Драка кончилась так же быстро, как и началась. Победить было не сложно – заключенные мешали друг другу, толкались в узком пространстве между двумя рядами нар, оружия ни у кого не оказалось. Ниндзя раздавал скупые удары, по одному на человека, действуя в условиях ограниченного пространства как по учебнику: локтем, локтем, коленом, локтем, головой, опять коленом, ногой подсечку, локтем, локтем. Бой закончился раньше, чем уголовники поняли, что их побил мальчишка, и даже раньше, чем успел открыть дверь лейтенант Вонг, задержавшийся у камеры №7 специально на этот случай.
- Все нормально, – успокоил его Кейн. – Мы знакомились.
Вонг окинул взглядом мычащую гору окровавленных тел, шевелящуюся кучу малу, в которой люди перемешались так, что было трудно сразу понятно, где чья рука и нога. С верхнего яруса на эту картину с ужасом смотрели опущенные, к счастью для себя не принимавшие участия в драке. Лейтенант взглянул на Кейна несколько безумно, как показалось мальчику, и медленно закрыл дверь, словно не веря в то, что увидел.
- Ты кто такой, вообще, – первым пришел в себя старик, тертый жизнью заключенный, с почерневшим от спиртного и никотина лицом. – Брюс Ли, мля?
- Типа того, – успокаивающе улыбнулся Кейн, понятия не имевший, кто такой Брюс Ли и что такое мля. – Теперь мы будем друзьями, правда?
Избитые зэки с руганью поднимались, расползаясь по своим местам, как тараканы. На мальчика уставились три десятка напряженных взглядов, в воздухе витала агрессия. Один пострадавший, которому досталось особенно сильно, пока так и не встал.
Место на нарах никто не предложил, естественно. Да Кейн на это особо и не рассчитывал. Адепту тайного не впервой спать на холодном каменном полу. Ниндзя облюбовал себе ближний к дверям угол, подальше от параши. Не то, чтобы его сильно смущала доносящаяся оттуда мощная вонь, просто так было чуточку комфортнее. Меньше мотивированного вхождения в личное пространство, на дистанцию прямого удара. Мальчик подстелил под себя куртку и прислонился спиной к стене, прикрыв глаза. Для того чтобы контролировать ситуацию вокруг достаточно слуха. Кроме того, тактически нужно вычислить тех из заключенных, кому первый урок не пошел на пользу. А такие, ниндзя был уверен, обязательно найдутся.
Отдыхая, синоби размышлял. В Вонге он был уверен: этот честный и прямой человек обязательно должен созвониться с Пекином, обратиться в американское консульство. Ответ придет на следующий день или позже, еще несколько дней понадобиться на то, чтобы его родителей оповестили, и они приехали за ним. Итого, почти неделя. Долго.
У Кейна был выбор – или сделать что-нибудь такое, за что его оставят погостить подольше в этой милой гостинице, или выбираться отсюда и ждать родителей в городе. Оба варианта имели свои плюсы и минусы, какой из них лучше – можно понять только тщательно проанализировав ситуацию. А перед этим надо было отдохнуть. Полноценного сна этой ночью, да и вообще в ближайшее время, у него не будет.
Кейн чутко уснул сидя. Население камеры просто обалдело от такой спокойной уверенности в собственной безопасности. Пахан, тот самый темнолицый старик, переглянулся с близкими. Из-под матраца появилась заточка, сделанная из черенка ложки, но матерый уркаган отрицательно качнул головой. Еще не время.
***
Человеческий организм способен на многое. Люди умеют не только просыпаться по биологическим часам, но и использовать свое биополе как будильник. Достаточно этому научиться один раз, как езде на велосипеде, и это умение никогда тебя не покинет. Когда ауры Кейна коснулась чужая аура, в голове ниндзя сработал тревожный звоночек, и он распахнул глаза, одновременно уходя в сторону. Это стало полной неожиданностью для заключенного с татуировкой на шее, тихо подобравшегося с заточкой почти на расстояние вытянутой руки.
- Даже не думай об этом, – одними губами прошептал ему Кейн и посоветовал чуть громче: – Деяние в не деянии.
Так же тихонько как появился, несостоявшийся убийца задом отполз назад, в темноту.
Ночью свет в камере был выключен. Густые тени скрывали окружающее мальчика убожество голых стен и рваных матрацев, на которых храпели уголовники. Запах давно немытых тел смешался со зловонием помойной ямы, невзирая на это амбрэ растущему организму Кейна остро хотелось есть. Он быстро отогнал чувство голода, ритмично нажимая пальцем на особую точку в основании ладони.
По ощущениям, было глубоко за полночь. Воняло немилосердно. В камере шуршал таракан, едва слышимый на фоне громкого многоголосого храпа, редких стонов и кашля. Подросток зевнул несколько раз, наполнил кровь кислородом, сел поудобнее, спиной к колючей стене.
Кейн как мог быстро исполнил комплекс статических психосоматических упражнений, соединивших его и небо. Вначале короткой медитации в теле родилось теплое семя – «цзин», не стабильное, как пламя свечи. Внизу живота, в Киноварном поле, что на два цуня ниже пупка, разгорелась энергия Ки. Достигнув первого предела, энергия, путь которой определяло над-сознание, трансформировалась в дух – «шень». Осознав себя, дух возвратился в пустоту «сюй», что граничит с бренным физическим миром. Дух был целостен и стабилен, ведь он пребывал в гармонии с давно вложенной целевой программой. Вернулись мысли – чистые и спокойные. Появилось приятное, как предвкушение каникул у школяра, чувство остроты момента. Прежде чем двинуться убивать, ниндзя постарался вобрать в себя как можно больше радостного позитива.
Раньше ему не приходилось лишать жизни человека. Теоретически любой Генин был к этому готов, но до практики, естественно, в школе дело не доходило. Все бывает в первый раз. Тем более что отбросы общества, убийцы, грабители и насильники, собранные в этой пресс-камере, идеально для этого подходили. И ради собственной безопасности сегодня ночью некоторые облики обязательно надо погасить. В первую очередь – пахана, следом самых опасных из его подручных. Теперь к ним прицепом прибавился и тот малый, которому на спичках выпала «честь» убрать синоби-но моно заточкой из ложки. Роковая удача.
Еще до того как заснуть, ниндзя визуально отметил, где находятся те, чьи жизни теперь принадлежали ему. В глухой час спали не все. Кейн слышал это по их дыханию, по тому, как они ворочались на твердых нарах. Судя по всему, это были часовые: не зря же он сразу заявил о себе, как об опасном человеке. Его боялись, а значит уважали. Пусть это уважение исходило от низов и отребья, все равно это было отчасти приятно.
Ждать до утра, пока часовые уснут, Кейн не хотел, так было не интересно. Все же он оставался в большей степени четырнадцатилетним подростком, чем профессионалом. В нем играли гормоны, усмирять которые ему не хотелось, и мальчишка пополз во мрак.
Караульные лежали на втором ярусе, что осложняло их нейтрализацию. Зато все цели спали внизу, на привилегированных местах. Это их и погубило.
Этой ночью Кейн ликвидировал пять человек. Каждого следующего он отправлял в мир иной новым способом, испытывая на деле полученные от наставников навыки. Первому свернул шею, второго задушил, третьему передавил сонную артерию за ухом, четвертому воткнул в горло его же собственную заточку, а пахана удостоил чести получить шестнадцатое из «77 смертельных прикосновений Шивы», от которого у него остановилось сердце. Вся операция заняла не более десяти минут и прошла в полнейшей тишине. Прокрадываясь обратно в насиженный угол, Кейн собой искренне гордился. Не испытывая ни малейших угрызений совести, он свернулся калачиком и крепко уснул, больше не опасаясь, что его сон потревожат.
Мальчик проснулся от стука в железную дверь. Оказывается, уже наступило утро, и пришел баландер. Стуча в кормушку, он призывал всех получать пайку. Заключенные резво вставали со шконок – остаться без еды никто не хотел. Кейн, находившийся ближе всех к дверям, в первых рядах получил завтрак и убрался в теперь уже свой уголок. Он удовлетворенно заметил, что никто из жителей камеры не пересекал невидимой границы, отделявшей его жизненное пространство от остального помещения. Это происходило вовсе не из-за страха – пока еще. Урки, инстинктами напоминавшие зверей более чем любые другие люди, интуитивно чувствовали его ярко сияющую ауру и не хотели лишний раз ее касаться.