Я останавливаюсь на порции омлета, гренках и кофе. По сторонам не смотрю, только в свою тарелку. Стаса подобное поведение устраивает, а Леон часто бросает на меня короткие взгляды. Ждёт, когда я начну истерить? Зря. Сказки на ночь очень успокаивают.

Рекомендую.

Своим вниманием до обеда начальник меня, к счастью, не балует. Я выполняю уже ставшую привычной работу. Но в обед Бесов истуканом застывает возле моей стойки. Делать вид, что я его не вижу, не получается. Для этого нужно полностью ослепнуть.

— Что-то нужно подготовить сразу с обеда, Леон Русланович?

— Нужно, как минимум, начать с обеда, — хмыкает он. — Пойдём в кафе.

— Я лучше в столовую, — он молчит, но не уходит, поэтому добавляю. — Честно. Уже иду.

— В столовую, как выяснилось, тебя тоже одну пускать не стоит, — негромко произносит он. Обычный, ничего не выражающий тон. — В кафе.

Ничего не остаётся, как послушно топать за шефом. Один из охранников постоянно открывает перед нами двери. Но не в одни из них Леон не пропускает меня вперёд, как этого требует всем известный этикет. Настолько меня не уважает?

«Пытается защитить», — пищит кто-то внутри моего сердца. Даже понять не успела, когда это у Бесова внутри меня завёлся личный адвокат.

Следующие дни проходят один за другим. И похожи один на другой. Я забываю, прощаю, скучаю… И думаю. О многом. О наступившей тишине. Всё закончилось? А, вдруг, дело было во Владе? Я не знала всех его девушек. Лишь то, что я больше не одна из них. Может, мне уже ничто не угрожает?

Я очень хочу домой. В свою крохотную и тихую квартирку. Сколько там, наверное, пыли собралось! В пятницу не выдерживаю и кладу в папку распечатанное заявление. На самый верх. В ту папку, где лежат документы на подпись Бесову. Сама отношу её ровно в десять часов.

Через пять минут загорается переговорное устройство.

— Зайди. Сейчас, — раздаётся требовательный приказ начальника.

Мысленно перекрестившись, захожу в кабинет.

— Елизавета Андреевна, вижу, что работы у вас мало, если хватает времени на развлечения, — произносит босс и медленно рвёт моё заявление об увольнении на мелкие кусочки. Они падают на его колени, затем дальше, к его ногам и под стол.

— Это не развлечение. Леон Русланович, вы сами знаете, что я не меняла контракт. Я хочу уйти. Давно собиралась. Если бы не кредит, — я замолкаю, не желая вспоминать Виталика. Ведь я знаю и Леон это знает.

Я перехожу в разряд ненужных свидетелей…

Мужчина читает следующий документ. Не сильно важный. Запоздавший отчёт за прошлый месяц какого-то цехового мастера. Можно распечатать за пять минут все восемь страниц. Бесов с явным удовольствием рвёт и его на мелкие кусочки. Это, что, у него такой антистресс?

— Из-за тебя только мусора наделали, — кивает шеф на мелкие ошмётки бумаги. — Собирай.

Я собираю все, которые валялись возле кресла. Но остались ещё возле его ног, под столом и на его брюках.

— Леон Русланович, вы не можете на пять минут выйти из-за стола?

— Не могу. Заявление же придумала, как написать. Теперь придумай, как за собой убрать, — ухмыляется мужчина.

— Заявление по образцу пишется, — пробормотала я себе под нос и, рухнув на колени рядом с его высочеством, стала собирать узкие ошмётки. Определённо, мелкая моторика у этого мужчины развита хорошо.

Из-под стола достать всё равно не получилось. Пришлось прогнуться, оттопырив пятую точку, обтянутую платьем, опереться на колени и локти, и продолжить собирать бумажки. Потянувшись за самой дальней, почувствовала, как рука Леона скользнула по моей ноге, прошлась по бедру, задирая платье и остановилась на обтянутой тонкими колготками попе. Нежно погладила.

Что он там задумал? Попыталась резко вскочить, забыв, что всё ещё нахожусь под столом. Но мужчина успел нагнуться и выставить вперёд другую руку, поэтому головой о твёрдую столешницу я не приложилась.

— Итак мозгов нет, — пояснил свой порыв начальник. — Продолжай.

Он помог мне вылезть из-под стола и указал взглядом на свои брюки.

— Вы хотите, чтобы я вас …там… трогала руками? — на всякий случай уточнила, глядя на него.

А он смотрел на мой рот.

— Можно и не руками, — обхватил мои запястья своей драконьей лапой и завёл за спину. — Давай, Лиз, наводи порядок.

— Я не буду это брать в рот!

— Ты про бумажки? Конечно, не бери. Не гигиенично. Подтолкни их своим хорошеньким носиком, чтобы они упали на землю. А там соберёшь руками.

С теми, что лежали ближе к коленям, проблем не возникло. А вот те, которые остались чуть ниже молнии брюк…

— Раздвиньте ноги, — попросила я. — Они сами упадут.

— Ну, Лиз… Попросить тебя раздвинуть ноги могу я. Но просить об этом мужчину, — в притворном возмущении Бесов закатил глаза.

«Раздвинешь», — мысленно пообещала я ему и потёрлась щекой о ткань его брюк. Не у коленей, разумеется, а возле самой молнии. Там, где уже во всю топорщилась приподнятая ткань. Полюбовалась на быстро растущий бугор и потёрлась ещё раз. Уже об него.

Мне по-прежнему было приятно касаться напряжённой плоти. Здесь ничего не изменилось. И, словно пытаясь убедиться в этом, вновь прижалась к нему лицом, потёрлась зачесавшимся носиком. Вечно он не вовремя у меня чешется! Приоткрыла губы от удовольствия (потому что нос почесала) и на миг задумалась, что делать дальше.

— Лиз, ты же не собираешься меня укусить? — поинтересовался мужчина. Но в его голосе больше не было и тени шутливости. Появилась приятная хрипотца.

— А, если собираюсь? — прошептала я, согревая своим дыханием напрягшийся орган, зная, что он всё чувствует, даже через ткань брюк и белья. — Скоро обед. Кушать уже хочется.

— Нужно плотнее завтракать, — он отпустил мои руки, переместив свою ладонь мне на голову, словно собираясь удержать её в таком положении. — Если укусишь, придётся облизывать язычком. Очень долго и усердно, пока болеть не перестанет. Думаю, весь обед займёт. Но, так, как ты у меня уже полчаса отняла, это время придётся возместить.

— Вот так, — прошептала я, остановившись где-то в середине его фразы. Чуть приподняла лицо и, найдя под тканью твёрдую головку, прижалась к ней губами. — Раздвиньте ноги, Леон.

Забывшись, он сразу сделал то, о чём я попросила. Последние бумажки слетели на пол, и я попыталась резко отстраниться.

Ура! Миссия выполнена!

— Не так быстро, Ли-и-з, — довольно промурлыкал мужчина. Его глаза непривычно смеялись. — Давай искать компромисс. Ты не кусаешься, а я не заставляю тебя стоять на коленях весь обед.

— Но-о-о, — протянула я, удобно опираясь руками о его бёдра и глядя снизу-вверх.

— Целуешь. Сама. И не через брюки.

— А, если вытошнит?

— А, если постараться? Если вытошнит, тем более на обед не нужно, — усмехнулся мужчина.

Он не давил. Я видела это по его глазам. Понимала, что в любую минуту могу встать и уйти. Хотел взять ровно столько, сколько я сама готова и могу ему дать. Хочу дать. Позволить. В первую очередь самой себе. Только затем ему.

Ещё раз потёрлась лицом о вздыбленную плоть. К собственному удивлению поняла, что Леон сильно возбуждён. Не разбужу ли я дремлющего дьявола? С сомнением посмотрела прямо в его глаза. Он всё понял. Ласково погладил меня по волосам.

— Не бойся меня, Лиз. Тебе не нужно бояться меня. Расстегни ремень. Сама. Смелее.

Прошлась ладонями по его бёдрам. Коснулась пальцами ремня.

— Куда твою секретутку опять унесло? — раздался громкий голос Стаса вместе со звуком резко открываемой двери.

Бесов тихо выругался и поспешно подался вперёд, на этом раз спасая мою спину от встречи со столом.

— С кем ты там? — удивился Горыныч. — Лиза, ты, что ли? Ладно, я в приёмной посижу.

— Чего припёрся, сиделец, — недовольно нахмурился босс. — Мы здесь слегка намусорили. Лиза уже почти всё убрала.

— Дочку Свечникова нашли, — понизил голос начальник охраны.