— Я вас всех тварей поубиваю! — в порыве гнева закричала девушка, а её сжатые до хруста кулаки были готовы в любую секунду обрушиться на хулиганок. — Запомните, уродки! Кто тронет меня с сестрой, на куски порву!
Наконец, она успокоилась и протянула руку Агонии, помогая подняться. Девушка встала, растерянно поправляя разорванную юбку, а её спасительница с улыбкой произнесла.
— Интересный у нас первый день в новой школе. Папа ругаться будет.
— Да ладно. Этим стервам даже повезло, что с ними ты разобралась, а не он. Спасибо тебе, Мишель, — ответила Агония. — Что бы я без тебя делала.
— Да брось. Мы же сёстры. Чтобы не случилось, в любую секунду я приду к тебе на помощь.
— Не витай в облаках, — раздался грозный голос Вардена, и я от неожиданности замотала головой. — Шей. Твои видения не помогут в пути, сосредоточься на одежде.
Я моментально склонилась над шкурами, а мысли заметались.
Воспоминания, они точно мои. Старшая элитная школа, задиры, моя сестра Мишель. Мы учились вместе и всегда помогали друг другу.
Теперь в голове сидела память практически до шестнадцатилетия, но что произошло дальше и как это связано со всем происходящим? Может, я мертва и попала в ад?
Пальцы моментально задеревенели, и игла выпала из моих рук. Я с ужасом подняла глаза на складывающего мясо Вардена. Его взгляд оставался таким же пронзительным, а губы тронула едва заметная улыбка.
— Скажи мне! Я мертва! — закричала я, вскакивая с места. — Ответь!
— Агония жива. Здесь нет места мёртвым, до них ещё нужно дойти.
Его слова прозвучали спокойно, и почему-то не возникло ни малейшего сомнения, что это правда. Вот только фраза «до них ещё нужно дойти» показалась жутко знакомой и ужасной по своей сути.
— То есть моя дорога…
— Не ведёт к смерти, а лишь к тем, кто уже умер, — мужчина открыл дверь, и морозный ветер ударил ему в лицо.
Его волосы и борода моментально покрылись инеем, а глаза сощурились до узких щелочек.
— Ты многих встретишь на пути, продолжай шить.
Варден скрылся в темноте, а я села на пол, с трудом переваривая его слова.
«Дойти до мёртвых, многих встретишь».
Руки до боли сжали грубые шкуры, а зубы впились в губу. Из глубин сознания всплыли образы, но так и не сформировались в стройную картинку.
Похоже, видения просто так не появляются, нужен толчок.
Я пробежала глазами по полу и быстро нашла упавшую иглу, пальцы вдели нитку, а затем начались неуверенные стежки.
Я не могу сбежать, не могу позвать на помощь и практически ничего не помню. Варден говорит странные вещи, но если откажусь идти, он может просто меня вышвырнуть. Значит, собственная одежда — основная цель. С ней появится хоть какой-то шанс на выживание.
Прокалывать толстые шкуры оказалось очень тяжело. Я безуспешно тыкала иголкой, колола пальцы и в конце концов разревелась.
Внезапно в двери возник Варден. Он протянул шило вместе с чем-то, напоминающим дырокол, и снова ушёл.
Да блин, он так и будет шляться туда-сюда? Мог бы помочь.
С шилом работа пошла быстрее. Среди принесённого оказалась даже застёжка-молния. В куче шкур она смотрелась как нечто инородное — пришедшее из иного мира, но её наличие значительно упростило выкройку.
Стежок за стежком придавал одежде форму, а когда пальцы свело от усталости, я откинула полузаконченную куртку в сторону. Остатки похлёбки утолили голод, и даже захотелось выглянуть наружу.
Дверь послушно распахнулась, показывая совсем не изменившуюся картину.
Здесь вообще бывает день? Или эта бесконечная полярная ночь?
Ветер швырял в лицо снежинки, а его завывание слилось в единый несмолкающий хор.
Я вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то, но ничего не увидела. Ноги сделали шаг вперёд, и под сандалиями заскрипел снег. Морозный воздух обжёг лёгкие, в миг покрыв волосы блестящими льдинками.
Впереди что-то мелькнуло, как будто часть темноты стала ещё более чёрной. Завывание ветра неожиданно усилилось и также резко оборвалось. Наступила звенящая тишина, а в замершем воздухе появились странные фигуры.
Чернота, абсолютная тьма, извивалась и бесновалась вокруг дома, но не заходила в падающий из открытой двери свет.
К горлу подступил комок, пробуждая пещерный, животный страх. Я зажмурилась, пытаясь загнать его в глубины подсознания, а дыхание участилось до максимума. Сердце выскакивало из груди, и глаза открылись. Представшее передо мной зрелище заставило в ужасе отшатнуться, но огромным усилием воли я сумела удержать себя от бегства.
Чёрные щупальца, они висели в воздухе буквально в метре от лица и чуть колыхались, явно боясь продвинуться дальше.
Не любят свет, но что это вообще такое?
Страх боролся с любопытством, и в конце концов я зашла внутрь, а вернулась со сковородой в руке. Дрожь пробила тело. Мне пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы сделать шаг вперёд. Затем второй, но как только нога спустилась с крыльца, в спину ударил ветер, а дверь захлопнулась, погружая всё во мрак.
Я закричала, что есть сил, и бросилась назад. В этот момент снег сыграл злую шутку. Ноги разъехались в стороны, и я плашмя упала на мёрзлую землю, а голова соприкоснулась с торчащей льдиной. Удар и забытье.
Чуть слышно потрескивала печь, и исходящий от неё жар заставил зажмуриться и отшатнуться. Я лежала на разбросанных шкурах, а рядом сидел Варден с блестящей иголкой в руках. Он что-то мастерил из кусков кожи, и на его суровом лице читалась сосредоточенность.
— Нельзя ходить на улицу, когда меня нет дома, тьма всегда рядом, — назидательно произнёс Варден и посмотрел на меня пронзительным взглядом. — Убить она не может, но если потеряешь сознание, то просто замёрзнешь.
— Извини, я просто хотела…
— Ударить тьму сковородой? — мужчина засмеялся, да так сильно, что аж запрокинул голову. — Первая, кто до такого додумалась. С другой стороны, раз никто не пробовал, то вдруг поможет?
Он поднялся и бросил мне меховые сапоги.
— Примерь, если где жмут или большие, то нужно переделать. В неудобной обуви далеко не уйдёшь.
Я аккуратно надела сапоги и сделала несколько неуверенных шагов по комнате. Они оказались в пору, но очень тяжёлые.
— Привыкнешь, — как будто услышав мои мысли, сказал Варден. — Готовься, завтра мы пойдём в разведку. Ты должна научиться ходить по снегу и бороться со страхом.
— А если я не сумею?
— Тогда твоя дорога закончится, даже не начавшись. Доделывай одежду и ложись спать.
Варден развалился на сундуке, и его глаза моментально закрылись.
Похоже, он всё знает, но не собирается ничего рассказывать.
Может, это какое-то испытание или шоу? Я сильно избалованная дочь миллиардера, и отец заплатил Вардену, чтобы он заставил меня задуматься о ценности жизни?
Эта мысль напугала ещё сильнее. Я хорошо помнила своих родителей и обоснованно решила, что они никогда бы так не поступили, а значит, такое могли сделать только их враги.
Взгляд упал на мужчину.
Если он подставной злодей, то нужно его обезвредить, связать и допросить.
Я посмотрела на стоящий возле стены топор. Огромный, таким можно с одного удара отрубить голову быку или разрубить человека пополам. Он скорее походил на фэнтезийную бутафорию, чем на реальное оружие, и его размер был явно избыточен. Руки взялись за рукоять, но даже напрягшись, я не смогла его поднять. После нескольких бесплодных попыток топор с жутким грохотом упал на пол. Душа ушла в пятки, а взгляд упёрся в Вардена. Мужчина чуть вздрогнул, поворачиваясь на спину. Огромная рука опустилась до самого пола, и вновь раздавшийся храп заставил меня чуть слышно выдохнуть.
Взгляд перешёл на нож, но взять его не хватило духу. Немного подумав, я склонилась над посудой. Большая сковорода удобно легла в руки и вот уже занесена над головой. Три раза я собиралась с силами, а на четвёртый Варден открыл глаза.
