздумья кончились отъездом машины семьи.

“Никто так и не решился сказать” — возникла печальная мысль.

— Марина, теперь наша очередь уезжать. — подошла Арина.

Мне было неспокойно, но я согласилась.

Втроем забрались в салон автомобиля, на этот раз я села назад вместе с подругой.

Проехав совсем немного дала себе невидимую пощёчину:

“Ты так хотела его увидеть, что сейчас просто уедешь?” — ругалась.

Достала из кармана телефон, и напечатала, наверное, одно из самых важных сообщений в своей жизни:

“Матвей, нам надо поговорить”.

Через секунду ответ:

“Приезжай в наш дом”.

Парень будто держал мессенджер открытым. Он, как и я, не желал оставлять всё вот так.

— Саша. — наклонилась вперед. — Ты не мог бы меня довести до места, где я жила? Мне надо кое-что…

— Да! — не успела закончить.

“Он всё понимает”.

— Мы подождём тебя. — уверила Арина.

Остановившись, я буквально вылетела из машины на эту судьбоносную встречу.

На крыльце остановилось. Сердце безудержно дрожало, я до ужаса волновалась.

Ключи от дома оставила ещё перед своим прошлым отъездом, поэтому открыть дверь самостоятельно не могла.

“Сейчас или никогда!” — дала себе напутствие, и уверенно нажала на звонок.

Кажется, не слышала ничего, кроме громкого пульса в ушах, он перекрывал все посторонние звуки.

Дверь распахнулась прежде, чем я успела подготовиться в тому.

С широкими глазами, не отпуская ручку, Матвей осматривал меня с ног до головы. Так, словно не верил в увиденное.

Я хотела что-то сказать, но парень опередил:

— Проходи.

Пружинистой походкой вошла внутрь.

Щелчок замка заставил обернуться. Нос буквально упёрся в грудь Карпинского.

“Ежевика”.

Застыла.

“Ты же хотела с ним поговорить, почему теряешься?”

Мои молчаливые рассуждения о вероятных темах диалога испарились. Наверное, если бы обо мне снимали фильм, сейчас отлично подошёл бы кадр, где обезьяна сидит с тарелками и звонко бьет их друг об друга.

Я смотрела на Матвея, вспоминая былое.

В самую первую нашу встречу я особо не рассматривала его, как парня. Грязная рабочая одежда и каска не предел мечтаний девушек. Тогда, на стройке, я лишь отметила его спортивное тело и глаза, цвет которых, кстати, совсем не оценила. Никогда не привлекали кареглазые.

После, уже в доме Карпинских, его внешнюю красоту всё-таки акцентировала, она не оставила меня равнодушной.

“Как бы я не отрицала этого…”

Матвей объективно был симпатичным парнем, он определенно мог приковать к себе внимание со стороны. Но в тот момент, когда случились наши первые разговоры, его напыщенность перетянула чашу весов, и мне стало уже не до его внешности.

Постепенно, с каждым днем общения, он менялся для меня.

И та прошлая, безэмоциональная оценка: “Угловатое лицо, с четко-выраженными скулами. Чуть растрепанные вьющиеся каштановые волосы, с выгоревшими светлыми прядями на концах” — приобрела свои оттенки, особенные цвета. Превратилась в то, что я постоянно неосознанно искала в прохожих лицах.

Медленно стянула с себя куртку, и сняла обувь.

Карпинский продолжал наблюдать, не пытаясь начать. От меня не скрылось его замешательство. Он словно не знал, как подступить.