Без друг друга не могут, но стоит им сблизиться, как один недалекий индивид отталкивает Маниэр. Ну не дурак ли?

— Я не упрекаю ее. Я просто ненавижу себя. Вот и все.

Холодок пробежал по коже, и полукровка передернул плечами.

— О таком не говорят вслух. — с нотками недовольства сообщил Веце. Разве можно раскрывать свою душу кому-то?

— Так мог бы и промолчать. — слабо пошутил вампир, позволяя ветру унести лист.

Степан ломано улыбнулся, потому что те слова не отражали и десятой части того, что творилось у него внутри. Просто он, как и все, хорошо носил маску. И не снимал ее уже много лет.

Иногда, или так скажем с завидной периодичностью, вампир с полукровкой дрались. Это не было чем-то вроде дружеской потасовки или тренировки, нет.

И если сейчас вы глубоко в своей душе осудили Степана за то, что он опустился до насилия над Веце, то тут вы глубоко ошиблись. Пусть их драка и напоминала избиение малолетнего, просто напомню, что Веце сто пятьдесят лет, а попаданцу — двадцать шесть. И кто здесь жертва абьюза ясно как белый день.

На стороне полукровки был многолетний опыт драк за еду и магия, на стороне Степана авторитет и армейская подготовка. Обычно заканчивалось тем, что кто-то из них сбрасывал противника в канаву — остудить пыл.

Вот сидел сейчас Веце, очищал себя магией и вздыхал. Под глазом у вампира набухал крупный синяк, но ни вампир, ни полукровка не чувствовали себя победителями. Пацан — потому что уже который раз позволял сбросить себя в канаву, ведь если кинуть туда хозяина, то сушить и вычищать потом все равно придется самому.

Степан злился, что до Веце не доходят простые неписаные истины. И оба раздраженно думали о том, что жить под одним небом для них невозможно.

Вампир потер наливающийся синяк и искоса глянул на деревню, там с самого утра наблюдалось необычное оживление.

— Скорей бы этот месяц кончился. — вздохнул попаданец. Вот разблокируется магия, и сразу отправиться в свой дом, помоется, как человек, и выспится на нормальной кровати.

— Так привыкли к магии? — насмешливо фыркнул Веце, доставая из волос какие-то слизкие нитки и овощные очистки.

— Вроде того. — пожал плечами вампир. Не говорить же, что опять собирается кинуть полукровку.

— Кстати, когда уходить будем? — уточнил полукровка, пятерней вычесывая из волос оставшийся мусор.

— Куда? — вампир с вялым удивлением глянул на Веце. Неужели мелкий уже пронюхал про дом и дальнейшие планы Степана?

— Куда-нибудь. Нас, наверно, уже к завтрашнему вечеру вытравят отсюда. — Веце бросил пристальный взгляд на другой берег канавы, сегодня дети там не ходили, да и вообще никто не приближался к окраине деревни. — Кто-то из местных предложил поохотиться на вампиров. — пояснил полукровка. — А вы как раз вампир. Вот совпадение, правда?

— И мы на территории Вальдернеских… уму непостижимо. — вздохнул попаданец, качая головой. Дожидаться начала охоты они, разумеется, не могли.

— Так вы ж теперь дикий вампир, ничейный, такого и Вальдернеские забить могут. Раз вампир одиночка, а не с клановый, так еще и бродит один, значит либо больной, либо преступник. А вы у нас как раз больной преступник. Все законно.

— Кха-кха, ну ты и…

— Скажите еще, что не болеете. Третий день кашляете, как чахоточный. — полукровка почесал затылок той самой веткой, которую ему подарил хозяин. Признаться, вампир был совсем плох: это Веце мог сказать, как тот, кто почти ежедневно со Степаном дерется.

Сил у господина поубавилось, да и временами начинало ныть клеймо, так сильно, что вампир не мог спать и едва дышал. Хозяин об этой проблеме не говорил, Веце сам заметил, бывало, сидят они вечером, а попаданец вдруг застанет, как статуя, и не двигается, а лицо белее мела и зрачки сужены. Полукровка попытался как-то раз вампира растолкать, чтоб не пялился таким жутким стеклянным взглядом, но хозяин упал наземь, болезненно прошипел что-то на своем попаданском, и не вставал минут пятнадцать, пока не отпускало.

— Я не преступник. — возразил Степан, когда приступ кашля унялся. Вот только простуды ему не хватало для полного счастья.

— А я не соучастник. — согласился полукровка, настойчиво кивая.

— И что же такого я сотворил, чтоб это натянуло на преступление? — полыхнул негодованием вампир.

— Априош. — Веце бросил камень в сторону и искоса, с полуприщуром взглянул на хозяина.

— Уж ты-то не вправе мне об этом говорить. — попаданец был готов услышать подобный упрек от кого угодно, но не от Веце. И даже немного пожалел, что не скормил этого поганца монстрам.

— Почему вы тогда выбрали меня, а не их? — тихо спросил полукровка, растерянно вороша палочкой сухую листву. Веце часто задавался этим вопросом, но все не мог понять, хотя они уже и говорили об этом.

— Ты не воткнул бы мне нож в спину. — просто ответил Степан. Веце поднял скептический взгляд на хозяина. И как этот вампир не понимает?

— Но я был тем, из-за кого с вами вообще всё это случилось. — как можно суше сказал полукровка, но голос всё равно предательски дрогнул в конце. — Разве это не нож в спину, не предательство? — и глаза непонимающе уставились на попаданца, — Почему вы простили мне это? Почему?

Степан вздохнул, все же Веце, хоть и сильно старше, еще ребенок. Вампиру было все понятно, очевидно, и он улыбнулся одними глазами, ответив.

— Потому что ты никогда не хотел по-настоящему навредить мне. И я это знал.

— Но разве это умаляет мою вину? — полукровка неуверенно поднял взгляд, пальцы комкали край рубашки.

— Нет. — Веце вздрогнул, сжался, затравленно выжидая, когда же эта пауза между словами закончится. — Это меняет мое отношение к тому происшествию. Но то, что я тебя простил, вовсе не значит, что я не злюсь.

— О, так вы злитесь? — искренне удивился Веце, ведь хозяин прежде ничем не давал понять, что гневается на полукровку из-за того, что случилось в Априоше. — Но вы ни разу об этом не говорили раньше.

— Зачем говорить об очевидном?

— Ну, вы же вроде как такой добрый, вот я и подумал, что не злились и в тот раз. — скомкано ответил полукровка, неловко жестикулируя.

Хозяин же злится, тут хочешь не хочешь испугаешься.

— Нет. Я все еще зол. — недовольно фыркнул вампир. Это ж за какого святого Веце его принимает, раз ожидал, что Степан ему все простит?

Тот случай стал одной из главных причин, почему Степан не собирался брать Веце с собой — пусть нож в спину этот пацан не воткнет, но если вдруг снова решит провести эдакий маленький образовательный курс, то и убить ненароком может. А сдохнуть, просто потому что что-то пошло не по плану или Веце не подумал, вампир не хотел.

Априоша более чем достаточно, второй раз обжечься доверием попаданец не мог, исход грозился быть и смертельным.

— О, эм, понятно. — полукровка с легким сожалением пришел к выводу, что хозяин злопамятный мерзавец, который просто хорошо скрывает это.

Степан запыхался, ноги сводило, он стоял, оперевшись на дерево. Полукровка догнал хозяина и сполз на землю, неподвижно замерев. Легкие горели.

— Вроде оторвались. — просипел Веце, хрипло дыша. — Вот же больные, три часа нас гоняли. Поджечь бы их деревню, пока они нас по кустам ищут. — злорадно добавил полукровка.

— Тебе Априоша было мало? — осуждающе проговорил вампир, строго глянув на пацана.

Веце возмущенно покривлялся и отмахнулся:

— Там мы были виноваты лишь косвенно.

Степан поразился, как быстро гаденыш-то переобулся, еще недавно упрекал вампира за случившееся, а теперь другую песенку запел.

— Пха, а ты, видимо, решил уже не косвенно, чтоб наверняка, да? — мрачно усмехнулся попаданец. Веце закатил глаза и приподнял голову с земли, хитро улыбнувшись.

— Да кто нас найдет? — аргумент, конечно, на миллион. И как только такие дурные мысли в голову приходят мелкому?

— Может и не найдут, но нельзя ж так с людьми. — Веце слова хозяина не понравились совсем.