Я медленно выпрямляюсь, вцепившись в чересчур свободные штанины пижамы.

— Значит, в любом случае буду виновата я?

Либо команда «Верукса» отправляется без меня и погибает при проведении эвакуационной операции, инициированной моим спасением и потребованной общественностью и влиятельными семействами. Либо я лечу с ними и мы погибаем все вместе. Что-то подсказывает мне, что поверье «бог троицу любит» к чудесному спасению от неминуемой гибели не применимо.

Донован ничего не отвечает — да и не обязан. Он прав.

Я не в силах изменить прошлое. Зато могу отказаться совершать ту же самую гребаную ошибку. Качаю головой.

— Я не поведу невинных людей на верную смерть. — Снова.

— Вы спаслись, так что вам наверняка…

— Но я не помню как! — кричу я. — И совершенно без понятия, что произошло! Я лежала на мостике рядом с трупом члена моей команды и ее галлюцинацией… или ее сраным призраком, откуда мне знать! А в следующее мгновение оказалась в медицинском отсеке «Роли»!

Какое-то время Макс пристально разглядывает меня, затем произносит:

— Думаю, вам известно больше, нежели вы осознаете.

— И что, черт побери, это значит? — гневно смотрю я на него в ответ.

— Так вас интересует курс лайнера? — вместо объяснений напоминает мужчина.

Сдержанно киваю.

— Земля. Корабль движется сюда.

По спине у меня пробегает холодок.

— Согласно вашему рассказу, пунктом назначения являлась граница зоны действия комсети…

— Сектор К147, — кое-как шевелю я онемевшими губами.

— Следовательно, на каком-то этапе полета курс был изменен, — заключает Донован, подтверждая мою догадку.

— Но это ничего не значит, — качаю я головой. — Я же рассказывала, что более-менее связно помню только остановку или замедление двигателей. Когда я… когда видела Лурдес в последний раз. Быть может, потом Кейн и поменял курс. Еще до моей эвакуации, до того, как…

До того, как он и Нис погибли. Или до того, как я убила их. Смотря какая версия событий подлинная. Меня начинает мутить.

— И еще кое-что. — Макс кивает Риду, и тот неохотно достает из кармана плоский пластиковый кружок и принимается стучать по видимой лишь ему одному клавиатуре.

Из диска доносится звук — это динамик. Поначалу слышится лишь статический треск, затем эдакими облачками густого тумана возникают слова:

— …помощь. SOS… кораблю «Аврора»… требуется помощь… подверглось нападению… люди на борту…

Я узнаю голос даже сквозь помехи.

Кейн.

Я его бросила. О боже. Я его бросила. И Ниса, наверно, тоже.

Прежде чем я успеваю сдержаться, глотку мне обжигает рвота, и ее масса обильно исторгается на пол.

Рид в отвращении отодвигается на стуле, Макс встает и выкрикивает:

— Прошу прощения? Нам тут нужна помощь. — Голос у него спокойный, совершенно не удивленный.

Два санитара, мужчина и женщина, появляются с такой прытью, будто бы держались поблизости, ожидая вызова или подслушивая. Или и то и другое вместе. Мужчина поливает пол каким-то средством из бутылки, в то время как женщина небрежно отирает мне полотенцем лицо и голые ступни. Я пытаюсь взять у нее полотенце, чтобы вытереться самой, однако она выдергивает его у меня из рук. Ну как я могу причинить вред этой тряпкой себе или кому-то другому?

— Это повторяемое сообщение, передаваемое по старому каналу экстренной связи непосредственно с «Авроры», — как ни в чем не бывало поясняет Донован. — Вроде того, что, по вашим словам, вы в самом начале перехватили с автоматического буя.

С аварийного буя, который кому-то на лайнере достало сообразительности запустить, вопреки царившему вокруг безумию. Вопреки тому, что «Аврору» отклонили от намеченного курса и заглушили на ней двигатели, даже не удосужившись позвать на помощь. Посреди нелогичности действий и откровенного сумасшествия поступок этот выделяется своей нетипичностью.

— Естественно, мы попытались связаться. Ответа не последовало, — добавляет Макс.

— Его и не могло быть, — отзываюсь я через пару секунд, все еще не в себе после новости. — Навряд ли у Лурдес оставалось время завершить обновление системы связи. Когда… Как давно сообщение было получено?

— Десять дней назад, — отвечает Донован. — Почти наверняка передавать его начали раньше, но мы не сразу додумались проверить старый канал экстренной связи.

Пока кто-то где-то не поверил хотя бы этой части моего рассказа.

Десять дней.

— Вы считаете, он еще жив, — произношу я.

Я бросила их. О боже, я бросила их. Мысль продолжает биться у меня в голове.

Но если они были живы, почему же я их бросила? Как я могла так поступить? И если я оставила их живыми, почему вижу Кейна, как Лурдес и Воллера? Впрочем, мои видения с ним постоянно меняются, в отличие от одних и тех же появлений девушки и пилота. А Нис и вовсе ни разу меня не посещал. Хотя последнее можно было бы объяснить тем, что системщик даже после смерти сохранил склонность к уединению.

— Вполне возможно, — осторожно отвечает Макс.

— Или же, — наконец-то подает голос Рид, — мистер Беренс записал сообщение еще до вашего бегства, до того как вы решили подчистить хвосты.

Меня охватывает неодолимое желание наброситься на него, скинуть со стула и что есть силы врезать ему по роже. Руки машинально сжимаются в кулаки, и я даже воображаю боль в разбитых костяшках. Проживание в течение многих лет в интернате «Верукса» кое в чем все-таки пошло мне на пользу — в первую очередь в усвоении, порой весьма болезненном, жизненного принципа не причинять вреда другим, но при этом уметь за себя постоять.

Тем не менее меня останавливает страх. Не перед Ридом, разумеется. И не перед санитарами и их шприцами. Меня пугает, что Макс может передумать.

Я не хочу возвращаться на «Аврору». От одной лишь мысли об этом у меня возникает ощущение бесконечного падения сквозь космос, тошнотворного кувыркания без всякой надежды ухватиться за что-нибудь и остановить полет в бездну.

Но если Макс отзовет свое предложение, если меня оставят здесь, в то время как совсем чужие люди будут искать выживших — мою команду…

— Я согласна. — Собственные слова воспринимаются сущей бессмыслицей, какими-то нечленораздельными звуками из гортани.

— Хорошо. — В голосе Донована звучит удовлетворение — и, как ни странно, едва ли не гордость за меня, сродни родительской. — Вы поступили правильно.

Я слышу такую оценку уже во второй раз. Остается надеяться, что хоть сейчас она окажется верной.

— И вы будете не одна. Мы с Ридом будем присматривать и в меру своих сил обеспечивать безопасность, — добавляет Макс.

— Мы будем следить, — вторит ему младший следователь, хотя этот-то скорее предостерегает, нежели подбадривает.

Впрочем, я едва ли обращаю внимание на их слова и качаю головой.

— Но я ни за что не бросила бы Кейна. Или Ниса. Никого из них. Только не по собственной воле.

Макс подается вперед и похлопывает меня по плечу.

— Навряд ли кто из нас способен сказать наперед, как поведет себя после всего, что довелось пережить вам. На «Авроре». — Он чуть понижает голос. — И на Феррисе, Клэр. Нечего стыдиться спасения. — В его улыбке мне видится деликатное сострадание.

Вот только стыдиться определенно есть чего. Боже, еще как есть! Капитан теряет свой корабль. Всех бросает. Да своим спасением я нарушила каждый пункт негласного кодекса руководителя! Равно как и семьи. И в довершение ко всему ни хрена об этом не помню!

Может, именно поэтому и не помню. Потому что не хочу.

От этой мысли меня заливает краской.

— Вскоре я сообщу вам остальные детали. — Донован хлопает меня по плечу в последний раз и встает, его потертые туфли при этом издают жалобный скрип.

Рид следует его примеру и убирает миниатюрный динамик, а затем взмахом над столом отключает невидимую клавиатуру.

Оба мужчины уже направляются к выходу, когда я окликаю:

— Макс!