Алтан взглянул на нее, но отрицательно покрутил головой. Однако приказ жрицы нашел отклик в толпе. «Добей!» – вторили ей сотни глоток. Жестокий призыв превратился в сплошной неразличимый гул. Черный поднял руку, давая понять, что поединок окончен, но велизар ему не поверил. Сквозь кровавое марево он решился на последний бросок. Степняк схватил нож, нацелил его в живот врага и атаковал. Алтан выругался, увернулся от предательского укола, тут же полоснул мечом по шее противника.
– Ты сам этого хотел, дурак! – выкрикнул он, опрокидывая умирающего тычком сапога. Пренебрежительный жест вызвал бурный восторг среди зрителей. Вирана довольно улыбнулась и присела на свое место.
– Ненавижу поганых велизар, – процедила жрица, она явно наслаждалась агонией умирающего.
– Подлый народец, – согласился Клодос. – Бродяги, разбойники и головорезы – в Мироше их тоже презирают.
– На сегодня ты свободен, Клод, – Вирана кивком поблагодарила спутника и протянула ему несколько монет. – Завтра встречаемся здесь же, как обычно. Если Алтан не слишком утомился, рассчитываю хотя бы на пару схваток.
– Как пожелаете, госпожа.
– И еще, Клодос, – понизила голос жрица. – В твою лавку заходят не только иноземцы, но и кетмены. Попробуй разузнать, слышали ли в Мифро о наших боях. За любые сведения я награжу дополнительно.
– Сделаю все, что смогу, – поклонился рунар.
– Как я и полагала, твоя задумка была провальной с самого начала, – раздраженно пробормотала Вирана, расшнуровывая тугой корсет платья. – Кетменам наплевать как на мою красоту, так и на твое мастерство. Эти схватки привлекают лишь портовую чернь, падкую на кровавые развлечения.
– А я полагаю, что все идет хорошо, – возразил Алтан и одним махом опустошил винный кубок. Утомленный последним поединком, он лежал на широкой кровати с прикрытыми глазами. Жрица предположила, что сегодня у него не осталось сил даже на шлюх. – Посмотри, сколько золота мы заработали всего за пару недель! Из грязной коморки переселились в лучший портовый трактир, балуем себя заморскими яствами… Я даже за столом Бирака так вкусно не жрал! В порту нас знают и уважают, местные девки теперь отдаются мне бесплатно! В их глазах я герой, который защищает честь бедной сестры! Это ли не жизнь, о которой можно мечтать!
Жрица посмотрела на спутника с обреченным снисхождением.
– Я рада, что хотя бы чья-то мечта осуществилась, – угрюмо отметила она и скинула с себя постылый наряд.
– Никогда не перестану восхищаться твоей красотой! – причмокнул Черный, разглядывая волнительные изгибы ее тела. Вирана разделась до нижнего платья и свободно раскинулась на ложе. – Если бы ты не была моей сестрой…
– Прекрати, – поморщилась жрица.
– Чем тебе не нравится наша легенда? – весело улыбнулся Алтан. – Благородные брат и сестра, которых злые родственники изгнали из родового замка в Ардии… И теперь они вынуждены зарабатывать на хлеб, выступая на площадях, рискуя жизнью и торгуя честью… У такой истории должен быть счастливый конец! Когда-нибудь мы обязательно вернемся домой и отвоюем то, что принадлежит нам по праву!
– Посмотри на себя в зеркало! Ты совершенно на меня не похож, какой брат?! Только полные глупцы могут в это поверить!
– То есть большая часть наших зрителей, – заметил Черный. – Да и остальные едва ли догадываются, что в Ардии вообще нет господ. Людям не нужна унылая правда! Они хотят слушать красивые легенды, которые заставляют их глаза гореть, а сердца биться чаще.
– Не забывай, что мы приплыли сюда за сердцами кетменов, – строго напомнила Вирана. – Белых кетменов, которых до сих пор в глаза не видели.
– Они непременно объявятся, – серьезно произнес Алтан с хитрым прищуром. – Вопрос лишь в том, сколько крови нам придется пролить, прежде чем благородные хищники почувствуют ее запах.
6
Под высокой стрельчатой аркой застыла обнаженная статуя, вытесанная из белого мрамора. Ледяной ветер обдувал ее со всех сторон, наполняя просторную комнату ароматами моря. Внутри было пусто, лишь в центре зала, на каменном постаменте, возвышалась кровать под тяжелым бархатным балдахином. Стены комнаты украшали гобелены нескольких оттенков: от угольного до пепельного, с замысловатым рисунком из остроконечных узоров. Под потолком висела огромная люстра, на которой держалось не меньше сотни свечей. Сейчас они не горели: внутри было достаточно света, проникающего через арочные окна. На багровых коврах тянулись полосы сумрачного дня.
В кровати, на груде мягких подушек, полулежал человек. Он держал в руке серебряный кубок, украшенный мелкой россыпью драгоценных камней. Мужчина обладал идеальным телом, на котором отразились годы бережного ухода и старательных тренировок. Лицо выглядело молодым – лишь редкие морщины подсказывали истинный возраст хозяина. В его внешности проявлялись женоподобные черты. Их хорошо дополняли темные каштановые волосы, что небрежно спадали на грудь. В янтарных глазах отдыхающего читалось лукавство. Он переводил взгляд с кубка на статую и обратно.
В какой-то момент статуя ожила. Она медленно расправила плечи, запрокинула голову и обернулась, надменно разглядывая человека на ложе. Мраморное изваяние превратилось в крепкого молодого мужчину с выразительно бледной кожей. Его угольные волосы были заплетены в тугую косу, которая спускалась до самого пояса. Утонченное лицо отличалось хищной остротой. Мужчина сложил руки на груди и задумчиво смотрел на лежащего.
– Зима пришла, – произнес он, не двигаясь с места. – Так рано…
– Зима всегда приходит не вовремя, – улыбнулся его собеседник. – Как и весна, и лето, и осень. Природа неподвластна нам, мой тэгин. Но мы никогда не сможем с этим смириться.
– Ты прав, – слегка кивнул белый. – И это справедливо не только для времен года. В мире происходит много того, что от нас не зависит. Приходится с этим жить.
– Все еще тоскуешь по ней?
– Я всегда буду тосковать по ней, Нарцил. Эта тоска неизлечима, неизбежна, как и сама судьба. Но полно предаваться печали! Тебя мне тоже не хватало, поэтому в страсти своей я был несдержан. Теперь же расскажи, что случилось за время моего отсутствия. Как чувствует себя отец? Как Элорэн? Какие новости в городе?
– Постой, постой, мой мальчик! Не так быстро! Мне действительно есть, что тебе поведать. – Нарцил широко улыбнулся и поманил его рукой. – Но прежде, иди ко мне! Осушим кубок, а после я обо всем расскажу. Ты совсем промерз там, у окна. Скорее под одеяло!
Бледный мужчина охотно принял предложение. Тэгин улегся в постель и заключил Нарцила в крепкие объятья. В этот момент его лицо смягчилось, утратило хищное безразличие.
– Рассказывай! – увлеченно приказал белый, поглаживая грудь спутника. – Но сначала плесни вина, я действительно замерз.
– Твой отец по-прежнему в печали, – начал Нарцил, пока передавал полный кубок. – Безвременная кончина хатан подкосила его больше всех. Отныне бремя власти тяготит хана Ярго. Он затворился в своих покоях и не желает править. Время должно смягчить боль, но сейчас отцу особенно нужна твоя помощь.
– Я знаю, – кивнул тэгин после глотка. – Поэтому и приехал.
– Не из-за меня? – демонстративно расстроился Нарцил.
– Не говори глупостей, рано или поздно я призвал бы тебя в орду. Война с Анкилоном затягивается. Подозреваю, это дело на несколько лет. Как только отец придет в себя, мы вместе отправимся на юг.
– Это прекрасно, мой мальчик, – преданно шепнул Нарцил.
– Как дела у сестры? – продолжил тэгин.
– Хани Элорэн нашла утешение в занятиях иного рода. Она поводит время с друзьями, в особняке старого города. Некоторые их забавы я нахожу несколько… сомнительными, однако не вызывающими опасения. Твоя сестра молода. От отца ей досталась горячая кровь, но от матери – расчетливый ум. Поверь, она не позволит себе лишнего.