Инстинктивно достал из рюкзака небольшую куколку. Побрел к деревянной двери, и постучал своими кулаками.
Минуту ничего не происходило, а потом послышались шаркающие шаги. Дверь медленно отворилась, и мужик красными глазами сначала посмотрел вдаль, потом опустил взгляд на меня. А я держал в ладони куклу, и как мог более дружелюбно протягивал ее отцу.
Тот буквально оцепенел… а потом в его глазах появилось такое безумие, что я просто отшатнулся от этого человека. А он кинулся на меня с настоящей яростью берсерка. Я уклонился от первых двух ударов, а третий припечатал мне прямо в лицо.
Тело отбросило, я упал в дорожную пыль и, не успев подняться, получил жесткий удар ногой. Меня буквально скрючило пополам, я не мог дышать.
А удары все сыпались и сыпались, казалось, это будет длиться вечно. Но вот все затихло, а я подбитым глазом рассмотрел мужика, что отошел к плетню, и что-то взял в руки.
Он медленно побрел ко мне, а я руками пытался нащупать когти в ткани. Пальцы плохо слушались, но удалось быстро достать два.
Мужик подошел ко мне максимально близко, держа в руках вилы. Вот он поднимает древно над собой, чтобы нанести последний смертельный удар.
– Может, лучше так?, – пронеслась стрелой мысль, – Может, я заслужил это все?
Но резко животная ярость поглотила меня, и отключила рефлексию в голове. Я уворачиваюсь от вил, и вгрызаюсь в ногу мужика. От вскрикивает от боли, и пинает меня здоровой. Я снова в полете, но теперь контролирую все вокруг.
Ноги касаются земли, а в руках два черных когтя. Жду, пока противник полностью повернется ко мне, а затем изо всех сил бросаю сначала один, а следом и второй. Не дожидась результата, бегу в сторону от него к своему рюкзаку, чтобы достать единственное настоящее оружие – кинжал. Краем глаза вижу, что оба снаряда достигли цели, слышу вскрик боли. Хватает каких-то мгновений, чтобы добежать до сундука, и выхватить рукоять холодного оружия.
Буквально жопой чую опасность, и кувырком ухожу вправо, где росла какая-то высокая трава. Там быстро принимаю стойку, и бегу к мужику, что секунды назад хотел насадить меня на вилы.
Уворачиваюсь от неловкого тычка, и всаживаю кинжал в живот по самую рукоять. А затем, насколько хватает силы, тяну кинжал в сторону. Отскакиваю от цели, и оцениваю обстановку.
Вдруг мужик резко заваливается вперед, и падает на колени, руками пытаясь затолкать внутренности в себя. А я действую на инстинктах – с разбегу всаживаю ему клинок прямо в лицо. С таким не живут.
Пока в теле бушует адреналин, быстро подбираю свои когти, кладу их в перевязь, которая сейчас перекрутилась на шее, будто женских платок.
Медленно подхожу к своему рюкзаку, и опускаюсь рядом с ним, спиной опираясь на деревянную стену.
– Чт…о…я… надел…, – невнятно бормочу я, – О…н я….кук….ла, доч…ка.
Голова постепенно проясняется. И чем больше, тем лучше я понимаю, что сейчас сделал. Как я мог в здравом уме пойти к отцу, убитому горем, и отдать окровавленную куклу его дочери, которая бесследно пропала?
– Я…гобл….ин, твою мать!!!, – проорал я, что есть силы, – Поче…му я забываю об этом!!!
Я не подумал, как эта сцена будет выглядеть со стороны, моя душа просто требовала сделать добрый поступок, и вернуть отцу хотя бы частичку его дочери, которую уже никак не вернешь в мире. Но… я просто идиот, который забыл, кто есть кто в этом мире. И… я убил уже и так убитого горем мужика просто потому, что решил, будто он станет говорить с гоблином.
– Господи, какой я идиот, – промычал я, хватаясь за голову, – Почему я такой тупой!.
Оставаться на улице было опасно, тем более рядом с трупом крестьянина. Поэтому я хватаю рюкзак, и захожу в дом.
Машинально подхожу к вешалке, и накидываю на себя простой отрез ткани с несколькими отверстиями.
Внутри была такая пустота, что ни думать, ни говорить просто не хотелось. Поэтому я просто побрел в дальний угол, где заметил топчан. Увалился на него, и просто лежал, немигающе глядя в пустоту.
***
– И че мэру то неймется, то приведи девку завтра, то уже сегодня, – мычал стражник, переговариваясь с таким же обалдуем.
– Слово мэрское, это того, закон, – наставительно пробормотал тот, подняв. указательный палец вверх.
– Да-да, зако-о-о-он, баб молодых лапать, и в сосульки свои поганить, – пробурчал стражник.
Сейчас эта парочка шла по пыльной сельской дороге к дому Миколы. Господин мэр изволил побыстрее получить в услужение новую девочку, а им теперь отдувайся да тащись по жаре в полном облачении.
Только практически вплотную подойдя к плетню, оба заметили неладное – дверь приотрыта, скотина орет.
– Хм, что-то гиблое тут дело, зуб даю, – пробурчал стражникэ, – Ану-ка давай копьишко-то подними.
Стражники стали аккуратно продвигаться вперед, внимательно осматривая округу, и тут они наткнулись на труп крестьянина с кишками, что за ночь растащили по двору какие-то животные.
– Ёпт, чегой это тут, – начал было мужик, – Надо это… того, стражу кликать.
– Идиот, мы и есть стража, – цикнул напарник, – Ты давай-это, обойди хату, и аккуратно загляни в окно, а я у дверцы посторожу.
На удивление слаженно стражники разошлись по сторонам. Рослый детина с мечом в руке замер у выхода, и краем глаза следил за напарником.
А тот аккуратно пробирался вдоль стены, завернул за угол, и пропал из виду. Через минуту он выглянул, помотал головой, скорчив гримассу, и направился более спокойно к напарнику.
– Тогой, нет там никого, – тихо проговорил стражник, – Надо бы посмотреть, что там и как.
Стражник молча кивнул, и мечом стал аккуратно открывать дверь. Раздался неприятый скрип, от которого оба поежились. Досчитав до трех, они резко заскочили в дом с оружием на изготовку.
Но комната была пуста.
– Есть тута кто живой, – прокричал один из стражников, – Токмо медленно выходи.
Глаза стражей порядка нервно бегали по дому в поисках возможного убийцы, как вдруг в дальнем углу что-то зашевелилось.
– Эй ты, медленно встань и покажись, – прикрикнул мужик.
Маленькая фигурка в балахоне слезла с топчана, и повернулась к паре стражников.
– Идиотина, это же дочка Миколы. Не видишь, кроха какая – проворчал стражник, и на его лице впервые за сегодня появилась улыбка.
Глава 14. Обслуга в балахоне
Дэя все еще не могла оправиться после последнего заседания коллегии богов, если это мероприятие можно так назвать. У нее были большие планы на Старейшего, точнее его решение поднять приоритет перерождения над смертью, и поддержать ослабевающую богиню. Но… все пошло совсем не по плану.
– Ну и как мне теперь донимать это зеленое ничтожество внизу? Я наложила на него проклятье, все работало, как часы, а теперь неприятности, – зло прошипела Дэя, – Уже пару дней там, внизу, он не страдает от воскресших врагов своих, и это меня просто выводит из себя.
Дэя сейчас стояла у алтаря, полуприкрыв глаза, и делала ревизию своих запасов силы. Наблюдения не радовали, и она была явно не в духе.
– Я хочу, чтобы эта скотина страдала и дальше… новых последователей мне пока не видать, а сил становится еще меньше. Ну и собрала же я ораву голодных ртов…
Вдруг на лице богини появилась улыбка, будто ответ на мучающий ее вопрос был найден.
– Не очень, но это выход…, – буркнула она себе под нос, – Нужно только посмотреть, где меньше всего последователей, выбрать слабую паству и лишить ее божественного благословения.
У богов считалось нормой организовывать в нижнем мире свои анклавы, привлекать последователей, и давать им разного рода задания по необходимости, ради прихоти, забавы или полнейшей скуки.
У Дэи в герцогстве Мальборо было немало последователей, что поклонялись ей явно или тайно, если жили на «территории» другого бога. Что давало божественное благословение? По сути, это были лишь слова, которые несказанно радовали глупых людишек. Впрочем, даже крох божественной силы хватало, чтобы немного поправить здоровье, избавить от хронических болячек, возможно, повысить немного удачу и радость жизни.