— Который хочет залезть ей в трусы? — продолжает пилот.
Я ошарашенно замираю.
— Следи за базаром! — огрызается механик.
— Да почему ты постоянно ее защищаешь? — и не думает униматься Воллер. — Мы толком даже и не команда. Нас всех просто угораздило получить дерьмовое назначение на последнюю смену. — Он с нескрываемым отвращением смотрит на меня. Судя по всему, я — составляющая упомянутой «дерьмовости». — Ну кто, нахрен, по собственной воле попрется в эту пустыню?
На самом деле, пилот прав. При нормальных обстоятельствах подобная миссия растягивается месяцев на восемнадцать, а то и больше. Без перерывов, колоний поблизости и возможности поспать в собственной постели. Желающих отправиться на самую окраину комсети — секторы с L52 по К147 — не бывает.
Разумеется, кроме меня.
Я попросилась сюда, когда восемь лет назад дослужилась до капитана, и «Верукс» только рад был сбагрить мне проблемный участок. Полагаю, данное обстоятельство отразилось на моей репутации, зато здесь больше свободы. Никто за тобой не надзирает, и обычно на каждую смену подбирается новая команда, что меня всецело устраивает. В район L-K добровольно просятся крайне редко, не соблазняясь даже высокими премиями.
И особенно на этот раз. Поскольку это последняя смена, длится она еще дольше обычного. Двадцать шесть месяцев с лишним финальных проверок и мелких доработок. Последние человеческие руки прикасаются к маякам, прежде чем их сменят роботы.
Кейн согласился на этот полет только из-за денег. Воллер оказался зачислен в команду по умолчанию — все сектора получше разобрали пилоты без приклеенной самодовольной ухмылки и предположительного расстройства личности. Лурдес — просто новичок, только закончила стажировку и потому работает там, куда направит корпорация. Что до Ниса… Хм, Нис есть Нис. Ему плевать, в каком мы секторе, пока у него есть доступ к Форуму.
— Веди себя прилично! — отчеканивает Кейн, протискиваясь мимо меня и нависая над Воллером. — Капитан здесь не ты!
— А вот это, пожалуй, ошибка, — дерзко отвечает Воллер и переводит взгляд на меня, подначивая отреагировать.
Мне следует вмешаться, пресечь склоку, пока она не переросла в драку. Кейн прав, капитан здесь я — теоретически. По крайней мере, еще на какое-то время. Однако мне и слова из себя не выдавить. Словно я потратила свои последние силы на то, чтобы не отстегнуться от троса, и теперь и пальцем пошевелить не в состоянии. Да и потом, зачем?
— Эй! — вопит Лурдес, наконец-то привлекая наше внимание. — Я говорю, кажется, я что-то поймала!
Помедлив секунду, Кейн делает шаг назад и встает рядом со мной, однако лицо его по-прежнему залито краской гнева. Если вовлечен он, верх берут, как правило, холодные головы — его то есть. Как правило.
По своему опыту мне известно, что к концу смены напряжение неизменно зашкаливает, однако эти двое готовы были перегрызть друг другу глотки едва ли не с того момента, как взошли вместе со мной на борт в начале миссии. Пускай Кейн и отвечает за двигатель и функционирование ЛИНА, но управляет кораблем Воллер. Они постоянно препираются — ответственный за тело и ответственный за мозг.
— О, прекрасно, — обращается пилот к Лурдес, приглаживая ладонью свою измятую футболку с надписью «Е**ть», с показывающим язык смайликом. Уж не знаю, приглашение это или просто мат. Зная Воллера, скорее всего, и то и другое. — Ты справляешься со своей работой. Теперь-то можно убраться отсюда?
Девушка пропускает его сарказм мимо ушей:
— Это автоматический сигнал бедствия. Кажется. Типа радиобуя R-5.
К моему собственному удивлению, во мне просыпается вялый интерес.
— Что, здесь?
Здесь ничего и никого нет. Все исследовательские суда «Верукса» должны находиться далеко за пределами досягаемости, будь сеть хоть трижды модифицирована. Если только одно из них не вернулось с опережением графика.
— Только он какой-то странный. Ни тебе названия корабля, ни индивидуального сообщения, вообще никаких данных. Только координаты и запрограммированный сигнал SOS. Причем передается не по каналу экстренной связи. — Лурдес задумывается. — Во всяком случае, не по тому, которым мы пользуемся сейчас.
Она нахмуривается, поворачивается в кресле и берет планшет, и вот ее пальцы уже бегают по экрану, отстукивая запрос.
— Да это всею лишь эхо. Старые данные. Наверно, как-то связано с заменой оборудования на новое, — со скучающим видом изрекает Воллер.
— Нис? — спрашиваю я в пустоту. — Ты слушаешь?
Всею лишь через двое суток после начала смены я сообразила, что мой выдающийся, но крайне необщительный системщик настроил каналы внутренней связи на мостике и в каютах общего пользования оставаться открытыми, причем постоянно. Таким образом, он всегда может слышать происходящее, даже если и отмалчивается.
— Э-э… возможно, — через пару секунд отзывается Нис. Как и обычно, звучит он словно бы издалека и отстраненно. Как будто находится на другом корабле и вдобавок мы побеспокоили его в неподходящее время. — После модернизации сеть способна улавливать куда более слабые сигналы. Вполне возможно, это наложение, помехи.
— Видите? Я же сказал. Ложный сигнал.
Воллер разворачивается в кресле, вбивает на панели управления координаты, и двигатель моментально просыпается от спячки, отдаваясь рокотом через палубу.
— Вперед! Нас ждут великие дела. Даже тебя, Кейн.
Прислонившийся к переборке механик демонстрирует ему средний палец.
— Или же мы поймали сигнал корабля за пределами расчетной дальности. Новое оборудование эффективнее на сто двадцать процентов, — добавляет Нис.
Воллер издает мученический стон.
Зыбкая надежда толкает меня на безрассудство.
— Если это сигнал бедствия, мы обязаны оказать помощь, хотя бы попытаться, — после секундной паузы заявляю я, стараясь придать голосу естественность, словно это вовсе не отсрочка казни, на которую уже и не рассчитывала.
— И думать не смей! — Пилот снова поворачивается к нам и направляет на меня палец. — Знаю я, что у тебя на уме! Если мы пропустим встречу с «Гинзбургом», то застрянем здесь еще на целый месяц. Причем без всяких премиальных! Если тебе, вышедшей в тираж псевдокапитанше, которой не дают новый корабль и которой до конца жизни предстоит париться на канцелярской работе, некуда идти, это вовсе не значит, что и у остальных такая же фигня!
В тесном пространстве его слова звучат оглушающе громко. Ничего нового для Кейна, Лурдес и Ниса он, конечно же, не сказал, однако выложенные вслух факты ввергают меня в новую пучину унижения.
Меня заливает краска стыда, я даже не могу смотреть Кейну в глаза. И если ему требовались дополнительные доказательства, на что я покушалась во время последнего выхода в открытый космос…
— Я считаю, раз сигнал не на канале экстренной связи, то это не SOS. — Пилот поднимает руку. — Кто со мной?
— Воллер… — начинает Кейн, брезгливо качая головой.
— С каких это пор у нас демократия? — взрываюсь я, сама пораженная собственным напором. Я вовсе не из тех, кто навязывает свою власть. И в капитаны отнюдь не стремилась — назначение стало побочным эффектом желания забраться гула подальше.
Механик вскидывает голову, раскрыв рот от удивления.
— Кстати, — встревает Лурдес. — Пожалуй, это все же экстренный канал.
— Но ты же сказала… — протестует Кейн.
— Просто не тот, которым мы сейчас пользуемся, — объясняет девушка. — Это старый канал. Я проверила. — Она потрясает планшетом. — Во время последней широкомасштабной модернизации, когда «Верукс» выкупил «Сити-Футуру», они сменили канал экстренной связи. Лет пятнадцать — двадцать назад. Еще до нас.
До них, но не до меня. Возможно, и не до Кейна. Он вроде лишь на пару лет моложе меня. Пятнадцать лет назад мне было восемнадцать, и именно тогда я и покинула спонсируемый «Веруксом» интернат и взошла на борт своего первого анализатора, тоже принадлежащего корпорации, для прохождения профессиональной подготовки.
