Седые волосы старухи были аккуратно собраны в пучок, что придавало ей строгость, но ее глаза... Они были яркие и проницательные, словно она могла смотреть прямо мне в душу.

У нее была ровная осанка, несмотря на ее возраст. Одежда на ней казалась изношенной, но достойной. Старинное платье, цвет которого уже давно выгорел, шелестело на сквозняке.

Я села на край кровати. Поежилась от холода. Продрогла вся, потому потянула тяжелую шкуру, на которой спала, и закуталась в нее.

— Вносите, — твердо и уверенно произнесла старуха. И в шатер вошел один из воинов с тарелкой. — И очаг затопи. Да поскорее, пока Огненная не продрогла среди вашего льда.

Высокий мужик со шрамом на лице скривился, он явно был против, но молча выполнил ее поручения.

Я же не вмешивалась. Дураков нет. Сама бы я не затопила очаг. А погреться очень хотелось.

Старуха держала полог шатра. Всполохи огня с улицы освещали нутро.

Воин в кожаном доспехе грубо бросил металлическую тарелку с едой на сундук в углу шатра, туда же бахнул жестяную кружку, расплескав половину отвара, ну или что они тут пьют.

А потом быстро разжег огонь в огромной металлической жаровне.

Даже не глянув на меня он покинул шатер. Старуха закрыла за ним полог. Она внимательно осмотрела меня с головы до ног и точно осталась недовольна.

— Кучка ледяных идиотов, — поджала губы пожилая, но крепкая женщина с очень проницательными бледно-желтыми глазами.

Они так выделялись на ее слегка загорелом лице и вообще как-то не вязались с обычной внешностью Ледяных. Они все были белокожи и со светлыми голубыми глазами. А тут теплый желтый оттенок.

— Зови меня Нирой. Ешь, я пока принесу тебе одежду.

Беловолосая женщина покинула шатер. Я же, так и не узнав, кто она (кроме имени), встала с кровати.