-Но ещё целый месяц! – усмехнулся Вебер.

Вместо ответа Мари налила себе вина, на губах заиграла странная улыбка, а глаза заискрили.

Отто развязал ленту, открыл коробку и вскрикнул от удивления. Дрожащими руками вытащил книгу в кожаном переплёте, которую последний раз видел у себя дома, в библиотеке. Не веря глазам, чувствуя сухость в горле, он раскрыл её и прочёл на первой странице посвящение, оставленное отцом. Да, нет сомнений, «Капитал» Карла Маркса из его квартиры.

-Откуда… как… - запинался дипломат. – Я ведь не давал тебе ключей от моего дома!

-И не показывал коллекцию запрещённой литературы, ведь так? – Голос Мари изменился, ласковость уступила жёстким тонам. – Какой же лицемер, боже! Помнишь, как ты поддакивал мне, когда мы смотрели кострище из окон? Я тогда самолично отдала книжки Томаса Манна. А сам хранил у себя эту мерзость…

-Эту книгу подарил мне отец! – отрезал Вебер, который начинал выходить из себя. – Я не мог бросить её в огонь!

-Он был ярым коммунистом, так ведь? – Мари резко вытащила из-за пазухи револьвер. – Отвечай!

-Ты что творишь, сдурела?! – От неожиданности Отто чуть не свалился с кресла. – Откуда у тебя оружие?

-В наше время женщинам требуется защита, - ответила Мари. – Раз уж мужчины способны только на предательство. Так что прекрати лгать, милый. Тебе это не к лицу. Коммунист отец, и сын пошёл по его стопам, с гордостью. Не удивительно, что отговаривал меня от вступления в НСДАП!

-Не смей ни в чём обвинять отца! Он был прекрасным человеком, до конца жизни пытался помочь стране выбраться из помойной ямы, в которую нас бросил Вильгельм Второй…

-Допустим. Но скажи, любимый, почему ты якшаешься с русскими коммунистами, а? Не смотри на меня так! Я всё знаю!

-Что за бред? Откуда? И как ты достала эту книжку?

-Гестапо занимаются тобой не первый год. Они разрабатывали дело твоего отца, а после его кончины решили, что сын мог иметь такие же коммунистические идеи. Ты хоть представляешь каково это, большевик на министерской должности? Позавчера они явились в мой дом и всё рассказали о тебе, устроили допрос. Я клялась, что ничего не знаю, думаешь поверили? Так что я с радостью согласилась вытащить из тебя информацию.

-С помощью револьвера?!

-Мои женские чары вряд ли бы подействовали на ярого коммуниста. К тому же, я больше в постель не лягу с таким выродком. Меня словно в грязь окунули, в дерьмо! Так что говори с кем работаешь!

-Ни с кем! Всё это бред…

Отто поднялся с кресла с намерением отобрать у женщины оружие. Мари взвела курок и крикнула:

-На месте стоять! Иначе продырявлю прекрасный костюм кремового оттенка, который сама тебе подарила!

-Что гестапо наговорили ещё? – Вебер опустился в кресло обратно, ощущая первые признаки страха. – Быть может, что я приношу в жертву младенцев и танцую голым при луне?

-Не будь поверхностным! – фыркнула Мари. – Гестапо сотрудничает с Абвером, а они в курсе твоих частых поездок в Советский Союз. Ты передавал какие-то бумаги советским дипломатам, а в них содержался шифр с данными о немецких разработках в вооружении. Всё сливал врагу, Отто, какое паскудство!

-У них нет доказательств! Всё это пустые домыслы…

-Обыск в твоей квартире выявил не только библиотеку запрещённой литературы. У тебя куча бумаг с зашифрованными данными. Абвер пытался взломать их, но тщетно.

-Потому что там нет никаких секретов! Просто служебные записки о договорах с европейскими странами…

-Скользкий как угорь!

Мари подошла ближе. В свете потолочной лампы ярко высветилась татуировка на плече в виде нацисткой свастики. Отто вздрогнул, не веря глазам. До него окончательно дошло – эта женщина больше не друг. Прикончит и не поморщится. Нужно немедленно убираться отсюда, пока пуля не пронзила ему сердце.

-Положи оружие, любовь моя! – вкрадчивым голосом обратился он. – Всё обсудим, любая проблема решается откровенным разговором.

-Как в тот раз, когда тебя на месяц отправили в Советский Союз? – хмыкнула Мари. – Я не хотела отпускать, чувствовала что-то не так. Мама всегда говорила: «Прислушайся к интуиции, женщины из нашей семьи чуют ложь, слышат мерзкий запах надувательства!» Как она была права…

-Я никогда не предавал свою страну!

-Не хочешь рассказывать мне – поведаешь всё гестапо, там мастера по нахождению истины.

-Зачем ты испортила такую нежную кожу? Мари, эта свастика…

-Заткнись! Не желаю больше ничего слушать!

-Мари…

Отто встал с кресла и бесстрашно двинулся к женщине, которую любил. Ещё пару дней назад они занимались любовью в этой самой комнате, провели жаркую ночь, наполненную удовольствием. Не может быть, чтобы она не прислушалась к нему теперь. Сейчас накроет её руку ладонью, мягко отберёт оружие. Всё будет хор…

-Не смей!

Выстрел пронзил тишину, громко ударил по ушам, будто погребальный колокол. Отто вскрикнул от резкой боли в груди, покачнулся, кровь полилась из отверстия в рубашке. Ноги больше не держали его – он упал на колени.

Говорят, перед смертью в мозгу пролетает вся жизнь. Но Отто Вебер видел лишь лицо женщины, которая его предала и уничтожила. Никакой любви и нежности – физиономия искажена ненавистью и отвращением.

-За что…

Последние слова потонули в грохоте шагов и криках приближавшихся агентов гестапо. Когда они ворвались в квартиру всё было кончено. Мари безмятежно сидела в кресле с дымящимся револьвером. Ни слезинки не пролила, а лишь допивала любимое вино.

Марта Скаврони, урождённая Рихтер, всегда увлекалась таинственным и необъяснимым. В детстве, когда популярность спиритизма достигла максимума в Европе, они с подружками пытались вызвать дух почившего Бисмарка. Получилось паршиво: на доску Уиджи свалилась свеча и едва не спалила комнату девочки. Родители устроили головомойку и навсегда отучили её от идиотских затей. Брат же, Георг посмеивался над ней, наклеив фальшивые усы и называя себя «несчастным призраком канцлера». Он носился за сестрой по комнатам и призывал отправить его назад на Небеса.

Марте исполнилось шестнадцать, и родители задумались о выдаче дочки замуж. Пока Георг маршировал в военном училище, становясь офицером, сестра пыталась избежать замужества. Мечтала о том, чтобы снять квартиру где-нибудь в Берлине и заняться учёбой. Ей хотелось посветить жизнь стоящему делу, получить образование. Но родители были старой закалки: учиться можно и дома, пока будешь ухаживать за мужем и рожать ему детей.

В итоге её выдали за итальянского аристократа, проживавшего по соседству от их усадьбы. Адриано Скаврони являлся дальним родственником королевской семьи, занимавшимся немецко-итальянским заводом по производству пушек. Семейный бизнес процветал с приходом Гитлера к власти. Артиллерийские установки множились на глазах, подобно тому, как инфузории делились пополам в капле воды.

Марта родила ребёнка, за которым ухаживали гувернантки. Дочка росла, становясь похожей на мать, внушала тепло и радость. Но увлечения оккультизмом расцветали в душе Марты как подснежники под слоем снега. Подружка детства, выросшая в прекрасную молодую женщину и наследницу состояния, пришла к ней в гости. Катти Дойч не была замужем, получила прекрасное образование, сама управляла усадьбой. Настоящая мечта свободной и раскрепощённой женщины.

-Всё ещё пытаешься вызвать духов? – спросила она у Марты, когда они пили вино под музыку Моцарта. – Не прячь глазки, дорогая! Я знаю, когда пытаешься скрыть правду!

-Иногда, если мужа нет дома, - ответила та. – Но ничего не выходит. Только пялюсь на доску, словно пытаюсь прожечь взглядом.

-Прямо пироманка, милая! – расхохоталась Катти. – Всё тебе жечь да жечь, как в детстве. Чушь собачья эти призраки. Я тут занялась стоящим делом, от которого получаешь невиданный экстаз. Это сродни медитациям с Востока, но намного сильнее.

Марта покраснела, смущённая таким поворотом. Ей казалось, что подруга рассказывает о чём-то запретном, как о занятиях любовью с мужчиной. По крайней мере глазки у Катти горели ярким блеском, словно после испытанного оргазма.