– Я бы сделала аборт, послала парня к чёрту и продолжила жить своей жизнью, – ответила она – честно, как и всегда. – Я не хочу заводить детей. И, тем более, не планирую выходить замуж за какого-нибудь дурачка и уничтожать свою жизнь.
Молчание затянулось почти на минуту. Алисса поднялась и воззрилась на его лицо, приподняв брови. Раз уж Маркус проверял её – то и она, пожалуй, имела на это право.
– Ты считаешь, это плохо? – прямо спросила девушка.
– Я не оцениваю это с позиции «плохо» или «хорошо». Лишь пытаюсь лучше тебя узнать. – Маркус приблизился, прикоснулся к её подбородку и усмехнулся. – Для меня ты словно книга. С каждой прочитанной страницей для меня открывается нечто новое.
Их взгляды соприкоснулись. Она бесконечно могла смотреть в бездонную мглу этих глаз. Но вместо этого произнесла негромко:
– А сам ты как относишься к детям?
Этот вопрос был задан с некоторой внутренней тревогой и беспокойством. Алисса сказала правду: она не мечтала стать матерью и не планировала заводить детей. Взгляды Маркуса на традиционные ценности были крайне важны для неё.
– Я не планирую обзаводиться семьёй, – спокойно ответил он. – И не считаю это чем-то обязательным. Сейчас у меня есть всё, что нужно.
Маркус притянул её к себе и поцеловал. Алисса спрятала внутри вздох облегчения.
Глава 10. Взаимная забота
Две недели спустя книга Маркуса была завершена. На протяжении этого времени влюблённые виделись всего несколько раз. Маркус был утомлён постоянной работой и бессонными ночами, но выглядел удовлетворённым и довольным собой. Как и любой творец, своё творчество он ставил выше себя. Алисса понимала это как никто другой и не пыталась досаждать нравоучениями (а если и досаждала, то в весьма мягкой форме). Самым правильным она считала поддержать его в этот сложный период – и заботилась так, как умела: навещала, поддерживала порядок в квартире и готовила обеды. Маркус не ждал от неё ничего подобного, действовала она по собственной инициативе. Ему, по всей видимости, подобная забота была непривычна, но он принимал её с безмолвной благодарностью и нежностью.
Он пришёл к ней вечером, чтобы отметить окончание работы над книгой. В его руках была бутылка вина и горшок с маленьким деревцем.
– Я решил, что цветы – это слишком банально, – объяснил он, вручая свой дар. – И, судя по растительности на балконе, апельсиновое дерево придётся как раз кстати.
Алисса уже не удивлялась его внимательности. Действительно, на балконе у неё была устроена настоящая теплица. Когда она въехала в квартиру, это пространство было захламлено старой рухлядью. Стоило большого труда навести там порядок, избавиться от мусора и закупить кучу горшков для рассады базилика, рукколы, мяты и миниатюрных томатов.
– Да уж, чего мне не хватало, так это апельсинов, – рассмеялась она и устроила горшок чуть поодаль от других растений, в полутени. – Нужно будет узнать, как за ним ухаживать.
– Уверен, что через год у нас будет огромный урожай апельсинов, – заметил Маркус, усаживаясь на диван. – Заботиться ты умеешь как никто другой.
Алисса внимательно прищурилась. Ей показалось, он хотел что-то сказать. И, пока он раздумывал, решила отвлечь разговором.
– Когда будет опубликована твоя книга?
– Думаю, через пару месяцев. Я отправил её в издательство, как только завершил редактирование. Они были крайне удивлены. Это моё первое произведение за два года, – добавил он, чуть понизив голос. – Я старался писать, но ничего толком не выходило. Изнутри меня обуревали чувства, и больше всего на свете я желал выразить их на бумаге. Но каждая затея заканчивалась провалом. К счастью, сейчас это позади.
Маркус явно не желал углубляться в эту тему. Или, возможно, просто не был готов к тому, чтобы поделиться подробностями. Она не хотела на него давить, но предположила, что этот затяжной творческий кризис имел прямое отношение к той девице с фотографии.
Алисса принесла бокалы и вымыла недавно купленные фрукты. Походя она успела прихорошиться: распустила волосы и подкрасила губы.
– Я ничего не готовила, – сказала она, вернувшись в гостиную. – Сегодня у меня был запланирован лёгкий ужин из фруктов. Всё, что я могу предложить – это фруктовое мороженое и тосты.
– Я не голоден. В традиционном смысле этого слова. Я изголодался только по тебе, – Маркус мягко обхватил её талию сзади и прижался тёплыми губами к шее.
– Разлука обостряет чувства, так?
– К чёрту разлуку. Хочу никогда с тобой не расставаться.
Ощущать его пальцы на животе, ощущать его губы на коже было так же естественно для неё, как дышать. В такие моменты они словно сливались в единое целое. Это было нечто большее, чем секс – единение душ, которые много лет брели по свету в поисках и наконец-то нашли друг друга.
– Лисса, – произнёс он, когда они вновь встретились взглядами. – Я благодарен за то, что ты заботилась обо мне всё это время. Ты вовсе не была обязана это делать, однако… Впрочем, обойдёмся без лишних слов. Я хочу, чтобы ты была уверена в своём будущем, и тебе не пришлось беспокоиться о вопросах благополучия. До тех пор, пока ты не найдёшь работу по душе, я буду тебя обеспечивать. Я высказался, и теперь ты можешь излить на меня своё негодование, – позволил Маркус, прежде чем Алисса сумела найтись с ответом.
– Нет, – сказала она резко и отчётливо. Он предсказал такой ответ и не выглядел удивлённым. – Ни в коем случае. Я сама могу о себе позаботиться. Я – взрослый человек, и должна сама справляться со своими проблемами.
– Ничего другого я от тебя не ждал. Суфражистка, – высказался Маркус беззлобно. – Твои проблемы касаются и меня тоже. Можно даже сказать, что справляться с твоими проблемами – моя прямая обязанность. По крайней мере, так меня учили. Нет ничего унизительного в том, чтобы принимать чью-то помощь.
Алисса хмуро уставилась на него. Она и сама не заметила, как отстранилась от его объятий.
– Может, я и суфражистка, – заявила она, – но точно не содержанка. Я всегда училась быть независимой. Может быть, для тебя это и смешно, но я отношусь к этому серьёзно.
Маркус не сдержал смеха. Это было ошибкой. Алисса почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения и неприятия.
– Содержанка! Нет, ну вы послушайте! – воскликнул он, позабавленный. – К чему эти условности? Ну откуда, откуда в твоей голове столько ненужных правил и ограничений? Впрочем, я догадываюсь. Вероятно, ты с детства была приучена к самостоятельности и привыкла обходиться без чужого вмешательства. Иначе почему ждать от кого-то помощи для тебя – смерти подобно?
Он, несомненно, был прав, но она бы никогда не произнесла этого вслух. Алисса давно перестала надеяться на чьё-то внимание и поддержку. Матери было не до её проблем – она и свои собственные не могла разрешить. Девочке пришлось рано повзрослеть, чтобы заботиться о себе самостоятельно.
– В Америке так принято. Ты уже давно здесь живёшь, мог бы и заметить, – с невольным ехидством ответила она. – Женщины здесь работают наравне с мужчинами и самостоятельно себя обеспечивают.
– Я британец. И ты тоже, хоть и частично. У нас другие нравы. – Он сложил руки на груди, давая понять, что готов вести дебаты на эту тему бесконечно. – Я не предлагаю тебе отказаться от независимости, понятно? У тебя впереди долгий путь в поисках себя. И я буду помогать, поскольку у меня есть такая возможность. Не потому, что желаю купить тебя, а потому, что для меня это является чем-то естественным и логичным. Понимаешь?
Понять это не составляло для Алиссы большого труда. Сложнее было принять и смириться с тем фактом, что поддержка ей действительно необходима. В любом случае, отложенные заранее деньги закончатся – рано или поздно. Один, два месяца – и ей придётся обращаться за помощью к матери. Она, конечно, не откажется, но сделает соответствующие выводы и увидит в этом повод для беспокойства. Она и без того постоянно волновалась о дочери и тяжело принимала любые её неудачи.