И хотя он ещё ни разу не прибегал к их помощи, мысль, что где-то на Урсылькосе его всегда примут с распростёртыми объятиями, приятно грела душу. Теперь же там стало как-то пусто.

— Мы будем ждать вас через десять лет и надеемся, что вы будете непрочь возобновить наше сотрудничество в бедующем. — добавил старейшина, слабо улыбнувшись.

— Конечно. — кивнул попаданец, слабо веря, что приживет здесь так долго.

— Благодарю. На этом вынужден вас оставить, я пришлю слугу, он заберет товар и отдаст вам драгоценные камни.

Дальше все прошло слишком быстро, Степан особо не вникал, мысли заняло пророчество, которое мельком упомянул старейшина. Веце передал товар, пересчитал оплату и погнал хозяина домой — утешаться деньгами.

Выплатили в десять раз больше назначенной суммы и полукровка довольно пересчитывал камушки весь вечер, сортируя их по цвету. Степан ножом отковыривал от полен щепки и кидал их в камин. Было как-то грустно.

Думать о масштабе бедствия, которое накроет наверняка не только Урсылькос, не хотелось, но мысли все равно кружились вокруг тяжелой темы. Касарины могли бежать и прятаться, а он — нет.

Как он оставит Маниэр? Она ведь не уйдет с ним, пока он ее не выкупит, или пока все Вальдернеские не решат прятаться от большой беды.

Да и попаданцев надо бы предупредить, но кто ему поверит? Пророчествовать могут только священнослужители высокого ранга или аристократы с этим даром. А ни с теми, ни с теми вампиру, согласно той истории, что он всем наплел, пересекаться не положено.

Оттого желание помочь заходило в тупик — скажет так, никто не поверит, а если раскроет свою личность, растеряет всех знакомых и союзников. Впрочем, Кифена Вальдернеского в любом случае никто слушать не станет.

Степан тяжко вздохнул, чувствуя себя последним предателем на земле.

Жаль, Касарины и сами толком не знали, от чего прячутся, поэтому Степану оставалось только догадываться, с какой стороны придет беда. И коснется ли она его.

Веце злобно хохотал где-то на кухне, чуть ли не купаясь в драгоценных камнях и золоте. Увы, Степану для счастья нужно было больше, чем просто деньги. Но сейчас он очень жалел, что не может быть таким же меркантильным как полукровка и просто радоваться богатству.

Вампир постругал на щепки ещё одно полено и в смешанных чувствах ушел наверх, спать в холодную комнату, чтоб от мысли, что он будет мерзнуть и страдать, подлая совесть немного успокоилась.

Утром Степан погулял по лесу, пару раз застрял в глубоких сугробах и чуть не потерял ботинок, Веце в это время предавался сребролюбию. К обеду резко потеплело, весь снег растаял, но у вампира не нашлось никаких сил, чтоб удивиться этому хоть самую малость.

Он переоделся в свою самую приличную одежду, все ещё с негодованием вспоминая визит к Сэндриад, и отправился завершить дела в Городе Звезд.

Три миллиона он точно собрал, так что теперь дело оставалось за малым — перевести драгоценные камни в золото и купить кольцо. Да уж, вначале Степан даже не мог самостоятельно открыть портал и полностью зависел от Веце. Теперь же такая обыденная вещь вовсе не вызывала восторга.

Полукровка идти с господином отказался — остался пересчитывать деньги, чтоб не упустить ни одной монетки. Поэтому попаданец пошел один, задаваясь бессмысленным вопросом, какого он в свой запланированный выходной опять мотается туда-сюда и работает.

Найти подходящего ювелира оказалось непросто даже с помощью Ивана Грозного — никто не решался браться за обработку черного бриллианта, а те, кто соглашался, не давал никаких гарантий.

Степан поднялся наверх, пройдя через аукционный дом и оказавшись в столице графства. Улицы жиденького городка радовали оживлением, и Степан со своей типично вампирьей внешностью казался здесь своим и полностью сливался с толпой.

Настроение было препоганым, вампир хотел сначала зайти в свой ресторан, проверить, как идут дела, да и просто поесть, но отдернул себя. Это на улице он неприметен и в относительной безопасности, а там его сразу узнают и тогда уже начнут искать с двойным усердием.

В том, что он в розыске, усомниться не было ни единой возможности. Степан плотно сжал губы и скомкал в руке листовку объявления. И кто вообще додумался распространять эти бесполезные бумажки, только деньги зря переводят.

Иронично, что на объявлении был нарисован его портрет ещё с тех времен, когда он носил длинную косу, и потому в постыдно остриженном вампире никто не узнавал того самого Кифена Вальдернеского. Хоть бы написали, что он постригся.

Такими темпами его точно никто не найдет, если вампир сам не нарвется на кого-нибудь из знакомых.

Степан разорвал листовку напополам и смял в комок, бросив в сторону. Поднял глаза на вампира, прожигающего его долгим взглядом, и развернулся. Если бы продолжил идти прямо, то непременно пришел б в свой ресторан, и, наверно, мог бы встретиться с Маниэр. Но ее там, скорее всего, нет.

— Господин, вы знакомы с Маниэр? — крикнул вампир ему вслед. Степан остановился, медленно повернулся и торопливо попытался понять, что мог значить этот вопрос и не ловушка ли это.

Он видел этого вампира впервые, но раз тот знал Маниэр, значит был одним из Вальдернеских.

— Разве есть кто-то, кто ее не знает. Она лучшая в клане. — расплывчато ответил Степан, слабо улыбнувшись.

— Она скучает по вам. — добавил Валькар, прекрасно зная, кого случайно встретил на улице. Степан же не имел ни малейшего понятия о том, кем являлся его собеседник.

Степан тоже скучал по Маниэр, но подвергать опасности ее и себя из-за мимолетного порыва не смел. Черные маги убили герцога Касара, и не скройся попаданец, он стал бы следующим. Вампир не хотел втягивать свою возлюбленную в эту опасную игру.

В мире, где они всего лишь пешки, маленькие незначительные существа, становиться одноразовой игрушкой для кого-то только потому, что этот кто-то сильнее? Нет уж, пусть лучше все вокруг думают, что он погиб и Маниэр с ним ничего не связывает, чем они пострадают.

Попаданец стиснул зубы. Несмотря на слухи о его кончине, которые распускались тут и там, его все же искали и листовки с портретом тому доказательство. Степан уже пожалел, что поднялся наверх из Города Звезд, надо же было напороться на кого-то из Вальдернеских, так ещё и быть узнанным.

— Так лучше для нее. — коротко бросил Степан, мрачно думая о том, а не аукнется ли ему эта легкомысленная прогулка.

— Вы ее любите? — спросил незнакомец так, словно это было вовсе не важно, и важнее всего на свете одновременно.

Губы попаданца дрогнули в слабой улыбке. Да, он ее любит, но то, что является любовью для него, может совершенно ничего не значить для нее. И он это прекрасно понимал.

— Это уже решать ей. — на выдохе ответил Степан и ушел, не оборачиваясь.

Маниэр сидела на своей кровати, подтянув колени в груди, и отрешенно смотрела на одеяло. Когда она жила в замке с Кифеном, одеяло было намного теплее, а подушка мягче.

Девушка вздохнула. Кифен не появлялся дома уже больше недели — сколько бы ни приходила, никак не могла застать его, и сердце терзали смутные опасения, что ее любимый сгинул в чужих кланах.

Помниться, Веце жаловался, что им придется и к Аркским идти. Наверняка с Кифеном что-то случилось. Маниэр положила голову на колени и перевела пустой взгляд в серую холодную стену.

Дед запер ее в комнате, и вот уже второй день она сидела, думала о бессмысленности своего существования и о том, как бы хотела увидеть Кифена. Просто увидеть, хотя бы издалека, хотя бы на картинке.

Старейшина заблокировал ее магию, и сбежать из этой тюрьмы — родного гнезда, она не могла.

В дверь тихо постучали. Девушка равнодушно бросила:

— Закрыто. — и продолжила сверлить взглядом стену. Вот бы ее выгнали из клана навсегда и запретили даже приближаться к гнезду.

— Я захожу. — ответил с той стороны Валькар и открыл двери. Маниэр лениво повернула голову, с глухим гневом понимая, что дед дал ключи этому мужчине, буквально разрешив Валькару делать с ней что пожелает.