— Мне достались каменная кожа и, вроде как, быстрая регенерация, — ответил я.
— Каменная кожа, — паладин пощелкал клавишами на ноутбуке, — ага, понятно. Неплохая способность, но не редкая. Регенерацию и каменную кожу не следует разделять на две способности. Это просто умение менять структуру своего тела. Точнее, кожного покрова. Одно является следствием второго. Получив рану, ты стягиваешь кожу в месте ранения. Простые сосуды тоже соединяются. А вот в случае нарушения внутренних органов такое уже не сработает. Имей это в виду.
— Спасибо, — действительно полезная информация.
— Теперь можешь идти. Постарайся не доставлять нам проблем, — напутствовал он меня на прощание.
Я вышел из кабинета паладина выжатым, как лимон. Десятиминутная беседа вымотала мне все нервы. То ли у Никанора талант такой, то ли я не готов к подобному общению.
Курбатов ждал меня в приемной и, видя мое состояние, лишь покачал головой. Я был рад, что он дождался меня и отвез домой, при этом по пути не лез с разговорами.
* * *
— Что скажешь, — поинтересовался Никанор, когда Вениамин вернулся, отвезя мальчишку домой. Они сидели друг напротив друга, спокойно и расслабленно, как старые друзья.
— Он угрозы не представляет. Пусть выполняет поручение Борея. По нашим данным, за последние десять лет в империи обнулилось восемь родовых алтарей. И еще штук пять ведут себя так же странно, как у Кутыевых. Они перестали пить энергию, а только отдают. Говорят, кто-то нашел способ их взламывать. Это серьезная угроза безопасности Империи. Наши специалисты пока ничего не могут с этим поделать.
— Думаешь у какого-то мальчишки это получится? — Никанор вопросительно поднял бровь, его голос сочился сарказмом.
— Этот мальчишка прошел за свою жизнь, как минимум, три ритуала — и выжил. Его признал Аннулет, он смог приручить браслет главы рода. Это уже не просто «какой-то мальчишка».
— Согласен. Обеспечь ему доступ к алтарю Кутыевых. Но не спеши с этим, — паладин на мгновение задумался, — почему он не стал главой рода Максютовых? Ты же с ним лично знаком. Как можно было отказаться от таких денег и власти? Когда я чего-то не понимаю, это настораживает!
— Ты забываешь, что мальчику всего восемнадцать лет, семнадцать из которых он прожил под крылом деда — практически взаперти. При этом не зная нужды. И он отнюдь не дурак, — спокойно произнес Курбатов уверенным тоном. Ему нравился внук Дмитрия — именно тем, что у него отсутствовали пафос и чинопочитание. Ему не важно было, кто перед ним, — простой человек или дворянин, бедный или богатый. Виталий ко всем относился одинаково, с должным уважением, если человек того заслуживал.
— И как это связано с родом Максютовых? Как раз наоборот — вырвался из- под опеки, стал взрослым, самостоятельным, а еще получил бы род и богатства.
— Это значит — прийти на все готовенькое, ничего не добившись самостоятельно. Дмитрий в него годами вбивал, что он сам должен всего добиться. Его отец был таким же. Сам заработал первые деньги, сам купил себе машину, сам выбрал жену.
— Ага, которую выкрал. Сам развязал войну родов и всех погубил. Не лучший пример для подражания, — фыркнул Никанор явно неодобрительно.
— Ну уж какой есть, — развел руками Курбатов, — но это хороший пример, который многое объясняет. К тому же, Виталий хитрый и при этом ленивый. Не удивляйся, эти качества отлично сочетаются. Зачем взваливать на плечи целый род с его проблемами, если можно оставить действующего главу, при этом получить карточку и отрываться в Анапе, не считая денег рода Максютовых? Всем хорошо!
— Да, — задумчиво протянул Никанор, — это он хорошо придумал. Не поспоришь!
— Но все-таки главная причина в том, что он хочет добиться всего сам. Виталий занимается какими-то проектами в Хадыженске, которые ему интересны. Подробностей не знаю, главное, не сидит без дела. Так что если чего-то добьется, то действительно сам, — Курбатов взял небольшую паузу и продолжил:
— Он как-то произнес при мне такую фразу: мне чужое не нужно, но что мое, то мое!
— А как же деньги Максютовых?
— А это не чужое, думаю, Виталий их относит к своим, считай, они откупились. Взаимовыгодно. Он задействовал родовой алтарь на полную силу, что в последние сто лет мало кому удавалось. Не лезет в их дела по управлению родом. Они ему подкидывают денег. При этом парень сам, наверное, не понимает, как дешево обходится роду. Нынешняя золотая молодежь способна за вечер спустить и пятьдесят тысяч рублей, что для него — немыслимые деньги. Виталий ужин заказывает за три рубля в соседнем ресторане!
— Ладно, — Никанор поднял перед собой ладони, — убедил. Заговора против империи не вижу, остальное — не наше дело. Пока только потенциальная польза. У меня своих дел хватает, Виталик на твоем попечении.
— Договорились.
Глава 10
Глава 10
Пришел я в себя после встречи с Никанором достаточно быстро. Вроде, ничего лишнего не сболтнул, никаких обязанностей на меня не повесили, просто провели профилактическую беседу. Разузнали о намерениях и даже, вроде как, дали свое добро. Так что итог встречи, скорее, положительный. Конечно, напрягает, что обществу паладинов, как и ИСБ, известно обо мне практически все, но с другой стороны — бороться против такой машины бессмысленно и бесполезно. Работа у них такая. Да и Борей меня предупреждал, так что полной неожиданностью их интерес для меня не стал.
Единственное, что напрягает, это Курбатов. То, что он докладывает обо мне, сомнению не подлежит. Единственное — насколько полно? С одной стороны, в самом начале Валентин дал мне понять, что я могу ему доверять, с другой стороны — насколько далеко может простираться это доверие? По вопросу проникновения к алтарю Кутыевых я к нему уже обратился. Думаю, ничего менять не стоит. А вот ближе подпускать поостерегусь. Пусть он и был лучшим другом моего деда, но того уже нет в живых, а служба и обязательства перед империей остались.
Взвесил все и как-то сразу успокоился. Чего теперь нервничать, тем более, пока никак на ситуацию повлиять не могу.
Позанимался немного магией, взял гитару и стал репетировать. Отыграл все песни и даже пару новых. Понял, что мне не хватает пианино или синтезатора, и вообще — хорошо бы организовать комнату для репетиций или домашнюю студию звукозаписи с нормальной звукоизоляцией.
Прошелся по дому. В моем распоряжении имелось три этажа. Первый этаж — гостиная, совмещенная с кухней. На втором этаже спортивный зал и моя спальня. На третьем этаже спальни — родительская и гостевая. Куда тут засунуть студию, совершенно непонятно. Гараж тоже не мог похвастаться размерами. Ровно под одну машину — и все. Подвала в доме не было. Сколько я не ходил по дому, новых помещений не появлялось. Печально.
Залез на форум и почти сразу нашел неплохой подвал в паре минут ходьбы пешком. Прогулялся туда. Дом трехэтажный, на первом этаже — магазины, на втором и третьем — жилые квартиры. Не уверен, что мне это подходит. Вернулся домой разочарованный. Буду думать дальше. Репетировать под магазинами — не лучший вариант. Как ни делай звукоизоляцию, звук все равно пробивается. Плохо, что посоветоваться не с кем, хотя… я вспомнил про Арсена. Вот кто может мне помочь! Позвонил ему и обрисовал ситуацию. Он пообещал что-нибудь придумать.
На следующий день прошелся по музыкальным магазинам, примерно прикинув, сколько мне денег нужно на оборудование. Оказалось, не так уж мало, десять-пятнадцать тысяч рублей! В принципе, карточка Максютовых в моем распоряжении. Но пока подумаю.
Вообще, с этой карточкой вышло забавно. После того как я накупил себе одежды, долго ругал сам себя, что не удержался и таким детским образом выразил свой протест. Но стоило увидеть на отдыхе шикарный отель, который принадлежал Максютовым, осознать, что они совсем не так бедны, как я думал, — и понеслось!
Да и Арсен внес свою лепту, заявив, что те копейки, которые мы прогуляем, — ничто для их рода. Вообще, он сначала не понимал, почему и зачем я экономлю, и долго объяснял, что я, пройдя полный ритуал, стал настоящим главой. Все, кто носит родовые артефакты, благодаря магической поддержке Аннулета теперь стали на несколько рангов выше. Многим это событие добавит, как минимум, по пять лет жизни. А я тут экономлю и вообще веду себя не так, как положено нормальному аристократу. Могу забрать всю власть в клане, и никто не посмеет мне возразить.