Мужчина недоверчиво качает головой:

— Ты, похоже, всецело настроена винить себя одну.

Я смотрю на него во все глаза:

— Что-что? Да кого же, черт побери, можно еще винить…

— А тебе ничего не говорит то обстоятельство, что уже четыре человека — ты, я, Лурдес, капитан Джерард — утверждают, будто они видели то, что попросту не могли увидеть? — парирует Кейн.

Вообще-то, об этом я не задумывалась.

— Но это лишь при условии, что Лурдес…

— Ага, при условии, что ты не изводила ее несуразной игрой в кошки-мышки, о чем ничего не помнишь. А ведь ради этой девушки ты жертвуешь даже собственным удобством. — Кейн умолкает, затем заходит с другой стороны. — Попробуй взглянуть на ситуацию моими глазами. Что выглядит более правдоподобным: ты вытворяешь черт знает что или же Лурдес видит то, чего нет, плюс у нас имеется документальное подтверждение, что здесь уже случались галлюцинации?

Я закрываю рот.

— Клэр, я понятия не имею, что здесь происходит. И не знаю, что ты…

«Такое». Вот что он хочет сказать.

— …способна сделать, способна увидеть и так далее. Но я знаю тебя. — Он садится на корточки, и теперь мне приходится смотреть на него. — Сознательно ты ни за что не причинишь никому вреда.

От его спокойной, но твердой уверенности — уверенности во мне — на глаза наворачиваются слезы.

— Но я причинила. Ненамеренно, но суть от этого не меняется.

Кейн крякает от досады.

— Произошедшее на Феррисе и на шоссе — несчастные случаи. И точка. В общем, я, конечно же, могу посадить тебя под замок и принять на себя командование. — Он запускает пятерню себе в волосы. — Но лично я предпочел бы, чтобы ты прекратила дистанцироваться из-за своих страхов и помогла мне разобраться, что за чертовщина происходит со всеми нами. С твоей командой, твоими подчиненными. — Мужчина кладет руки мне на колени и слегка их сжимает. — Мне нужна твоя помощь.

Он ожидает моего ответа, но я не в состоянии выдавить из себя ни слова. Мысль, что я по собственной воле подвергаю их риску — подвергаю риску его, — наваливается на меня свинцовым покрывалом и парализует.

Выражение лица Кейна меняется прямо на глазах. Оно твердеет, словно застывающий бетон.

— Ладно. — И с этим он поднимается и направляется в сторону мостика.

«Но в последний раз, когда я не дистанцировалась, погибли люди!» — наконец-то отыскиваю я подходящие слова, однако его уже нет.

Внутри меня борются отчаяние и чувство вины. Если он ошибается, а я права, меня ждут новые страдания и боль — помимо тех, что я и без того ношу в себе. Я изо всех сил избегала этого, избегала любого сближения с людьми — так, на всякий случай.

И все же… А если Кейн прав и здесь действительно что-то происходит? Мой отказ помогать ему может дорого обойтись. По крайней мере, у меня хотя бы имеется некоторый опыт взаимодействия с нереальным, рядящимся под реальное.

Следовательно, помощника лучше меня и не сыскать. Или, наоборот, хуже.

Да блин.

Вытираю трясущиеся руки о штанины комбинезона, и привычность затертой ткани несколько успокаивает. Они моя команда, я за них отвечаю. И мне страшно подвергнуть их опасности… исходящей от меня самой. Но вдруг с ними что-то случится как раз без моего вмешательства?

Жить с этим я тоже не смогу. В конечном счете, полагаю, именно к этому все и сводится: с чем ты сможешь жить — или за что готов умереть.

Я поднимаюсь и спешу за Кейном.

— Я бы исключил одновременный психотический срыв, поскольку вероятность такого события столь мала, что ею можно пренебречь, — разглагольствует Нис, когда я захожу на мостик. — И все же у нас имеются свидетельства трех человек, видевших невозможное — капитана Джерард, Лурдес и Кейна.

— Четырех, — нехотя поправляю его я.

Головы присутствующих разом поворачиваются в мою сторону. Кейн отрывисто кивает, будто бы ничего другого от меня и не ожидал. Воллер картинно стонет. Кто-то — скорее всего, Кейн — нарушил его покой и привел на собрание. Завернутая в одеяло Лурдес сидит за пультом связи и опасливо наблюдает за мной.

— Я видела… одного из пассажиров, — признаюсь я.

— Одного из мертвых пассажиров? — уточняет Нис.

— Ну да. — Я смущенно переминаюсь с ноги на ногу. — Она лежала под кроватью, хватала меня за лодыжку. А потом исчезла.

— Боже! — ахает девушка, прижимая ладонь ко рту.

— Естественно, она не была настоящей. Хотя в тот момент так не казалось.

— Она выглядела мертвой? — продолжает допытываться системщик.

— Да сколько можно? — одновременно с ним взвывает Воллер. Он сидит в капитанском кресле, обхватив голову руками, мокрый от пота и бледный едва ли не до зеленоватости. — И ты вытащил меня из постели ради этого дерьма? — зыркает пилот на Кейна. — Слушай, шеф, дай-ка мне еще чего-нибудь от башки. Я просто подыхаю!

Механик, однако, не обращает на него внимания:

— Нис, давай по существу.

— Я всего лишь пытаюсь собрать побольше данных, — парирует тот и снова смотрит на меня, ожидая ответа.

— Да, — киваю я, — мертвой.

У живых такого серого оттенка кожи не бывает. Я содрогаюсь от воспоминания.

— Интересно. — Нис принимается мерить шагами пространство перед смотровыми окнами, задумчиво барабаня пальцами по губам. — Именно такое традиционно и называется привидением. Образ заведомо мертвого человека.

— По-твоему, на корабле призраки? — бубнит Воллер, бессильно уронив голову на руки.

— Это всего лишь предположение, — отзывается Нис несколько устало. Он зажмуривается, словно пытаясь вернуть уединенность, которой так дорожил на ЛИНА. — Сверхъестественный опыт в местах насильственной смерти документировался на протяжении веков. В особенности на полях сражений…

— Вот только мертвых пассажиров видят не все, — возражаю я. — Одна я.

И сейчас, и всегда.

— Верно, в этом-то и проблема. — Системщик разводит руками. — У нас недостаточно данных. Так что приемлемой сейчас может считаться любая теория.

— Только не призраки, — бормочет Воллер. — Призраков не существует.

— Не существует? — переспрашивает Нис. — Полагаю, никто из вас не видит моего отца, расхаживающего в том углу? — Он указывает дрожащим пальцем в дальний конец помещения, и мы все поворачиваем туда головы.

Никого.

По спине у меня пробегает холодок, словно кто-то ведет пальцем по позвоночнику.

— Как ты это объяснишь? — обращается системщик к Воллеру. — Я его вижу, а ты — нет.

— Но то, что видела я, происходило по-настоящему! — немедленно подает голос Лурдес. — Я была там. И видела ее! — Она старательно избегает смотреть на меня.

— Итак, мы имеем следующее. Кэп, ты у нас аберрация. Пока ты единственная, кто видит подтвержденных мертвых, — резюмирует Нис.

Я прочищаю горло.

— Это случалось и раньше. В смысле, со мной.

Лурдес и Воллер пялятся на меня во все глаза. Я краснею.

— Мне определенно хотелось бы услышать об этом побольше, — ошарашенно комментирует системщик. — Тем не менее на данный момент придется исключить тебя из набора данных. Твои видения не похожи на остальные. Возможно, это связано с химией твоего мозга или же каким-то хроническим заболеванием. Но пока нам это неизвестно. — Он умолкает и со страдальческим выражением растирает уши. Затем тихонько жалуется: — Все звенит и звенит.

— Головокружение, головная боль? — тут же настораживается Кейн.

— Да! — живо тянет руку Воллер. — А эти странные хлопки? Типа постукивания? — Он ковыряется пальцем в ухе. — Никто больше не слышит?

— Ты уже принял максимальную дозу болеутоляющего, — отвечает ему Кейн. — Больше я пока дать тебе не могу.

— А, ладно, все равно от него никакого толку, — вздыхает пилот.

— Нет, — наконец-то вставляет слово и Нис. — Ничего не болит. Во всяком случае, пока. — Он качает головой и возвращается к теме: — Выделим общее. Четыре человека — Кейн, Лурдес, капитан Джерард и я — видят галлюцинации людей, к которым они эмоционально привязаны.