— Эй, парень, ты как? — очнулся я от похлопывания по щекам.
Я сидел на полу, в коридоре, закутанный в одеяло. Это был единственный предмет из одежды на мне. Меня трясло, словно при температуре. Перед глазами всё плыло и кружилось. Я поднял замутнённый взгляд на странного ночного гостя.
— Сколько пальцев видишь? — бородач поднёс к моему лицу кулак с выпрямленными указательным и средним пальцами.
— Вижу все. Отогнуты два. — прищурившись и сосредоточившись, дал я ответ.
— В норме, значит. — усмехнувшись, он похлопал меня по спине и принялся поднимать под локоть. — Пошли, чаю попьёшь, легче станет.
— А чай не из-под крана? — вздрогнул я, вспомнив свою новую реакцию на воду.
— Не переживай, заразу ту дьявольскую я из тебя вытравил. — подняв на ноги, мужик повел меня в сторону кухни. — Так что теперь это просто вода для тебя.
— Как?.. А почему?.. Кто?.. Что? Что вообще было? — мысли в голове путались, да и сама она ещё кружилась, поэтому толком сообразить я не мог.
— Федя. — бородач усадил меня на стул и протянул руку.
— Костя. — на автомате ответил я и пожал руку.
— Видимо, разговор у нас долгий будет. — мужик взял чайник и принялся наполнять его водой. — Я сосед твой, снизу. Тут у нас в доме слышимость странная, звук сверху вниз хорошо проходит. А вверх и в стороны слабее. Вот ты орал, так только сосед, через стену от ванной, пришёл.
— Да остальные может просто ментов вызвали. — пожал я плечами, кутаясь в одеяло. — Что они, дураки лезть туда, где человека убивают? А я помню, как орал. С такими звуками либо умирают, либо рожают.
— Может, и так, но пока никто не приехал. — усмехнулся Федя. — Где чай у тебя?
— В шкафу, вон в том. — кивнул я в нужном направлении. — А вы это… Священник?
— Нет. — вздохнул он. — Уже нет.
— Это как? — не понял я ответа.
— Анафема, слыхал такое слово? — как-то немного горько усмехнулся он в ответ.
— Слово слыхал. — не стал я отнекиваться. — А чё оно значит, фиг его знает, если честно.
— Уволили по статье, и лицензию отобрали. Так понятнее?
— А как вы тогда…
— Хватит выкать уже. Давай на «ты».
— Ладно. Тогда как ты?.. А что ты вообще сделал?
— Помолился я, если коротко. Всего и делов. — Федя развел руками.
— Без лицензии? — сами по себе вырвались слова.
— Так мы и не в храме. — хохотнул сосед. — А веру мою, и силу молитвы, никакой анафемой не забрать. А ты, к слову, кто? Колдун, маг, экстрасенс? Сатанист-самоучка? Уж больно от тебя демонятиной несло. — после чего залез в холодильник в поисках бутербродных запчастей. — Матерь божья, у тебя и колбаса проклятая?
— Не-не, это другие демоны, не православные. Японо-китайские. Они её готовили, вот, видимо, отпечаток энергетики остался. А вы прям разбираетесь в этом?
— За это меня и отлучили. — вздохнул Фёдор. — Много вопросов, и мало ответов. В высшей семинарии нас, конечно, учат многим вещам из магии, но поверхностно, чтоб знали, с чем дело можем иметь. Да и зачем эти подробности, когда и мишкигами эти японские, и черти наши обычные, все одной молитвы боятся? А мне вот было интересно. Понимаешь, я просто вижу чуть больше, чем другие мои бывшие коллеги. Бесов вижу, что на спинах у прихожан сидят и сосут их, как пиявки. Других бесов, что из сортиров щупальца свои тянут. Иные скрытые вещи вижу с детства. А лет десять назад решил на права сдать, а то надоело пешком ходить. И к психиатру попал, с чудной такой табличкой.
— Тоже у душелова бывали?
— Тоже, значит? — сосед вновь усмехнулся, после чего несколько раз перекрестил колбасу, которую уже положил на стол, и что-то прошептал себе под нос.
Под рукой бывшего священника возникла печать. Стандартная, простая печать изгнания, которой можно прогнать из нашего мира обратно на тот план, откуда взялись разные мелкие демонические сущности. Танис от такой, конечно, даже не поморщится… Короче. Эта печать вошла в колбасу, и из той в разные стороны разлетелись и развеялись мелкие клочки грязного тумана. Видимо, те самые эманации, которые для меня не несли никакого явного вреда, иначе бы я их почувствовал.
— Всё, теперь чисто. — довольно кивнул Федя, и продолжил. — И вот, этот доктор понял, кто я и что умею. Пару тестов провёл, и сказал, что у меня дар сильный. Слово за слово, обменялись контактами, можно сказать, подружились потом. Он мне много чего рассказал и показал, научил кое-чему, чего в семинариях не дают. Стал понимать, как тех же бесов с людей снимать одной молитвой, а не суточным молебном, и еще многое. А потом до верхов дошли слухи, ну меня и попёрли. А ты с Пашей как познакомился?
Пришлось рассказывать свою историю.
Глава 10
— Эко оно как всё закрутилось. — покачал головой Фёдор, выслушав краткий пересказ произошедших со мной событий. — Странно, конечно, что Паша ко мне не обратился. Пусть святая магия и не такая искусная, но крепкая молитва, она всегда помогает.
— И на старуху бывает проруха. — пожал я плечами и потер шею. — Тьфу, блин, заразная привычка эти пословицы.
— Ну да, в его возрасте немудрено. — согласился сосед.
— А что, сколько ему? — если честно, то, что маги долгожители, уже не удивляло.
— Ну, говорит, что первую мировую застал. Мол, крепость какую-то обороняли, когда немцы их газом, хлором потравили. Ни противогазов у них не было, ничего. Вот тогда у него его дар и проснулся, так и выжил он. Вокруг товарищи умирали, и он их души поглощать начал. Через фуфайку мокрую дышал, в самый дальний угол забился, и молился о спасении. Ну, видать, Господь и решил, что суждено ему ещё отечеству послужить. А потом, когда газ развеялся, он своим соратникам души вернул. Немцы то думали, щас в пустую крепость зайдут, а им в ответ — залп артилерии, и в штыковую отряд бойцов попёр, внешне, что живые мертвецы. Враги и драпанули, никакие трибуналы их не испугали. Потом, конечно, все снова умерли, один Пашка выжил. Да и то после месяц в госпитале пролежал, даже целители, говорит, долго его восстанавливали. Ну а верить, или не верить, это уже личное дело каждого.
— Не просто так он, выходит, Душелов. Заслуженное прозвище.
— Это даже не совсем прозвище. Это скорее сродни позывному в армии. По его словам, он лучший ловец душ за всю отечественную историю, и лучший специалист по ним.
— Кстати, по душам. — я вспомнил, что так и не посмотрел, что во мне нахимичил бывший священник. — Мне помедитировать нужно, подождёшь?
Сосед не стал спорить и возражать, ну а мне не нужно было много времени. Буквально пару минут, чтобы уйти в себя и осмотреться. Закрыв глаза, я сделал несколько глубоких и медленных вдохов-выдохов, успокаиваясь и настраиваясь на процесс. Затем уже отточенным на многочисленных тренировках с наставником усилием воли смещаю сознание и восприятие в область сердечной чакры и мысленно ныряю в неё, концентрируясь на том, чтобы добраться до ядра души.
Достаточно быстро я достиг желаемого. Моя душа предстала перед моим взором. В принципе, ничего нового. Ядро, сросшееся из двух. Одно моё, другое — Эзраил. Из одного в другое в обоих направлениях проникают веточки-корешки. Оба пытаются поглотить друг друга. И эта картина наблюдается от самого ядра до внешнего края биополя. Разница лишь в том, что у меня сильнее ментальное тело, а у Лёни — астральное. Но в определённой мере наблюдается баланс. Но, как ни стыдно и печально признавать, Эзраил давно бы одержал верх, если бы не поддержка пилюлями.
Лекарства создавали объёмные печати вокруг ядра души, складываясь в сложный щит. Это можно сравнить с цветком — печати накладывались одна на другую, словно лепестки, создавая бутон. Или листья в капустном качане, если бы не красочные цвета, которыми они переливались в магическом зрении. Они отсекали и подавляли энергетические связи между искрой чужеродной души и её энергиями в ауре. То есть, душа Лёни вырабатывала энергию, но не могла ею управлять. На текущий момент… Сейчас этих щитов не было. Вместо них вокруг двойной души медленно вращались две полусферы, сплетённые из бело-золотистого сияния. Этот свет сплетался частично в печати, похожие на те, что создавались лекарствами, и на те, что были поставлены лично Душеловом. Но другую часть я узнавал с трудом. В этих незнакомых печатях было что-то из области подавления демонов, но сконструированы они были не по правилам, и их смысл от меня ускользал. Предсказать эффект от них я мог лишь по результатам их работы.