Он мучительно вздохнул и закрыл документ. Но сознанием своим, кажется, остался в новом произведении – весь окружающий мир его совершенно не интересовал. Весь завтрак он молча поглощал еду и напивался горячим кофе. Алиссе непривычно было видеть его таким отвлечённым, отсутствующим и безрадостным. Он быстро помыл посуду и вернулся к компьютеру.
– Пожалуй, я пойду. Не буду тебе мешать, – промолвила она.
– Да, конечно, – отстранённо ответил Маркус, не обернувшись. – Увидимся позже.
Эти слова и этот незнакомый тон стали для девушки пощёчиной. Она молча надела пальто, взяла сумочку и вышла, тихо затворив дверь. Её захлёстывала обида. Обуреваемые чувства были столь глубоки, что Алисса, не сдержавшись, расплакалась. Слёзы сами собой катили из глаз, а она стирала их дрожащими пальцами. Она вышла из лифта и стремглав понеслась прочь, а любопытные жильцы смотрели ей вслед.
Алисса, не задумываясь, направилась на набережную. Обеденное время было идеально для уединенных размышлений. Вспышка чувств стихла, мысли чуть прояснились. Пытаясь облегчить боль, она принялась анализировать. Она совершенно точно не ожидала ничего подобного. Он был, возможно, холоден и замкнут, но никогда не вёл себя грубо и безучастно. Он не попрощался с ней, даже не заметил её ухода. После их близости – эмоциональной и физической – такое поведение казалось чем-то неприемлемым и недопустимым.
Она всегда была довольно чувствительна к эмоциям других людей и мгновенно улавливала любые перемены. Алисса во многом опиралась на собственные ощущения и интуицию; они позволяли ей определять, кто перед ней – хороший человек или негодяй. Хотя люди по природе своей были слишком противоречивы и сложны, чтобы делать однозначные выводы. Вот и Маркус, вызывавший исключительно положительные чувства, оказался способен на пренебрежение. Впрочем, она ведь и раньше подозревала в нём нечто такое. В конце концов, творческие натуры все не от мира сего. Но разве от этого ей должно стать легче?
Успокоенная волнами и речным воздухом она направилась домой. В груди ощущалась странная тяжесть. Дома Алисса некоторое время провела в тишине, глядя перед собой. В самом меланхоличном настроении она смотрела фильм «Бриджит Джонс» и поедала самодельное мороженое. В доме и без того было прохладно, но, тем не менее, она продолжала поглощать ледяной десерт, чуть ли не клацая зубами.
В пять вечера раздался звонок в дверь. Маркус выглядел ещё более усталым, чем был: глаза раскраснелись, лицо побледнело. Кроме того, он истекал ручьями: недавно снова начался дождь.
Некоторое время они смотрели молча друг на друга.
– Я хотел позвать тебя на прогулку, – произнёс он, снимая капюшон. – Но погода к этому не располагает.
Алисса поджалась. Она не собиралась закатывать скандал – это было не в её натуре. Однако, в виду природной честности, не смогла бы делать вид, словно всё в порядке.
– Правда? Ты зашёл за мной? – уточнила она холодно. – А я в какой-то момент почувствовала себя лишней.
Вероятно, до этих её слов он и не задумывался, что мог причинить ей боль своим поведением. Маркус некоторое время хмурился, размышляя, а затем сказал:
– Прости. Я обидел тебя. Поверь, я этого не хотел. В моменты, когда на меня накатывает вдохновение, я становлюсь невыносим. Работа поглощает меня, и я перестаю замечать всё вокруг.
Алисса испытующе взглянула в его лицо и не обнаружила намёка на фальшь.
– Ты мог сказать мне об этом. Я не могла ничего этого знать. Я чувствовала себя униженной.
– Знаю. Это было грубо. Я идиот, – признал он, проводя рукой по её щеке. На коже остался влажный след холодного дождя.
Злиться на него было невозможно. Она смерила строгим взглядом насквозь промокшее тело и заявила безапелляционно:
– Тебе нужно в душ. Я сейчас принесу полотенце.
Маркус не предпринял ни единой попытки сопротивления. Алисса повесила промокшую куртку на сушилку и всучила ему полотенце. Под шелест воды в душе она поставила на плиту пузатый синий чайник в белый горошек и нарезала яблочный пирог из супермаркета.
Когда он вышел, из ванной дохнуло паром. Алисса разлила по кружкам свежезаваренный чёрный чай с бергамотом. Прежде чем принять напиток, Маркус взглянул на неё исподлобья. Он явно сомневался в чём-то.
– Что-то не так? – поинтересовалась она.
– Я хотел бы знать, как ты отнесёшься к тому, что мы на некоторое время перестанем видеться?
Этот вопрос заставил её замешкаться.
– Почему? – наконец спросила она. – Что-то случилось?
– Да. Меня посетила муза, – на лице проявилась усмешка. – В последнее время это происходило не так чтобы часто. Возможно, всё дело в тебе. Во мне появились силы для того, чтобы продолжить писать. В такие дни я нуждаюсь в одиночестве и почти полностью изолируюсь от общества.
– Понятно. И сколько это будет длиться? – уточнила она деловито.
– Несколько недель. Обычно этого времени хватает для написания одной или двух книг.
Алисса размышляла не больше нескольких секунд и сказала спокойно:
– Ну ладно.
Маркус прищурился.
– Точно? И ты не будешь на меня злиться из-за того, что я уделяю тебе мало внимания?
– Нет, не буду.
– Знаешь, а это даже как-то обидно, – поделился он. Девушка только рассмеялась.
– Ты думал, я отвечу что-то другое?
– Ну, другая девушка могла бы подумать, будто я придумываю причину для временного расставания и планирую на стороне развлекаться с любовницей.
– Если бы ты этого не сказал, я бы никогда так не подумала. Но теперь у меня что-то появились сомнения…
Поглощение чая с пирогом прошло под тихое хихиканье. Алисса старательно изображала добродетельную оскорблённую супругу и бросала глубоко порицающие взгляды на «гулящего мужа». Маркус только усмехался.
– Значит, мы совсем не будем видеться?
– Будем. Я просто не смогу без тебя, – честно признался он. – Иногда писать книги – всё равно что проваливаться в пропасть. Витать в облаках фантазии прекрасно, но если делать это слишком долго, то забываешь о реальности. Иногда я испытываю такое. Я становлюсь Писателем и забываю, каково это – быть просто Человеком. Ты нужна мне. С тобой я всегда помню, кто есть на самом деле.
Алисса вспомнила о том, что уже давненько тревожило её.
– Ты не дал мне свой номер. Нам нужно как-то поддерживать связь, разве нет?
– Я не пользуюсь телефоном. Современные телефоны убивают всё стремление к жизни… и всю романтику. Меня больше прельщают серенады под окном и любовные надписи на асфальте.
– И как же мы будем связываться? – поинтересовалась она, позабавленная. – С помощью почтовых голубей?
– Как в старые добрые времена до существования телефонов – с помощью писем, – ответил он. – Будем оставлять их под дверью и договариваться о свиданиях.
Алисса представила себе эту картину и не сдержала улыбки.
– Ты романтик.
– Никому не говори. Пусть это останется нашей тайной.
Глава 9. Любовь и почта
Последнюю ночь вместе они провели за просмотром старой романтической комедии. Страсти не было: лишь влюблённые взгляды, объятия и редкие поцелуи без намёка на нечто большее. Он ушёл спозаранку, когда она только проснулась, оставив на прощание только поцелуй с кофейной горечью. Алисса дремала, обнимая подушку с запахом его волос.
Она не считала этот необходимый перерыв в отношениях чем-то ужасным и непозволительным. В конце концов, последние годы она прожила в абсолютном одиночестве и привыкла к некоторой обособленности. Личное пространство было для неё не правом, но необходимостью. И оказалось, что Маркус нуждался в том же – только по иной причине.
Большинство пар, которые она знала, относились к вынужденным расставаниям откровенно негативно. И женщинам, и мужчинам разлука со второй половиной представлялась досадным происшествием, чуть ли не катастрофой. Это была одна из причин, по которой сама Алисса долгое время не хотела вступать в отношения: человек в паре переставал принадлежать сам себе, и его обособленное «Я» превращалось в зависимое «Мы». Она всегда была слишком самодостаточной, чтобы осознанно жертвовать своей независимостью и комфортным одиночеством. И если бы ей представился выбор – сохранить «Я», несмотря на угрозу на вечного одиночества, или же полностью раствориться в паре и стать частью «Мы» – она, не задумываясь, выбрала бы первое.